Желанная варвара (ЛП) - Диксон Руби - Страница 6

С течением времени его действия становятся все более непонятными. Он просто сидит рядом со мной, оглядываясь по сторонам, как будто ему больше негде быть, кроме как здесь.

— Что ты делаешь? — выпаливаю я, не в силах больше этого выносить. — Чего ты хочешь?

Он выглядит удивленным и довольным моим ответом.

— Я ничего не хочу. Ты выглядела так, будто тебе нужен друг.

Я крепче прижимаю меха к груди.

— Мне не нужен друг, как Норе, — говорю я ему и дрожу, ожидая его гневного ответа.

Инопланетянин — Золай — только ухмыляется.

— Это резонанс. Ты бы знала, если бы это произошло. — Он сжимает кулак и прижимает его к груди. — Каждый охотник надеется на это.

— Только не я, — выдыхаю я. — У меня и так достаточно проблем.

Он снова кивает, оценивая мои слова.

— Ты выглядишь расстроенной.

— Конечно, я расстроена, — говорю я ему, и в моих словах звучат истерические нотки.

— Не такой, как другие, — тихо произносит он, наклоняясь ко мне. — Я могу чем-нибудь помочь?

Я поражена его предложением. Он не высмеял меня и не нахмурился, потому что я не могу перестать плакать. Он просто смотрит на меня с пониманием и предлагает помощь. Может быть… может быть, я все-таки найду здесь друга.

Я испытываю такое облегчение от этой мысли, что снова разражаюсь слезами.

— Вот, — бормочет он, приподнимая мои меха и устраивая меня поудобнее. — Тебе нужно будет найти новые сухие участки шерсти, чтобы очистить щеки, иначе она прилипнет к твоему лицу.

Мысль такая невероятно глупая, что я разражаюсь смехом со слезами на глазах.

— Так-то лучше, — говорит он мне, довольный. — Итак,… Я Золай. Ты еще не сказала мне своего имени, маленькая грустная птичка.

Ой. Наверное, это невежливо. Я вытираю лицо и неуверенно улыбаюсь ему.

— Я Ариана.

Глава 3

ЗОЛАЙ

— Ну и болтушка, — говорю я ей, радуясь, что она перестала плакать достаточно надолго, чтобы назвать мне свое имя.

Она слегка фыркает, как будто я смешон.

— Не больше, чем ты.

Я потираю подбородок.

— Это правда. У многих ли из вашего народа такие же длинные имена, как у тебя, Ари-а-а? — Я намеренно произношу ее имя неправильно, отчаянно пытаясь вырвать у нее еще один смешок. Все, что угодно, лишь бы она улыбнулась.

В награду я слышу тихий смешок.

— Э-э-э, нет, — тянет она, а затем ее губы неохотно приподнимаются. — Но мои друзья зовут меня Ари.

— Теперь, я могу это произнести, — поддразниваю я, гадая, поймет ли она мой кокетливый подтекст. Обычно я не такой смелый, но в ее хрупкости есть что-то такое, что очаровывает меня. Когда ее щеки заливает румянец, я задумываюсь, не зашел ли я слишком далеко. — Итак, мы теперь друзья, Ар-и. Мне это нравится.

Она выглядит так, словно все еще обдумывает это. Ее руки плотнее обхватывают одеяло на плечах, как будто она может каким-то образом спрятаться под ним и притвориться, что этого мира не существует. Я замечаю, что ее пальцы дрожат, как листья, а лицо очень бледное. Это нечто большее, чем печаль и огорчение, которые испытывают другие женщины. Здесь царит настоящий ужас, и я удивляюсь этому. Неужели мы такие страшные? Или это что-то другое?

Но она поднимает подбородок — такая храбрая — и бросает на меня еще один любопытный взгляд.

— У тебя есть прозвище?

— Ты можешь дать его мне, — с гордостью говорю я ей.

— Можно я буду называть тебя Зо-Зо?

— Только не это, — говорю я с отвращением. Звучит… глупо. Однако мой ответ вызывает еще один смешок, и я решаю продолжить. — Ты же не хочешь, чтобы я называл тебя Ар-ар, не так ли? Я похож на скворца, зовущего своих комплектов.

Ее глаза расширяются, и она снова фыркает. Я замечаю, что она расслабляется и к ее лицу начинает возвращаться румянец. Это хорошо. Она отвлеклась. Моя бедная маленькая грустная птичка. Мне интересно, что происходит у нее в голове, что ее так встревожило. Конечно, у нее есть причины бояться, но, несомненно, со временем страх должен ослабнуть. Кажется, что ее страх только усиливается.

— Зо-ла-й звучит немного странно на моем языке, — признается она мне. — Может, просто Зо?

— Если тебе так нравится, пусть будет так.

— Но не Зо-Зо. — Мне требуется мгновение, чтобы понять, что она дразнит меня в своей робкой, неловкой манере.

— Нет, если ты хочешь, чтобы я сохранил свою мужественность охотника. — Я расправляю плечи и притворяюсь, что изображаю развязность. — Посмотри на этого свирепого зверя, который был повержен! Кто это сделал, спросишь ты? Это был великий охотник… Зо-Зо.

Ее губы подергиваются, а слезы перестают течь из глаз.

— Я думаю, это действительно кажется немного… неподходящим.

— У меня должно быть сильное, мужественное имя, — дразню я ее, очарованный. Из всех людей она одна из самых нежных. Среди них есть маленькая девушка со сломанной ногой, которая сидит вместе с остальными, но она без умолку болтает со всеми, кто готов слушать, что говорит мне о том, что ее дух сильнее, чем ее внешность. Эта девушка с громким именем кажется более хрупкой духом, более израненной. Она выглядит так, словно нуждается в друге больше, чем кто-либо другой, и я могу сказать, что ее плач и страх измотали остальных. Они смотрят на нее не с сочувствием, когда день переходит в ночь, а с раздражением и недоумением. Как будто она представляет собой проблему.

Я не думаю о ней как о таковой. Я просто вижу ее печаль и ужас и хочу помочь. Так что, если я должен быть дураком, чтобы вызвать улыбку на ее лице, я так и сделаю.

— Почему ты лежала на снегу? Ты устала? — спрашиваю я с любопытством.

Ар-и откидывает гриву с лица и качает головой.

— Не думаю, что я смогла бы заснуть, даже если бы попыталась. — Она поджимает губы. — Я практиковалась в дыхании.

— Практиковалась… в дыхании? Ты забыла, как это делается?

От ее сдавленного смеха мне становится тепло на душе, и она лишь слегка улыбается мне и снова качает головой.

— Это успокаивающее упражнение.

— Ах. — Я изучаю ее. Она более осознанна, чем я думал. Когда она переводит взгляд на остальных, я вижу, как в ней снова появляется настороженность. Она знает, что ее не очень любят, и это заставляет меня еще больше защищать ее. Я хочу прижать ее к своей груди и защитить от суровости этого места, от презрительных взглядов окружающих, когда она плачет. Я бы защитил ее от всего этого. Но я не думаю, что ей понравились бы мои прикосновения.

Еще нет.

Ар-и оглядывается и хмурится.

— Нора… вернется?

— Думаю, не раньше, чем Дагеш положит комплект в ее живот. — Я с любопытством смотрю на нее. — Ты что, завидуешь?

Ее глаза расширяются от удивления.

— Я… нет! Я просто… — она прикладывает руку к груди поверх слишком мешковатой туники, которую носит. Я замечаю, что это туника Пашова для холодной погоды, и чувствую укол ревности из-за того, что она носит его одежду. Мне это не нравится. — Она сказала, что чувствовала, как это движется, — объясняет Ар-и, и ее пальцы скользят по тунике, сжимая ее. — Это… так и должно быть? Или с моей что-то не так?

— Кхай двигается, только если ты находишь отклик, — говорю я ей, и на ее лице появляется странное облегчение, напряжение в плечах спадает.

— Ох.

— Можешь послушать мою грудь, если хочешь. Послушай, какая у меня тихая грудь. — Я показываю на свою обнаженную кожу, гадая, хватит ли у нее смелости приложить к ней свое маленькое розовое ушко. Мне бы это понравилось. Но она только краснеет и качает головой, кутаясь в одеяло.

В группе раздается восклицание, и мы с Ар-и оборачиваемся. Пашов проталкивается вперед, в то время как самка с каштановой гривой и крепкой фигурой вскакивает на ноги. Мелодия резонанса наполняет воздух, заглушая разговор, и пока я наблюдаю, Пашов притягивает женщину к себе и кружит ее. Она прижимается лицом к его лицу, удивляя его, а затем обвивает руками его шею.