"Фантастика 2026-176". Компиляия. Книги 1-30 (СИ) - Ветров Клим - Страница 205

Первый корабль поймал ядро. Грохнуло, доски разлетелись, и на мгновение «черепаха» замерла, вываливая убитых, но на их место, пригибаясь, нырнули новые бойцы, и корабль снова двинулся — чуть медленнее, но всё тем же настойчивым темпом. Сергей выругался сквозь зубы и перевёл прицел на варягов, бегущих за «черепахой». Выстрел. Ещё. Ещё.

Где-то слева гремят петарды — это, пользуясь боязливостью лошадей, воюют с кочевниками. Взрывы, ржание, крики — всё смешалось в один невыносимый гул. Рядом с Сергеем стоял Цой, прикрывая его и себя большим ростовым щитом, в котором тоже торчал десяток стрел. Часть кочевников кружила за спинами идущих на приступ, и без остановки палила из луков. Сергей никогда не думал что стрел может быть так много, те летели густо, словно дождь, выискивая незащищённые цели.

Отложив пустой магазин, он загнал второй, чувствуя, что его усилия уходят в никуда, как капля в море. Врагов слишком много. Нереально.

И тут рявкнула стомиллиметровка. Дронов, снова сам вставший к орудию, влепил заряд прямо в гущу штурмующих. Картечь пробила широкую брешь в толпе — человек двадцать полегли разом. Тут же ей подпели шестидесятки, добавляя хаоса. Картечь и ядра рвали строй, отбрасывая варягов назад, и на мгновение их натиск ослаб. Но лишь на мгновение. Взревев ещё громче, они снова устремились вперёд, перепрыгивая через тела, и их неубиваемый рыжебородый ярл, забрызганный кровью, нёсся впереди всех.

Задолбал, — подумал Сергей, выцеливая рыжую бороду. Та мелькала в гуще тел, то пропадая за чужими спинами, то возникая снова — ярл что-то орал, размахивая топором, и его голос, казалось, перекрывал грохот боя. Сергей задержал дыхание, поймал бороду в перекрестье прицела и плавно потянул спуск.

Выстрел. Рыжая голова дёрнулась, и ярл, запнувшись о чьё-то тело, рухнул под ноги бегущим. Его тут же затоптали, не заметив потери. А Сергей уже переводил ствол на следующего, даже не успев осознать, что только что убил, возможно, главного, кто вёл этих безумцев в бой.

А за частоколом, во внутреннем дворе, уже строилось каре. Бабкины дружинники, пищальщики, остатки отряда. Они выстраивались ровным квадратом, и барабан уже бил — редко, глухо, размеренно. Что они задумали? Неужели выход? Но в этом не было смысла. В такой куче мале, в этом хаосе из тел, дыма и крови, каре просто сомнут, разорвут, растопчут. Сергей уже не видел никакой логики, никакого порядка. Бой превратился в мясорубку, где каждый дрался сам за себя, и только римляне ещё как-то придерживались правил.

Они чеканили шаг за спинами варягов — ровные шеренги, сомкнутые щиты, мерный ритм. Пушки работали и по ним, ядра и картечь вырывали целые ряды, но казалось — без толку. Павших заменяли новые, строй смыкался, и «черепаха» продолжала движение. Сергей смотрел на это и чувствовал, ничего не меняется. Они всё равно прут. Сколько бы он ни убил — прут. И конца этому не видно.

Поймав сухой щелчок затвора, он понял, что надо перезаряжать. Сунул руку в карман — пальцы нащупали всего три патрона. Нет, пусть будет НЗ, всё равно толку немного. Он повесил карабин за спину, проверил цилиндрики на наручах. Если порох не отсырел, если пьезоэлементы не подведут — это будет последний шанс. Два выстрела. Дробь и пуля.

Быстро сбежав по лестнице, он спрыгнул на утоптанную землю внутреннего двора и побежал к каре. Следом, гремя доспехами, возникли Цой и Вадим. Остальные пока оставались на стене, прикрывая тех у кого еще оставались патроны. Сергей не понимал, что задумали бабкинцы, но сидеть тупо прячась от стрел, не имея возможности сделать хоть что-то, он не мог. А тут вроде какое-то действие.

Каре уже стояло — человек сорок за сомкнутыми щитами. Бабка, в своём лохматом волчьем шлеме, прохаживался перед строем, выкрикивая команды. Увидев Сергея, он коротко кивнул — мол, вовремя. Сергей встал в строй, плечом к плечу с каким-то дружинником, чьё лицо было скрыто забралом. Цой и Вадим заняли места справа.

Рявкнули пушки.

Барабан забил чаще. Каре дрогнуло и двинулось вперёд. И Сергей, сжимая меч в одной руке и щит в другой, пошел вместе со всеми.

Снова грохнуло. Разорвались петарды, что-то ещё, и одновременно с разрывами открылись ворота. Тяжёлые створки, обитые железом, разошлись в стороны, и в проём хлынула первая партия «пришельцев» — варяги, и несколько всадников, успевших проскочить. Они ворвались внутрь с рёвом, предвкушая резню, но тут же напоролись на каре.

Щиты сомкнулись, копья ударили, и строй, рассекая варягов надвое, двинулся вперёд. Те, словно вода, обтекали каре кругом, пытаясь прорваться в глубину двора, но каре, подчиняясь барабану, уже подошло к воротам, «запечатывая» их. Щиты встали стеной, перекрывая проход, и те, кто не успел проскочить, остались снаружи, а те, кто проскочил, тут же попали под удар. Конники дружины Мстислава и Владимира налетели на них с флангов, врубились в толпу и, произведя короткую, но кровавую работу, отскочили назад. Грохнуло — это пищальники, стоявшие во втором ряду, дали залп. Варяги, которых видел Сергей, полегли. Несколько мгновений — и всё. Только трупы на утоптанной земле.

— Назад! — рявкнул Бабка.

Барабан забил дробь, и каре, словно пробка, отошло от ворот, открывая проход. Враги, бесновавшиеся снаружи, рванулись внутрь — новая партия, ещё несколько десятков. Снова команда, снова барабан, и снова пробка встала на место, отсекая их от основных сил. Конники, грохнуло — и всё повторилось.

Сергей воспринимал происходящее как сквозь искажающую призму. Грохот, крики, мелькание тел — всё слилось в один сплошной, пульсирующий шум. Он держал ростовой щит и со всех сил не давал пропихнуть втыкаемое варягами железо внутрь каре. Мечи, топоры, наконечники копий — всё это скрежетало по пластику, по металлической оковке, и каждый удар отдавался в руке болью. Слева и справа, плечом к плечу, стояли Цой и Вадим. Они молчали, только тяжело дышали, и их щиты тоже принимали удары.

Где-то позади, перекрывая шум, выкрикивал команды Дронов. Его голос, усиленный многолетней привычкой командовать батареей, пробивался даже сквозь этот ад. Команды подхватывал Бабка, и они заставляли каре гулять туда-сюда: открыть — закрыть, открыть — закрыть. С каждым открытием «пробки» количество врага уменьшалось на несколько десятков. Конники работали, как мясники, пищальники били в упор, и двор постепенно превращался в бойню.

Сергей, толкая щит вперёд, вдруг поймал себя на мысли, что это напоминает конвейер. Страшный, кровавый, но конвейер. Варяги, римляне — они все шли в эту мясорубку, и никто не мог остановиться. А каре работало. Как часы. Как машина. И он был частью этой машины.

Такая тактика показывала себя на ура, и продолжаться это могло долго — ровно до тех пор, пока хватало пороха и пока враг не сообразил, в чём дело. Но тут случился ещё один прорыв. Там, где пролом был кое-как залатан, римляне, воспользовавшись суматохой, навалились всей массой и проломили заплатку. В брешь хлынула толпа — на этот раз в основном скутаты, тяжёлая пехота, организованная и злая.

Каре тут же пришло в движение. Барабан сменил ритм, и строй, разворачиваясь ромбом, начал втягивать пищальщиков внутрь, прикрывая их щитами. Медлить было нельзя: этот поток, в отличие от разрозненных варягов, мог просто смять и растоптать. Римляне шли плотной массой, выставив щиты, и центурионы, сверкая гребнями, выкрикивали команды.

Сергей видел торжество на их лицах. Видел блеск мечей и копий, видел ровные шеренги, надвигающиеся, как неумолимый прилив. Он всё видел, кроме выхода. Его не было. Ещё несколько минут, и, как бы ни были сильны защитники, математика — наука точная. Порешает.

Удар в щит — и чей-то длинный клинок, скользнув по плечу Сергея, пробил грудь Вадима. Тот охнул, отшатнулся, выронил меч и, заваливаясь назад, упал внутрь каре. Щиты сомкнулись над ним мгновенно — Бабка рявкнул: «Держать строй!» — но Сергей уже понял. Он видел, как кровь толчками выходит из раны, как Вадим хватает ртом воздух и не может вздохнуть. Лёгкое. Клинок достал до лёгкого.