Желанная варвара (ЛП) - Диксон Руби - Страница 2

Я вздыхаю, думая о своем любимом сыне.

— Мне нужно пойти и забрать Аналая у Марлен. — Я смотрю на Мэйлак, которая улыбается мне так, словно гордится мной, и я протягиваю руку и обнимаю ее. — Спасибо, что всегда находишь для меня время.

— Конечно. Это то, чем я занимаюсь.

Да, но я уверена, что никто не нуждается в ней так сильно, как я. Я крепко прижимаю ее к себе, и тогда она поднимается на ноги и помогает встать мне, так как к этому моменту я уже практически похожа на шар.

— Если тебе понадобится еще, приходи, — говорит мне Мэйлак. — Ты же знаешь, что моя хижина всегда открыта для тебя, независимо от времени суток.

— Я знаю, — говорю я ей со слабой улыбкой. Надеюсь, до этого не дойдет. Нет ничего более неловкого, чем заявиться к целителю посреди ночи, потому что у меня приступ паники из-за глупостей. Но Мэйлак понимает. Она похлопывает меня по плечу, и я выхожу в ночь.

С наступлением темноты в деревне становится довольно тихо. В главном домике разведен небольшой костер, потому что Стейси любит готовить там и следит за тем, чтобы о старших заботились, даже о тех, у кого нет пары. Не слышно звонкого, жизнерадостного смеха Гейл, потому что Гейл и Ваза — и девочки Лиз, и Рухар — все отправились с Вероникой и Аштаром обратно в пляжное племя.

Может быть, именно поэтому я сегодня так запаниковала. Обычно Гейл помогает мне с учебой, но сегодня ее не было. Я не против, что она ушла. Я так рада за нее, потому что знаю, что она хочет стать матерью ребенка, а в племени Ледяного дома остался сирота. Но это всего лишь еще одна из моих систем поддержки, которую у меня отняли, и мой маленький извилистый мозг ненавидит это.

Вот в чем проблема с беспокойством. Если что-то в рутине меняется, даже что-то незначительное, возникает ощущение, что все выходит из-под контроля. Включается мысленная «Красная тревога», и мой мозг сходит с ума.

Я делаю еще один глубокий вдох, снова заставляя себя отвлечься от негативных мыслей. После встречи с Мэйлак мне стало легче, потому что я чувствую себя намного спокойнее. Я медленно выдыхаю, наблюдая, как мое дыхание превращается в облака в ночи. Из соседней хижины доносится слабый звук разговора, а затем воздух оглашает тихий стон.

Кто-то занимается сексом.

Черт возьми, теперь я очень, очень скучаю по Золайе. Я поглаживаю свой огромный живот.

— Думаю, сейчас это не имеет значения. Ты лежачий полицейский, если таковой вообще когда-либо существовал, малышка.

Продолжая поглаживать живот, я ковыляю на дальний конец деревни. Мэйлак находится дальше по улице от хижины, которую я делю с Золайем, но, к счастью, моя лучшая подруга Марлен живет по соседству. Так намного проще распределять обязанности по дому. Под моими ботинками хрустит легкая пыль, покрывающая булыжники деревенской мостовой, и я улыбаюсь Кемли и Боррану, проходя мимо них. Завтра новый день, и это еще на один день приблизит возвращение моего Золайи домой.

О, Золай. Я представляю, как он крепко прижимает меня к себе, его голова прижимается к моей, висок к виску, когда мы лежим в постели, обнявшись. Я даже вспоминаю те времена, когда он обнимал меня во сне, но его голова была повернута не под тем углом, и он чуть не выбил мне глаз своими рогами. Я бы даже обрадовалась этому прямо сейчас, потому что мы бы посмеялись над этим и снова прижались друг к другу, а потом, возможно, поцеловались бы… или даже больше.

От одной мысли о моей второй половинке, мне снова хочется плакать.

Звонкий, счастливый смех разносится в ночи. Это смех ребенка, мальчика. И это заставляет мое сердце вспомнить, что не все так плохо, когда моя вторая половинка в отъезде. Я узнаю этот тихий радостный смех где угодно — мой Аналай.

Я подхожу к хижине Марлен и Зэннека и встряхиваю костяные колокольчики, которые служат дверным звонком. Мгновение спустя занавеска отодвигается, и Марлен наклоняет голову, оценивающе глядя на меня.

— Все в порядке?

Я киваю.

— Более или менее.

— Пойдем, — говорит она и тянет меня внутрь. В хижине Марлен уютно, как только может быть уютно, в центре комнаты горит огонь. Зэннек, ее тихая пара, сидит в углу хижины и что-то вырезает из кости. Зален и мой маленький Аналай сидят со своими мисками у огня в ожидании ужина. Марлен подводит меня к единственному табурету внутри, как будто она приберегала его для моего возвращения. — Пойдем, не так холодно, мой коко. Мы ужинаем. Хопперы и тушеные коренья, мммм. Это вкусно. — Она высовывает язык и постукивает по нему пальцем, отчего Аналай и ее Зален снова начинают хохотать. Зэннек просто медленно, с довольным видом улыбается и кивает мне в знак приветствия. Из всех мужчин ша-кхай он, наверное, самый тихий, что забавно, учитывая, что Марлен и сама довольно тихая. Я думала, что когда они соберутся вместе, между ними не будет ничего, кроме тишины, но моя милая подруга становится разговорчивой, когда вокруг мало людей. Похоже, она чувствует себя свободно в небольших группах.

Я это прекрасно понимаю.

Марлен суетится вокруг всех, раскладывая еду, превращая это в игру и напевая французские детские стишки, пока накрывает на стол. Детям это нравится, и я подозреваю, что она такая веселая, потому что я сегодня такая грустная. Это так заботливо с ее стороны. Мне действительно повезло, что я оказалась на Ледяной планете с женщиной, которая стала мне таким хорошим другом.

И, конечно, с моей Золайем.

Я ем свои котлеты и рагу из корнеплодов, хотя и не очень голодна, а Марлен поддерживает весь разговор. Она расспрашивает о комплектах и их дне в «школе», заставляя их повторить уроки. Она расспрашивает Зэннека о его охоте, и обычно молчаливый охотник рассказывает свою историю о том, как он проверял ловушки в тот день. Вечер проходит в дружеской обстановке, и Марлен следит за тем, чтобы дети съели все рагу, прежде чем они смогут отведать десерт — заварной крем с молотыми семенами храку и яйцом грязноклюва. Я не в восторге от этого блюда, но детям оно нравится, а Марлен замораживает его в форме забавных маленьких яиц, так что это больше похоже на угощение. Затем она чмокает каждого из детей.

— Пора спать! Аналай, иди, уложи свою маму. — Она подмигивает мне. — Она выглядит сонной.

Мой любимый малыш вскакивает на ноги, с готовностью подходит ко мне и берет за подол моей туники.

— Готова поспать, мама?

— Конечно. — Я убираю волосы с его лица и улыбаюсь. По правде говоря, я задержалась у костра Марлен, потому что это проще, чем оставаться наедине со своими мыслями. Но рано или поздно нам придется вернуться домой.

Мы готовимся к уходу, и я целую свою подругу в щеку, благодаря ее за ужин.

— Завтра вечером я приготовлю, — обещаю я ей.

— Ба. Моего Зэннека не так-то просто прокормить. — Она подмигивает мне. — Позволь нам поухаживать за тобой, моя коко.

Я улыбаюсь, но это кажется усилием воли. Марлен старается изо всех сил, но я так сильно скучаю по своему Золайе, и я чувствую, как мое беспокойство вот-вот снова даст о себе знать. Я кладу руку на спину Аналая, когда мы уходим и направляемся в нашу тихую маленькую хижину по соседству. Здесь не так уютно, как в маленькой хижине Марлен, но, с другой стороны, там с ней ее пара. Я стараюсь не ревновать, потому что знаю, что Марлен чувствует себя виноватой. Мужчины по очереди отправляются на более длительную охоту, и только Зэннек остался дома. Он не виноват, что из-за этого путешествия мужчины задержались немного дольше, чем предполагалось.

Аналай берет на себя руководство, как только входит в хижину. Он подходит к костру и опытными руками ворошит угли, хотя я внимательно наблюдаю за ним, потому что он все еще мой малыш, несмотря на то, что ему почти семь. Он устанавливает треногу над углями, затем вешает на огонь мешочек, пока я достаю свой особый «чай», который помогает мне расслабиться. Мне больно думать, что сейчас для Аналая это «нормально», но он знает, когда его мама испытывает стресс.

Мой замечательный маленький человечек. Если бы его здесь не было, я бы пропала.