Желанная варвара (ЛП) - Диксон Руби - Страница 10

Моя пара такая хрупкая. Она очень старается, но у нее не хватает сил. Это как будто подтачивает ее изнутри. Я наблюдаю за ней во время работы. Ее веки тяжелеют от усталости, но она не спит. Вместо этого она наблюдает, как остальные медленно подтягиваются к костру. Напряжение в ее плечах возвращается, и я вижу, что она вздрагивает от каждого человека, который смотрит на нее. Что-то в них заставляет ее волноваться. Я тоже наблюдаю за ними, но не вижу никакой проблемы. Я вижу только усталых, голодных самок, которые больше всего на свете хотят поскорее убраться с холода, и нескольких разочарованных охотников, которые не нашли отклика.

После ужина самки укладываются на груды мехов и засыпают. Охотники тоже молчат, Аехако и Рокан сменяют друг друга, дежуря у входа. Вэктал исчезает со своей парой в глубине пещеры, без сомнения, чтобы еще раз проявить резонанс. Интересно, хотела бы моя пара сделать то же самое? Не для того, чтобы добиться резонанса, а просто чтобы отвлечься от остальных.

Мой кхай непрерывно гудит и поет, и я потираю грудь, глядя на свою пару, которая тупо смотрит в огонь. Я не могу отделаться от мысли, что что-то здесь не так. Я чего-то не замечаю и чувствую, что подвожу свою новую половинку. Я начинаю вставать, но Ар-и тут же ложится и поворачивается на бок, закрывая глаза.

Я снова сажусь. Сон пойдет ей на пользу. Какие бы мысли ни крутились у меня в голове, они могут подождать до утра. Ненасытная потребность моего кхая может подождать еще один день. Ар-и нуждается в отдыхе.

Я заканчиваю с ее перчатками. Они, конечно, грубые, но защитят ее руки от пронизывающего ветра. Я снова ворошу огонь, поскольку люди, собравшиеся вокруг костра, все еще выглядят так, будто им холодно, и завариваю еще чая для всех. Я держусь поближе к Ар-и, потому что, даже если бы я захотел оставить ее, я бы не смог. Я не могу уйти от нее. Только не тогда, когда мой кхай поет, поет и поет.

В конце концов, все засыпают, и я ложусь на свои меха рядом с Ар-и. Мы не прикасаемся друг к другу — она пока этого не разрешает, — но я закрываю глаза и настраиваю свои чувства на нее. Когда я расслабляюсь, она ворочается в постели.

Мгновение спустя она снова поворачивается.

И снова.

Я приоткрываю один глаз и вижу, что она легла на спину, согнув колени. Она кладет руку на живот и делает глубокие вдохи. Даже в темноте я вижу, что она дрожит.

Ее снова охватил ужас.

На мгновение я чувствую себя беспомощным. Я не знаю, что сделать, чтобы помочь ей. Мне ясно, что она борется, и ей нужно поспать. Но по тому, как она дышит, снова и снова, беспокойно ворочаясь, я понимаю, что она не может уснуть. Что-то в ее сознании останавливает ее.

Не говоря ни слова, я протягиваю руку и касаюсь ее пальцев своими, протягивая свою.

Сначала я думаю, что она не возьмет ее. Я думаю, что она проигнорирует меня и продолжит притворяться спящей. Вместо этого она сжимает мою руку с такой силой, что у меня щемит сердце от жалости к ней. Она тяжело сглатывает и вытирает другой рукой свои мокрые глаза, затем сжимает мои пальцы в молчаливом знак признательности.

Я сжимаю ее руку в ответ, просто чтобы дать ей понять, что я здесь. Что она не одна.

Ее дыхание замедляется. Несмотря на то, что ее рука крепко сжимает мою, я вижу, что ее тело расслабляется. Требуется время, но в конце концов она засыпает, по-прежнему вцепившись в мою руку, как будто это единственное, что удерживает ее на ногах.

Этой ночью я не могу уснуть. Вместо этого я наблюдаю за ней, как будто могу каким-то образом понять, что происходит в ее голове.

Моя хрупкая, храбрая пара.

***

Утром Ар-и выглядит такой же измученной, под глазами у нее темные круги. Я обеспокоен, но целительница вернулась в племя. Возможно, так бывает у всех людей, и со временем ей станет лучше. Кажется, что и другим людям становится лучше. После дневного приема пищи выражение их лиц становится ярче, синяки проходят, и даже сломанная нога Джо-си быстро заживает. Кажется, все чувствуют себя хорошо.

За исключением моей Ар-и.

Она подкручивает подол своей слишком большой туники, сидя у огня и слушая разговоры остальных, пока разливается теплое рагу для ужина. Я разрываюсь между желанием быть рядом с ней и заботиться о ее нуждах и желанием предоставить ей пространство, которого она хочет. Она сидит с женщинами, но я замечаю, что она с ними не разговаривает, только слушает. Ее руки дрожат, и когда она снова и снова сжимает тунику, я беспокоюсь, что она не так спокойна, как кажется. Как будто она изо всех сил старается казаться, что все в порядке, но в ее плечах чувствуется напряжение, и я подозреваю, что это не имеет ничего общего с резонансом.

Я чувствую, что резонанс — это наименьшая из ее забот в данный момент, что странно. Мои мысли поглощены ею — о прикосновениях к ее бледной человеческой коже, ласках ее тела, о том, как я снимаю с нее тунику и обнажаю ее груди и ягодицы без хвоста. Я притягиваю ее к себе и делаю своей. Мой кхай мурлычет и поет какую-то страстную песню, и я также слышу ее, но она только потирает грудь и не обращает на это внимания. Я думаю о том, как она держала меня за руку прошлой ночью, такая отчаянная. Я не знаю, что делать. Как будто что-то кипит у нее в голове, готовое вырваться наружу. Так что я наблюдаю и жду, и надеюсь, что ошибаюсь. Я надеюсь, что позже в этот день она повернется ко мне, возьмет меня за руку и отведет в глубь пещеры Старейшин, чтобы я мог назвать ее своей парой.

После того, как самки поели, Вэктал и его пара Шорши возвращаются к группе. Я с завистью замечаю, что у Вэктала потная кожа, а его пара раскрасневшаяся и взъерошенная. Ясно, что они спаривались, и я с тоской смотрю на Ар-и, но она смотрит в пространство, теребя край своей туники. Ее мысли не с группой. Ее мысли не со мной. Я не знаю, где она.

— Ну что ж, — говорит Шорши, подходя к группе. — Если все отдохнули, нам, наверное, стоит передать вам языковой сигнал с компьютера.

Я не понимаю некоторых ее слов, и, похоже, я не единственный.

— Языковой сигнал? — спрашивает одна самка с короткой желтой гривой. — Что это такое?

Шорши постукивает пальцем по краю своего глаза.

— Здешним компьютерам несколько сотен лет, но они все еще работают, и у них есть возможность транслировать язык ша-кхай в ваш мозг. Это красный лазер, который проходит прямо через это место и проникает в вашу голову. Я не знаю, как это работает, но знаю, что это работает. Я сделала это несколько дней назад. Всем остальным нужно это сделать, чтобы, когда мы вернемся в пещеру племени, у нас не возникло проблем с общением. Местная культура сильно отличается от нашей, и мы хотим быть уверенными, что между нами не возникнет недоразумений. — Ее щеки ярко розовеют, и она смотрит на Вэктала, который только улыбается.

— Это больно? — спрашивает другая женщина, и я вижу, как моя пара напрягается, ее внимание приковано к Шорши.

— Не совсем. У тебя немного заболит голова, и ты на некоторое время потеряешь сознание.

— Это безопасно? — Я удивлен, услышав, что это спрашивает моя маленькая пара, и ее руки сжимаются и разжимаются на подоле туники. Она выглядит хрупкой, как лед, моя пара.

Шорши выглядит озадаченной этим вопросом.

— Похоже на то.

— Но компьютер старый, — продолжает Ар-и с дрожью в голосе. — Откуда мы знаем, что это на сто процентов безопасно? Откуда нам знать, что компьютер по ошибке не прожжет дыру прямо в наших головах?

Остальные начинают выглядеть обеспокоенными. Вэктал выглядит недовольным тем, что Ар-и задает такой вопрос, а Шорши слегка хмурится.

— Он не прожжет дыру в твоей голове, — начинает пара вождя.

— А что, если лазер не попадет в цель? Он простоял здесь сотни лет, верно? Что, если… что, если что-то пойдет не так, и это попадет не в то место в моей голове, а не в ту часть, которая отвечает за речь? Что, если это ослепит кого-то или что-то еще? Даже у людей, перенесших операцию LASIK, все равно возникают осложнения. Я слышала…