Временные трудности 4 (СИ) - Томилко Максим - Страница 10

– Чё вы тут трофеи не поделили? Оттуда не слышно было. Я хотел лучников прошмонать, а тут слышу, орёте что-то…

– Блин, Юра, ну ты реально красавчик! Даже из лука стрелять умеешь! – с нескрываемым восхищением в голосе сказал Егор.

– А то, – ухмыльнулся он самодовольно, – первое оружие выживальщика. Ну может второе, после ножа. Но с ножом я тоже умею. Пойдём к их бугру, поинтересуемся, чё он кипишует.

– Он у них цельный барон. Возбудился, что я кошелёк прикарманил, – тут же наябедничал Егор. – Нас на службу звал в приказном порядке и без жалования.

– Нашёл альтруистов, – хмыкнул Клочков и внезапно спросил: – а ты киднеппингом когда-нибудь занимался?

– Бог миловал, – осторожно сказал Егор, – а ты что задумал?

– Не тупи, Егорушка. Сам же говоришь, что это барон. Значит, по определению человек небедный. Или ты собрался весь этот мирок пешком обойти и подаянием перебиваться?

При их приближении небедный барон Чарс обнажил меч. Юра на это ответил коротким смешком и сказал вполне доброжелательно.

– Спрячьте ваше оружие, достопочтенный лорд. Вы ведь сами видите, что насилие только вредит нашим добрым отношениям. А если вы решительно настроены погибнуть в бою, то увы… Позволить вам этого мы не можем. Ваша жизнь очень важна для нас.

– Оставьте, граф, этот человек не сможет оценить вашу иронию, – с усмешкой сказал Егор и, достав свой меч, попытался зайти барону за спину. Юра тоже обнажил клинок. Барон с удивлением переводил взгляд с одного на другого, но, похоже, сдаваться не собирался.

– Бросай оружие, или я отрублю тебе руку, – мрачно пообещал Юра, и после секундной паузы добавил: – а может быть и две.

Вместо ответа несостоявшийся работодатель размахнулся и атаковал Клочкова. Тот легко парировал его удар мечом, а Егор, прикинув дистанцию, по-борцовски прошёл барону в ноги и привычно перевёл его в партер. В процессе, правда, получил довольно чувствительный удар навершием эфеса куда-то в область лопатки, но вовремя подоспевший Юра ловко обезоружил этого знатного господина, и всеобщими усилиями они быстро связали ему руки за спиной.

– Ты посмотри, вот же неугомонный, – с восхищением сказал Клочков, кивая на раненого в ногу мужика, который ковылял в их сторону с явным намерением спасать своего барона.

– Реально терминатор какой-то, – уважительно покивал Егор.

– Слушай, милорд, – Юра легонько пнул его ногой, – прикажи ему бросить оружие. А лучше, вообще, скажи, что он больше тебе не служит.

Барон молчал.

– Давай-давай, – поторопил Юра, – или сделаю очень больно.

– Бросай свой меч, Скулурд, – громко крикнул связанный феодал, и воин послушно уронил в траву своё оружие. – Ты свободен, и в твоих услугах я больше не нуждаюсь.

После этих слов из Скулурда будто выдернули какой-то стержень. Он устало опустился на землю и принялся рассматривать свою рану.

– Помоги ему, Егор. Достойный пацан. Нам такие нужны.

– Да куда его теперь, с такой-то ногой…

– Ничего. Умрёт, ну и хрен с ним, а если выживет – пригодится.

Егор согласно кивнул и направился к раненому. Негромкий шелест травы неподалёку привлёк его внимание. Получивший удар в колено мужик целенаправленно полз в сторону леса с явным намерением сбежать. Егор изменил направление, подошёл к нему и сказал:

– Да не мучайся ты так. Всё равно далеко не уползёшь. Я сейчас тому парню помогу и твою ногу посмотрю. Что-нибудь придумаем. Костыли, может, какие-то…

Лежавший смотрел на него с нескрываемым испугом и явно не верил ни единому слову. Егор хмыкнул себе под нос и пошёл к Скулурду. Тот сидел на земле, зажимая руками свои раны, и лицо его было очень задумчиво. Можно было только догадываться, о чём он сейчас думал. Может, о своей дальнейшей судьбе, или о семье, которую теперь непонятно чем кормить. А может, он знал статистику смертей после ранений и хорошо представлял себе свои шансы.

– Показывай, – командный тон возымел своё действие.

Егор оценил чистоту его ладоней и подумал, что сквозное ранение и кровопотеря, это ещё не самое страшное. А при полном отсутствии каких-либо медикаментов прогнозы могут быть самыми неутешительными. В этой ситуации самогонка Юры и вправду могла бы пригодиться. После недолгого раздумья он скинул с себя рубаху и, пожертвовав одним рукавом, наложил давящую повязку, справедливо рассудив, что более чистого перевязочного материала всё равно нет. Остаток рубахи решил постирать при случае и распустить на полоски, положив этим начало походной аптечки.

Мужик с отбитой ногой дожидался на том же месте, внимательно наблюдая за процессом оказания первой медицинской помощи. Скорее всего, посчитал, что всё равно догонят, если попробует улизнуть, и решил не испытывать судьбу. Егор осмотрел его колено и пришёл к выводу, что перелома, скорее всего, нет. А имеет место сильный ушиб и как следствие обширная гематома.

В живых оставались ещё трое, но характер их ранений не оставлял никаких надежд. Как оказалось, одна лошадь, несмотря на две торчащие из неё стрелы, умирать вовсе не собиралась, а совершенно спокойно щипала придорожную траву. Одну из стрел удалось благополучно извлечь, а вот наконечник другой так и остался внутри – тут без пинцета не обойтись. Попробовали забинтовать и её. Вроде бы получилось. Закончив возиться с ранеными, Егор подобрал чей-то топор, срубил четыре ветки подходящего размера и смастерил из них примитивные костыли.

Юра к тому времени сходил за своей лошадью и даже собрал всё имеющееся оружие в одну кучу. Судя по её размерам, они стали обладателями довольно внушительного арсенала. Очень долго провозились с трупами. Их оказалось неожиданно много. Егор зачем-то пересчитал всех. В этой короткой стычке погибло двадцать восемь человек. Поинтересовались у местных, как они поступают с мёртвыми. Ответ Егора порадовал. Ему показалось, что погребальный костёр изготовить не в пример легче, чем огромную братскую могилу. В процессе обсудили, что им делать дальше. Оружие и амуницию решили спрятать где-нибудь глубоко в лесу.

Глава 4.

Потом развели небольшой костёр и поставили кипятиться воду. Пообщались с ранеными. Ничего особо интересного они не узнали.

Скулурд служил в дружине барона уже несколько лет, и до сегодняшнего дня у него всё было хорошо. На предложение Юры присоединиться к ним согласился, но честно предупредил, что от него, раненого, толку никакого. Хотел, видимо, добавить «если вообще выживет», но сдержался.

Разбойника звали Кнор. Да и разбойником он оказался непрофессиональным. Обычный крестьянин из какой-то близлежащей деревеньки, вконец замученной поборами барона. Вот мужики, сговорившись с такими же горемыками из соседнего поселения, и решили избавиться от феодала таким незамысловатым способом. Слушая его рассказ, Юра всё больше мрачнел и старательно избегал взгляда Егора.

Разговор с бароном был коротким:

– Во сколько ты оцениваешь свою жизнь? – без предисловий спросил Юра.

– Я готов заплатить двести золотых монет. Больших, разумеется, – спокойно ответил тот. Было видно, что он уже успел всё обдумать и был полностью готов к разговору.

– Триста, – заявил Клочков безапелляционным тоном. – Кто будет платить?

– Двести тридцать. Больше просто нет, – вздохнул барон и добавил: – я сам заплачу. Никто не знает, где мой тайник.

– Хорошо, – согласился Юра. – И где твой тайник?

Барон задумался и после продолжительной паузы спросил:

– Что помешает убить меня, когда вы получите деньги?

– Данное мной слово, – гордо заявил Клочков. – А граф Белов, ещё ни разу его не нарушал.

– Граф? – недоверчиво переспросил пленник и снова погрузился в раздумья.

– Рожай уже быстрее, – не выдержал Егор.

Барон смерил его презрительным взглядом и даже, по всей видимости, собирался ответить на эту дерзость, но внезапно Юра сказал:

– Телега едет. Пошли глянем, а этот пусть посидит, подумает.

Барон, привязанный к стволу дерева, сверкнул на них глазами, но промолчал. Они вышли на дорогу. Деревьев, преграждавших путь, уже не было. Егор не поленился разрубить их на мелкие части и свалить в овраг. Именно там они решили устроить погребальный костёр, добавив впоследствии сухого валежника. Облачённые в доспехи павших воинов, который были явно качественнее кольчуги Юры, они выглядели достаточно внушительно и на пару мужиков, ехавших в телеге, произвели должное впечатление.