Желанная варвара (ЛП) - Диксон Руби - Страница 31

ЗОЛАЙ

После секундного колебания она подчиняется. Ар-и изящно поджимает ноги и затем морщится.

— Мои ботинки все еще мокрые.

— Дай мне свою ногу, — говорю я ей, и когда она так и делает, я снимаю с нее сапоги, а затем и свои тоже. — Тебе не холодно?

— Не сейчас. Странно. В этой пещерке теплее, чем должно быть в пещере.

Я беру ее руки в свои и двигаюсь вперед, пока мои колени не соприкасаются с ее коленями. Теперь мы сидим лицом друг к другу, скрестив ноги и взявшись за руки.

— Это удобное место для жизни, — заверяю я ее. — В пещерах тепло, и есть горячий бассейн, в котором можно поплавать. Здесь не так уж и плохо.

Она тихо кивает, ее руки легко ложатся на мои.

Я слегка покачиваю их.

— Давай подышим вместе, хорошо? Как только мы это сделаем, ты сможешь рассказать мне о своих страхах, и мы обсудим их. — Это часть нашего общего распорядка, который мы с ней устанавливаем. Это помогает ей выговориться, высвободить мысли из безумного водоворота в ее голове. Когда она снова кивает, я делаю глубокий вдох, и она начинает подстраиваться под мое дыхание. Вдох и выдох, медленно и размеренно, мы дышим вместе. Наши кхаи напевают нежную песенку — ну, не такую уж нежную. Моя песня с каждым разом становится все более и более настойчивой. Оно хочет, чтобы я признал ее своей собственностью, и эта мысль постоянно крутится у меня в голове.

Однако момент должен быть подходящим.

Когда мы дышим, кажется, что мир ускользает от нас. Есть что-то очень успокаивающее в том, чтобы сидеть здесь в тишине, держа за руки мою вторую половинку, и дышать в такт друг другу. Я замечаю мелочи даже с закрытыми глазами, например, что на пальцах, которые я держу в руках, обкусанные ногти. После долгого путешествия от нее исходит легкий аромат пота, и она, вероятно, захочет искупаться. Я все еще наслаждаюсь ее запахом, несмотря на пот. Что ее руки щекочут мои и заставляют мой член становиться твердым, потому что теперь я представляю, как они гладят меня по всей длине…

Царапанье по защитной сетке выводит нас обоих из задумчивости. У нее перехватывает дыхание, и ее руки сжимаются в моих, в то время как смех Фарли разносится по пещере.

— Я знаю, что ты еще не спариваешься, — нараспев произносит Фарли. — Потому что я не слышу ничего, кроме песни ваших кхаев. Открой! Я принесла тебе одеяла.

Я виновато улыбаюсь и встаю на ноги.

— Я всего на минутку, — бормочу я. Когда я подхожу к экрану, я лишь слегка приоткрываю его, потому что не хочу, чтобы она видела, какой у меня твердый член. Юное личико Фарли расплывается в улыбке, как у комплекта, которым, как она клянется, она больше не является. — Фарли, — упрекаю я. — У тебя что, нет старшего, к которому ты могла бы пойти приставать?

— Есть. — Она снова хихикает и протягивает охапку одеял. — Но с тобой веселее. — Я забираю их у нее, и она задирает голову, пытаясь заглянуть мне за спину, чтобы посмотреть на Ар-и. — Я хочу посмотреть, как выглядит человек, я не разглядела ее как следует…

— Позже, — говорю я ей, закрывая экран у нее перед носом. — Иди и жди Вэктала. Он должен скоро прийти.

Это вызывает у нее новый приступ смеха, но Фарли больше не царапает кожаный экран. Я поворачиваюсь к своей паре, отбрасывая одеяло на пол напротив нас, и замечаю, что ее щеки заливает румянец.

— Думаю, хорошо, что мы просто дышали, — говорит мне Ар-и тем сдержанным тоном, который говорит о ее смущении.

— Если бы я был глубоко в твоем влагалище, она бы не подошла ко входу, — успокаиваю я ее. — Мы бы производили слишком много шума.

Она качает головой.

— Ты ужасен. Когда-нибудь я перестану удивляться тому, что ты говоришь.

— Мне будет грустно, когда этот день настанет, — признаю я. — Мне нравится видеть, как твое лицо розовеет. — Я снова сажусь напротив нее и беру ее руки в свои. Они больше не дрожат, но я чувствую, как ее кхай гудит во всем теле. Мне кажется, это вибрация другого рода и гораздо более приятная. Выражение загнанности в угол исчезло из ее глаз. — Тебе нужно продолжать дышать?

Ар-и на мгновение задумывается, а затем качает головой.

— Думаю, я в порядке. Все еще немного на взводе, но уже лучше. — Она сжимает мои руки. — Что теперь? Мы и дальше будем прятаться здесь? Разве кто-нибудь не придет нас искать?

— Мы не прячемся, пара, — говорю я ей. — Мы заявляем, что эта пещера наша.

— Правда? — Она оглядывается, как будто видит ее впервые. — Здесь, безусловно, уютно, но… чьи это вещи? — Она наклоняет голову, указывая на плетеные корзины, выстроившиеся вдоль стены. — Это твои?

— Нет, у меня не было собственной пещеры, так как у меня нет семьи. Когда я здесь, я складываю свои меха в охотничьей пещере. Ожидается, что большинство из нас проводит время на тропах, охотясь и собирая пищу для долгого сурового сезона.

Ее хватка усиливается.

— О.

— Но теперь, когда у меня есть пара, я оставлю самые длительные походы для тех, у кого нет собственной семьи. Полагаю, мне все равно придется регулярно выходить, но не так часто, как раньше. — Я подталкиваю ее локтем в колено. — И не раньше, чем ты привыкнешь к этому месту.

— Хорошо. — Она смотрит на стены пещеры, разглядывая наш новый дом. — Значит, это наше место.

— Ты разочарована?

— Нет. — Ар-и выглядит задумчивой. — Это лучше, чем я думала, когда кто-то упомянул «пещеры». Здесь довольно просторно, просто немного меньше, чем в моей квартире дома, и потолок достаточно высокий. Если немного украсить, это может получиться очень мило.

— Я предоставляю это тебе. Сделай так, как ты хочешь. Я счастлив просто делиться с тобой мехами.

Ее улыбка становится шире, и она бросает взгляд мне за спину.

— Так это то, что вы, ребята, используете для дверей? Кожа, натянутая на раму?

— Это экран для уединения, — объясняю я. — Когда он над дверью, создается впечатление, что мы одни. Никто не войдет и не побеспокоит нас. Мы можем делать что хотим.

— О. — Ее щеки снова вспыхивают. — То есть, по сути, они могут предположить…

— Да. Но наш резонанс все равно заставил бы их так думать.

— Это немного вызывает смущение.

— В этом нет ничего постыдного. Резонанс — это дар. Те, кто не нашел отклика, завидуют нашей радости. Те, кто в прошлом находил отклик, будут крепче прижиматься к своим близким и с нежностью вспоминать те дни, когда их кхаи пели друг другу. — Я провожу большим пальцем по ее руке. — Резонанс — это всегда хорошо. Новая жизнь всегда приветствуется.

— Думаю, так оно и есть, особенно в таком племени, как ваше, когда ситуация становилась нестабильной. Это правда, что у вас, ребята, было всего четыре женщины до того, как мы сюда попали?

Я киваю.

— Мэйлак, которая замужем. Айша, которая замужем. Кемли, которая многодетная мать, и Севва, в гриве которой больше седины, чем черного, хотя она бы зарычала на меня, услышав это вслух. Для меня там никого не было.

— И девушка, которая подошла к двери, — указывает Ар-и. — Хотя она немного молода для тебя. — Заметив мое отвращение, она хихикает. — Тебе она не нравится?

— Она для меня как младшая сестра и все еще маленький ребенок. Возможно, все было бы по-другому, когда ей было бы столько же лет, сколько мне, но, возможно, и нет. — Я качаю головой. — Я не могу даже думать о таком. — Для меня есть только моя Ар-и, и никто другой. Я не могу представить, что мой кхай найдет отклик у кого-то другого. — Ты для меня идеальная пара.

Мои слова заставляют ее робко улыбнуться.

— Я не знаю, насколько я идеальна, извини. Только не с моими проблемами.

— Ты для меня идеальная пара, — снова заявляю я. — Не позволяй своему разуму убеждать тебя в обратном. — Когда она пожимает плечами, я решаю, что для разговора достаточно времени. Если она почувствует себя лучше, я приступлю к осуществлению своего плана, чтобы расслабить ее. Я встаю на ноги. — Подойди и сядь на кровать. Здесь теплее, чем на каменном полу.