"Фантастика 2026-176". Компиляия. Книги 1-30 (СИ) - Ветров Клим - Страница 290

Доехав до головы колонны, они пустили лошадей в галоп. Кони вытягивались в беге, и дробный топот копыт разносился над еще не проснувшейся степью.

За километр от лагеря перешли на шаг. Лошади всхрапывали, прядали ушами, чуя далёкий дым. Впереди, в серой предрассветной мгле, поднималась тёмная стена леса.

У опушки спешились. Сергей бросил повод Артёму, достал из седельной сумки бинокль, сунул за пазуху и, отыскав глазами старый разлапистый дуб, полез наверх. Кора была мокрая, ноги скользили, но он поднимался споро, ловко нащупывая выступы.

С нижних веток лагеря видно не было — только плотная стена кустарника и край оврага. Он влез выше, устроился в развилке, перевёл дух и поднёс бинокль к глазам.

Лагерь лежал внизу, в широкой низине, полумесяцем огибавшей реку. Отсюда он был виден почти целиком. Дым костров стелился над шатрами, и в этом дыму, как в молоке, тонули очертания ближних коновязей. Шатров было много — не меньше трёх сотен. В центре, на небольшом возвышении, темнела большая круглая юрта с медным навершием. Вокруг неё — десяток шатров поменьше, явно не печенежских: четырехугольные, из плотной тёмной ткани, с волчьими хвостами на шестах.

Сергей повёл биноклем. Люди уже просыпались. У костров сидели воины, чистили коней, точили оружие. Между шатров сновали мальчишки, таскали воду, сено, какие-то тюки. За лагерем, ближе к реке, темнели загоны, и в них буквально бурлили тысячи лошадей.

Он задержал взгляд на наёмниках. Те держались отдельно, на дальнем краю, у самой кромки леса. В отличии от печенежских, их шатры стояли ровной линией, а воины были одеты в разномастные доспехи. У одного кольчуга поверх кафтана, у другого пластинчатый нагрудник, у третьего вообще кожаный панцирь с нашитыми бляхами.

Сергей перевёл взгляд на дозоры. Всадники кружили вокруг лагеря, но лениво, не отдаляясь от крайних шатров. Трое проскакали к лесу, остановились, постояли, глядя в темноту, развернулись. Он опустил бинокль, прижался плечом к стволу, потом спустился вниз. Артём встретил его вопросительным взглядом.

— Как и говорили, тысячи три, может чуть меньше, — негромко сказал Сергей.

Основное войско подтянулось позже. Сначала показались конные, потом, в просветах между деревьями, зачернели ряды пехоты. Последними, грузно подпрыгивая на корнях, выкатились телеги с орудиями и зарядными ящиками. Обоз встал поодаль, под прикрытием молодого ельника.

Владимир подъехал со свитой, едва не проскочив мимо. Осадил коня, огляделся, заметил Сергея у дуба. Спешился, бросил повод ближнему, и, поправив меч, по-молодецки полез наверх. Встал на толстой ветке, вытянулся во весь рост, приложил ладонь ко лбу, щурясь в сторону реки.

Сергей залез следом, устроился на соседней ветке. Достал бинокль, протянул князю.

— Вот, приложи к глазам.

Владимир нахмурился, повертел в руках, с недоверием оглядел со всех сторон. Потом, недолго думая, приставил широким концом. Сергей усмехнулся, показал:

— Наоборот. Узким к глазам, широким к ним. Смотри.

Князь сделал, как сказано, замер. Потом качнулся, ухватившись за ствол, прильнул плотнее.

— Ох ты ж… — выдохнул он, и замолчал, водя биноклем.

Он наводил его то на лагерь, то на реку, то на дозорных, то на табун. И всё не мог оторваться. За десять минут он не проронил ни слова, только восхищённо цокал языком, крутил бинокль и снова прилипал к окулярам, будто не верил своим глазам.

— Подари, — наконец произнёс он, не отрываясь. — Подари мне такой.

— Дарю, — ответил Сергей.

Бинокль и вообще вся оптика, до сих пор никому не показывались в первую очередь из-за невозможности воспроизвести подобное. Возможно когда-нибудь примитивные линзы и освоят, но до таких совершенных вещей конечно не дотянутся. Однако сейчас, сидя на ветке рядом с князем, который с таким простодушным восторгом разглядывал чужой лагерь, Сергей подумал что как минимум от него прятаться больше незачем.

— Предлагаю так, — заговорил Сергей. — Конница выходит первой. Двумя крыльями, с востока и с запада. Идёт в охват, с визгом, с криками, чтобы шуму было больше. Печенеги засуетятся, полезут на коней, начнут разворачиваться, а в это время пушки уже встанут на взгорке. Как только они скучатся, мы ударим.

Владимир слушал, прищурившись, и в такт словам едва заметно кивал.

Спустились вниз, к лошадям. Коротко переговорили, донеся до людей план действий. Конным поднимать шум, Бабке с мушкетерами и пищальщиками занять взгорок и держать позицию до подхода орудий. Тысяцким — расставить полки вдоль балки, не высовываясь. Сергею непосредственно пушки.

Владимир же, закончив с распоряжениями, поправил на шее бинокль, и с видом заядлого вуайериста, снова полез на дерево. Снизу было слышно, как под его сапогами потрескивают сучья, а ближники, оставшиеся у дуба, только переглянулись.

Сергей проводил его взглядом и тронул коня с места. Подъехав к своему отряду, он натянул поводья и пошёл шагом вдоль телег, присматриваясь к уложенным на них орудиям. Чехлы из грубой холстины были стянуты верёвками, кое-где уже сдвинуты набок, и под ними угадывались длинные тёмные стволы.

Сто миллиметровые — только стальные, те что из труб, с усиленной казенной частью, из-за того что бронзовые просто не на чем было везти. Лафеты на колесах им еще не придумали, а обычные телеги не выдерживали вес бронзовых орудий. Поэтому состав батареи был максимально разношерстным.

Пять стальных соток, пять казнозарядных бронзовых шестидесяток, и еще пять таких же, но дульного заряжания, из тех что раньше передали Владимиру. Сергей медленно проехал вдоль строя, состоящего из больше чем двадцати телег, часть из которых запряженных сразу двумя лошадями.

Понимая важность задачи, он останавливался у каждой телеги, коротко и внятно объяснял: куда выкатывать, когда снимать с передков, кто разворачивает, кто подносит заряд. Говорил негромко, но так, чтобы слышали все, кто был рядом. Расчёты слушали молча, кивали. Опытные уже не задавали лишних вопросов. Молодые хмурились, но тоже молчали.

Закончив, Сергей развернул коня и замер в седле, вглядываясь в утренний полумрак. Рядом встал Артём. Его воины готовились прикрывать артиллерию, если степняки полезут на взгорок.

Как пойдёт этот бой, Сергей предсказать не мог. Слишком многое зависело от того, насколько быстро печенеги сумеют поднять людей, от того как быстро его батарея займет позицию, и насколько точно лягут первые залпы. Но лёгким бой не будет. Это он знал Наверняка.

И вот началось.

Сначала далеко слева, за лесом, взвыли. Нестройно, вразнобой — но сразу сотни глоток. Затем послышался топот. Конные подходили к лагерю, не таясь, визжали, свистели, нахлёстывали лошадей. Шум был такой, будто на кочевников неслась целая орда.

Сергей выждал несколько секунд. Потом поднял руку, опустил.

— Пошли.

Возницы, понукая, хлестнули лошадей. Постромки натянулись, заскрипели оси. Телеги, грузно переваливаясь, рванули вперёд. За ними, придерживая орудия, бежали расчёты. Пушки выползали из леса, и разгоняясь, катились к взгорку.

Расстояние в триста метров преодолели быстро, но на подъёме, где склон становился круче, лошади начали сдавать.

Люди бросились помогать. Упирались руками в борта, в спицы, тащили, как могли.

Телеги, скрипя, одна за другой выползали на взгорок. Кочевники пока не обращали внимания, и всполошились только когда часть повозок оказалась на самом верху.

Заняв позиции, расчеты быстро стаскивали на землю лафеты, потом на них устанавливали сами стволы весом в двести, а то и двести пятьдесят кило. На веревках, по шестеро, а то и восьмеро с каждой стороны. Ствол качались, их перехватывали, заводили на лафет, закрепляли. Каждое движение — сплошные матюги.

Тут же подтаскивали зарядные ящики, ядра, картечь — в кожаных мешках. Люди бегали сгибаясь, вытирая пот, ловя ртом воздух.

А лагерь стремительно оживал. Кочевники выскакивали из шатров, и хватая копья и луки, бежали к лошадям. Крики множились, становились злее. Оседлав коней, степняки разворачивались, сбивались в кучи, строились.