"Фантастика 2026-176". Компиляия. Книги 1-30 (СИ) - Ветров Клим - Страница 248

Сергей взял у него бинокль, поднёс к глазам.

Это были не простые кочевники. Не та орда, что волнами накатывала на стены. Сотен пять, а то и десять — всадники на крупных, поджарых конях, облаченных в кожаные попоны с нашитыми железными пластинами. Сами воины — в длинных пластинчатых доспехах, блестевших на солнце даже сквозь дым. Шлемы — высокие, с меховой опушкой и кожаными наушниками, украшенные конскими хвостами. У каждого — длинное копьё с цветным значком, кривая сабля на поясе и круглый щит, окованный железом.

Сергей опустил бинокль, молча кивнул, и не задерживаясь, побежал вниз, туда где оставил каре.

Основная часть защитников была на стенах. Все три полка, за исключением резерва, стояли на позициях. «Волчий» держал левый фланг, «Новороссийский» — центр, «Владимирский» — правый. Люди были измотаны, но никто не уходил.

Временная передышка использовалась обоими сторонами. Нападающие перегруппировывались, защитники зализывали раны и перезаряжали оружие.

Основной урон сейчас наносили лучники и арбалетчики кочевников. Они не лезли вперед, а держась за спинами налетавшей лавы, пускали сотни и тысячи стрел, некоторые из которых всё же находили цель. Кто-то раскрылся переходя с места на место, кто-то повернулся неудачно, кто-то просто расслабился — и в результате вышел из боя. Раненых было много, не так как в Тмутаракани, — если в процентном соотношении, но всё равно прилично. Особенно неприятно били арбалетные болты, их хоть и было немного, но зато они легко пробивали и щиты, и кольчуги.

Сергей снова задумался об этих кочевниках. Теперь, после нескольких часов боя, он был уверен точно — это не хазары и не печенеги. У тех не было такой выучки, таких доспехов, таких арбалетов. Будь сейчас век двенадцатый или тринадцатый, он бы, не задумываясь, сказал: воины Чингисхана или Батыя. Но до этих ещё два столетия.

Хотя может и здесь всё пошло не так? Может, где-то там, в далёких монгольских степях, уже родился Темучин? А может, просто сама идея объединения племён под единой рукой возникла на сотню другую лет раньше, чем должна была?

Он отогнал эти мысли, надеясь что вскоре они получат ответы на эти вопросы. Пленных наверняка будет много, значит будет и у кого спросить.

Распорядившись о смене места дислокации, он двинулся к левому от ворот пушечному доту. Тяжёлая дверь была закрыта, пришлось стучать рукояткой меча.

Сверху, из бойницы второго этажа, выглянуло лицо, и через минуту дверь отворилась. Сергей шагнул внутрь.

В доте было темно и душно. Запах пороховой гари заставил закашляться. Верхний боевой этаж освещался только узкими амбразурами, через которые сочился дневной свет и дым. Вдоль стен, на специальных стеллажах, громоздились ядра, картечные заряды, запасные фитили. Два шестидесятимиллиметровых орудия стояли в центре, на четверть высовываясь из амбразур. Их стволы, чёрные от копоти, были заряжены, и расчёты ждали только команды. Четыре пищали, установленные на треногах, смотрели в узкие бойницы по бокам, так же готовые к выстрелу.

Сергей прошёл к центральной амбразуре, выглянул наружу. Прямо перед дотом, метрах в семистах, на безопасном расстоянии, элитные всадники выстраивались в боевой порядок, и их предводитель — высокий, в блестящем шлеме с белым конским хвостом — что-то кричал, размахивая саблей.

Минута, и кочевники пошли в атаку ровно так, как и предполагал генерал. Сначала ударили фланги — слева и справа от центральных ворот. Грохнули пушки, засвистели стрелы, и воздух наполнился топотом копыт, криками, ржанием. Всё это сливалось в один сплошной гул, и Сергей, стоя у амбразуры, уже не различал отдельных звуков — только этот, неприятно бьющий по ушам, фон.

А потом начали разбег основные силы. Ядро этого странного войска. Тяжёлая конница, которую Сергей разглядывал с крыши, сорвалась с места одновременно, как единый организм. Всадники шли не привычной лавой, а четким клином. Как тевтонские рыцари, свиньей. Остриё было нацелено прямо на центральные ворота, почти на дот, в котором стоял Сергей. Они не кричали, не визжали, как те, первые. Неслись молча, колыхая конскими хвостами на шлемах да блестя на солнце пластинами доспехов.

Свинья набирала ход. Сотня метров, две, три — и вот уже можно было разглядеть лица. Широкие, скуластые, обветренные, с прищуренными глазами. Кони, всхрапывая, вытягивали морды, недовольно плевались пеной. Копья, опущенные для удара, торчали вперёд, как иглы гигантского ежа.

Сергей молча стоял у амбразуры, глядя как приближается эта стальная волна. Расчёты замерли. Пушкари держали фитили над запалами, пищальники припали к прикладам. Все ждали.

Четыреста метров. Триста пятьдесят. Триста.

Сергей поднял руку.

— Огонь!

Орудия ударили одновременно. Грохот в замкнутом пространстве дота был такой, что у Сергея заложило уши. Картечь хлестнула по острию клина, срезая передних всадников. Кони рухнули, люди полетели кувырком, но атака не захлебнулась, задние ряды, перепрыгивая через тела, продолжали нестись вперёд. Тут же заговорили пищали в боковых амбразурах, отстреливая тех, кто флангами пытался дойти до стен. Картечь буквально рвала строй, выкашивала целые ряды, но клин, как заговорённый, продолжал свой бег.

Двести метров. Сто. Пятьдесят. Сергей видел их лица. Они падали десятками, но оставшиеся даже не оглядывались на убитых, продолжая нестись вперёд. Остриё клина, потеряв половину, всё ещё сохраняло форму и скорость.

Вот они достигли рва. Вернее, того, что от него осталось — канава была забита телами так плотно, что кони ступали по трупам, как по земле. Передние всадники перескочили через ров, даже не замедлившись, и почти врезались в стену, осадив коней в последний момент. И оттуда, из-под самых зубцов, что-то метнулось вверх. Сергей показалось что это что-то длинное, гибкое, словно язык. Но присмотревшись, он понял — языком была штурмовая лестница с железными крючьями. За ней вторая. Третья. Они взлетали одна за другой, цепляясь за край стены, и по ним, как муравьи, уже карабкались воины.

Словно в замедленной съемке, Сергей увидел как в амбразуру прилетел арбалетный болт, вонзившись в грудь одного из артиллеристов. Тот даже не вскрикнул — просто рухнул на спину, выронив банник. Его сосед, бросившийся к нему, тут же сам получил болт в плечо и отшатнулся к стене, зажимая рану. Третий — который должен был поднести фитиль, — ринулся к пушке, пригнувшись, но второй болт ударил его прямо в глаз. Он упал, и фитиль покатился по бетонному полу.

Сергей подхватил его, шагнул к орудию, приложил к запалу. Пушка рявкнула, выплюнув картечь прямо в гущу.

Краем глаза, через соседнюю амбразуру, Сергей увидел то, что заставило его похолодеть. К месту прорыва со всех сторон стекались кочевники. Сотни, тысячи, — и все в одну точку. Ещё немного, и масса просто продавит оборону. Никакие пищали не остановят этот поток. Никакое каре не удержит.

Но тут степь взорвалась огнём. Пламя взметнулось выше стен, и жар ударил в амбразуры так, что Сергей отшатнулся. Горящая смесь разлилась широкими лужами, и те, кто ещё секунду назад карабкался по лестницам наверх, превратились в живые факелы. Кони, обезумев, вставали на дыбы, сбрасывали всадников, топтали их. Люди, охваченные пламенем, бежали, не разбирая дороги. Вся эта орда, только что готовая смести всё на своём пути, попала в огненный ад.

Но на тех что шли следом, это не действовало. Прибывающие напирали, и вскоре у стен снова творилось невообразимое. Лошади, лестницы, сабли, бунчуки — всё смешалось в один бурлящий котёл. Сергей помогал заряжать и сам подносил фитиль. К амбразурам не приближались — целиться не было нужды, стреляли просто в гущу. Пушка ревела, выплёвывая картечь, и каждый выстрел оставлял просеку в живой массе, которую тут же заполняли новые тела.

На стене, и уже за ней, звенело железо. Часть нападающих прорвалась внутрь. Сергей знал: его воины сейчас отбивают атаку вместе со всеми. Смысла выстраивать каре внутри стены нет — там слишком тесно, да и толку от него больше здесь, при орудиях. Каждый выстрел «его» пушки выкашивает десяток, если не больше, ордынцев. Если он уйдёт, лучше не будет.