Желанная варвара (ЛП) - Диксон Руби - Страница 15

— Ты проснулась, — бормочет он, и я слышу, как его вошь громко мурлычет. — Как ты себя чувствуешь?

Я сажусь, и моя голова протестующе пульсирует. Я прижимаю ладонь к брови, как будто это поможет моему мозгу не так сильно болеть.

— Похмелье.

Он усмехается, как будто понимает, что это такое.

— Но это сработало, не так ли? И ты здесь, и ты цела.

Мне требуется некоторое время, чтобы понять, о чем он говорит. О, мы разговариваем на его языке, а я даже не заметила. Это очаровательно. Студент-антрополог во мне удивляется выражениям, которые мы наверняка перепутаем из-за различий в языке и обычаях, но мне даже интересно посмотреть, что из этого получится.

— Думаю, да. — Я опускаю взгляд, и его хвост обвивается вокруг моей лодыжки, странный, но приятный собственнический жест. — Ты был со мной?

— Все время, — заверяет он меня и встает на ноги, распуская хвост. — А теперь я принесу тебе что-нибудь поесть и попить. Продолжай отдыхать. — Голос Золайи суров. — Твой друг мне не вождь, — отвечаю я ему своим самым дерзким голосом, и мне нравится, что в ответ он одаривает меня игривой ухмылкой. Теперь, когда я контролирую свое беспокойство и паника не надвигается, я чувствую себя намного лучше. Я как будто стала другим человеком, смогла расслабиться и сосредоточиться на окружающем. Золай возвращается с чашкой горячего травяного чая и предлагает ее мне. — Сначала выпей это.

Я на мгновение застегиваю сумку на шее, затем беру у него напиток и изучаю группу, собравшуюся у костра.

Там сидят несколько одиноких женщин, несколько из них спят в своих меховых постелях, а вождь Вэктал сидит рядом с Джорджи и просто наблюдает за ней, как будто никогда в жизни не видел ничего прекраснее. Это довольно мило и трогательно, несмотря на всю эту историю с лазером, и я поворачиваюсь к Золайе, чтобы сказать ему об этом…

И замечаю, что он смотрит на меня точно так же.

Меня охватывает жар, и я вспоминаю, что эта вошь должна вызывать у меня желание спариваться. Возможно, какое-то время мое беспокойство подавляло мои чувства, но я начинаю это вспоминать. И мое тело тоже помнит об этом, если судить по моему мурлыканью. Я опускаю ресницы и пью чай, потому что, если я буду смотреть на него так же, как он смотрит на меня, это может привести к тому, что мы найдем уединенное место намного быстрее, чем я была бы готова.

Забавно, но меня не пугает сама мысль об этом. В Золайе есть что-то такое, что заставляет думать, что это, в конце концов, не такая уж большая проблема… или что это вообще проблема. Идея сбежать с ним куда-нибудь в уединенное место, чтобы посмотреть, куда нас заведет этот резонанс, с каждой минутой становится все более привлекательной. Конечно, возможно, об этом просто говорит вошь.

— Давай я принесу тебе что-нибудь поесть, — бормочет Золай, касаясь моей руки, когда я опускаю маленькую чашку и ставлю ее себе на колени. — Ты же не любишь сырое мясо, нет? — В ответ на то, что я в ужасе качаю головой, он усмехается. — Это очень вкусно.

— И полно паразитов, — отвечаю я ему, потому что в глубине души я все еще тревожный человек, независимо от того, какой чай у меня в мешочке на шее. — Мне нужно, чтобы моя еда была термически обработана.

Он смеется и дарит мне улыбку, которая кажется секретом, общим только для нас, от которого мне становится тепло и я вся краснею.

— Я посмотрю, остался ли у нас походный набор. Они очень, очень вкусные. — Он встает на ноги и исчезает в глубине большого отсека, который образует пещеру Старейшин (которая выглядит как внутренность старого, обшарпанного космического корабля).

Конечно, его не было так долго, что это заставило меня осознать, что я здесь совсем одна и я еще не успела подружиться с остальными. Даже те женщины, которые еще не нашли пару, похоже, заводят дружеские отношения. Тиффани, Меган и Джоси сидят рядом и тихо разговаривают. Нора и Стейси еще не вернулись. Клэр болтает с тихой Кайрой, а рыжеволосая Харлоу слушает их. Джорджи и Вэктал склоняют головы друг к другу и о чем-то шепчутся, соприкасаясь руками. Готова поспорить, что скоро они исчезнут в другой комнате. Чем дольше это продолжается, тем меньше меня это раздражает. Теперь это почти мило.

Пока я наблюдаю за ними, кто-то подходит и садится рядом со мной. Это одна из женщин, та, у которой французский акцент, который проявился через несколько минут после того, как у нее появилась вошь. Она закидывает ногу на ногу и, улыбаясь, заинтересованно смотрит на меня.

— Итак, — начинает она своим очаровательным голосом с акцентом. — Вы тоже одни из нас, да? Вы пара? — И на всякий случай, если я этого не поняла, она кладет руку на сердце и похлопывает по нему, сияя.

Я смущенно киваю.

— Да, мы с Золайем.

— Бон, — улыбается она мне. — Моя пара Зэннек. Тот, что покраснел. — Она бросает взгляд через костер и, конечно же, один из рогатых мужчин краснеет и опускает голову. Француженка только хихикает, как будто это самая милая вещь на свете.

— Извини, — говорю я ей. — Я забыла, как тебя зовут. Я Ариана.

— Марлен, — говорит она, ворочая языком. — Я из Парижа, но навещала друзей в вашей стране и… — она пожимает плечами, ее длинные черные волосы рассыпаются по спине. — Я…

Думаю, она догадывается, что я американка. Наверное, все дело в акценте. Я киваю.

— У меня тоже самое. Я легла спать в своей комнате в общежитии, а проснулась здесь. Это была… адаптация.

Она смеется так, словно это самая смешная вещь на свете, и несколько человек бросают на нас странные взгляды.

— Да, поправимся. Друг мой.

Золай смотрит на нас, пока Марлен смеется, и замирает с миской тушеного мяса в руке, затем говорит с парой Марлен, который ждет с краю группы, затачивая копье. Моя вошь мурлычет, и я также слышу мурлыканье Марлен, хотя оно и близко не такое сильное и настойчивое, как у меня.

Она бросает на меня косой взгляд и потирает грудь.

— Это никогда не прекращается, не так ли?

— Нет, вообще нет.

— Из-за этого трудно заснуть, — говорит она, и ее губы растягиваются в легкой улыбке, а затем она подмигивает мне. — Конечно, но кто же хочет спать?

Боже, теперь я понимаю, почему Зэннек так часто краснеет. Марлен — самая сдержанная женщина из всех, кого я когда-либо встречала. Это внушает благоговейный трепет и пугает одновременно. Я чувствую себя Зэннеком, который просто пожимает плечами и краснеет, когда говорит. Пока я пытаюсь придумать, что сказать, она достает маленький мешочек, затем костяную иглу и сухожилия. Мгновение спустя она разворачивает что-то похожее на часть кожаного бюстгальтера.

Я не могу удержаться и наклоняюсь, чтобы понаблюдать за ее работой.

— Это лифчик? Где ты взяла иголку?

Она выглядит удивленной моим вопросом, но демонстрирует ее.

— Моя милая пара, — говорит она и смотрит на Зэннека с еще одной знойной улыбкой. — Я сказала ему, что мне нужно одеться потеплее. Как ты говоришь, лифчик. — Она показывает на свою грудь. — Слишком сильно подпрыгивает. Он сделал мне иголку с ниткой, и я работаю над этим.

— Я должна попросить Золайя о чем-то подобном, — говорю я ей, обхватив колени руками. — Я бы хотела лифчик… и трусики.

Она бросает на меня взгляд, который говорит о том, что она все понимает.

— Эта одежда, она теплая, но это не человеческая одежда, не так ли?

Я улыбаюсь, потому что Марлен такая дружелюбная и спокойная, что разговаривать с ней одно удовольствие. Она не бросала на меня странных взглядов и не вела себя так, будто я веду себя как ребенок. Может быть, это потому, что сразу после того, как у нее появилась вошь, она сбежала с Зэннеком. Она не замечала некоторых моих срывов, как другие. Или, может быть, она тоже чувствует себя немного не в своей тарелке, будучи единственной иностранкой среди толпы американцев.

— Думаю, я попрошу Зо принести мне что-нибудь для шитья утром. Похоже, мы пробудем здесь несколько дней.

Она кивает, протыкая кожу иглой.

— У тех, кто нашел отклик, должно быть время вернуться. Зэннек, он говорит, что у кого-то это получается быстро, у кого-то медленно.