"Фантастика 2026-176". Компиляия. Книги 1-30 (СИ) - Ветров Клим - Страница 199

Особенно усердствовал Бабка. Впечатлённый работой каре, он гонял своих людей до седьмого пота. В отличие от пацанов и рыбаков, это были опытные воины, с ходу осознавшие плюсы такого построения. И разница чувствовалась сразу. Одно дело — когда щит держит худосочный отрок, и совсем другое — когда в строй встаёт мужик весом за сотню, с ручищами, привыкшими к топору. Сдвинь такого — попробуй. Ага.

Внедрение новых технологий тоже не прекращалось. Очередной новинкой, которую осваивали прямо здесь, на плацу, стал полупластиковый щит — новороссийский скутум, как его уже окрестили оружейники.

Сергей взял один такой, поднял, проверяя вес, и хмыкнул. Лёгкий. Почти невесомый по сравнению с дубовым. Основу щита составляли три слоя пластика от подоконников, сплавленных между собой.

Форма — прямоугольная, слегка изогнутая, как у римлян. Изгиб придавали нагревом пластиковой заготовки на деревянной болванке и медленным охлаждением под грузом. Высота — от колена до подбородка, ширина — такая, чтобы в строю щиты перекрывали друг друга без зазоров, полностью закрывая бойца. В центре — металлический умбон из стального листа, крепившийся болтами насквозь через всю толщу. Кромка по периметру усиливалась полосой заостренного металлического профиля — чтобы край не расслаивался и чтобы можно было наносить рубящие удары самим щитом.

Система крепления тоже была необычной. Вместо простой рукояти — горизонтальная трубка, обмотанная кожей, и ниже — широкая кожаная петля с пряжкой, фиксировавшая предплечье. Дополнительный упор для локтя из мягкого пенополиуретана, бывшего когда-то подложкой под линолеум и ламинат. Вся конструкция держалась на тех же болтах, что и умбон, распределяя нагрузку. Кисть оставалась свободной для быстрого перехвата оружия.

Снаружи щиты обтянули грубой кожей, пропитанной воском для влагостойкости, и теперь внешне они мало отличались от привычных деревянных. Разве что тот, кто брал такой в руки, сразу понимал разницу. Весил он в четыре раза меньше дубового аналога, и это ставило эффективность на порядок выше. Боец меньше уставал, быстрее двигался, мог дольше держать строй. В каре, где каждый лишний килограмм на счету, такая экономия превращалась в реальное преимущество.

Сделали их пока немного — всего три десятка. Но как говорили оружейники, в теории они могли выдать ещё полторы сотни в самое ближайшее время. Нужны были только материалы, источник которых находился прямо здесь, в девятиэтажке. Один подъезд, если пустить на дело все пластиковые подоконники, давал достаточно сырья для целого арсенала.

В общем, подготовка шла не только в смысле пороха и огнестрела. Все понимали: если распространять его массово, секрет рано или поздно уйдёт, и о тотальном превосходстве можно будет забыть. Поэтому упирали так же на холодное оружие, его апгрейд, тактику, неизвестную здесь прежде, и знания, начиная с фундаментальных, составляя что-то вроде учебника — для тех, кто придёт после. Основы физики, химии, военного дела.

А степь всё оживала и оживала. С утра до вечера на горизонте мелькали всадники — то одиночные, то группами. Они не приближались, не нападали, но само их количество росло с каждым днём. Костры по ночам горели уже не только за холмами, но и ближе, вдоль реки, на дальних склонах. Корабли тоже стали появляться чаще. Однажды сразу десяток — драккары и галеры — подошёл к берегу километрах в семи и тут же ушёл, растворившись в дымке. Решили, что была высадка десанта. Генерал приказал усилить дозоры на западном склоне и выставил дополнительные посты у воды.

Из Тмутаракани пришли ещё две ладьи — с дружинниками и припасами. Теперь гарнизон раздулся до таких размеров, что Петров всерьёз озаботился прокормом. Зерно уходило быстро, мясо — ещё быстрее, и рыбаки работали без выходных, выставляя сети круглые сутки. Но людей было много, и это внушало спокойствие.

И вот однажды, проверяя быстроходность своего творения и работу очередной модифицированной пушки, драккар Бородина наткнулся на дромон. Тот шёл без сопровождения, один, держа курс на запад — видимо, возвращался из дозора или с разведки. Бородин, не раздумывая, приказал атаковать. Совместить, так сказать, приятное с полезным. Абордажной команды на драккаре не было — только экипаж, гребцы и артиллеристы. Поэтому захватывать не стали. Просто догнали, зашли с кормы и несколько раз влепили ядром из экспериментальной пушки. Затонул корабль быстро — все ядра легли точно в цель.

Из воды выловили семерых, среди которых оказался какой-то знатный римлянин с золотой фибулой на плече и огромным перстнем на пальце.

Прибыв на место, его допросили с пристрастием, и он, оказавшийся одним из секретарей стратига Феодора, раскололся быстро. И то что он сказал, было очень неожиданно.

Вся эта демонстрация — скопление кочевников у холмов, мелькающие паруса, мнимые десанты — была фикцией. Гигантским блефом. Главный удар готовился не здесь. Целью была не девятиэтажка. Целью была Тмутаракань. Ромеи знали, что Владимир сейчас там, и рассчитывали одним ударом обезглавить Русь, уничтожив или пленив обоих князей — и великого киевского, и Мстислава. А девятиэтажку, оставшуюся без союзников, можно будет взять позже — измором, блокадой или новым нашествием.

И самое главное — удар нанесут на рассвете, дождавшись подхода римских легионеров с херсонесской эскадры. Секретарь, запинаясь, выложил всё: корабли уже вышли, к утру будут у Тмутаракани. Десант, катапульты, сотни варягов, многие тысячи кочевников. Против тех сил, что остались у Владимира, — верная смерть.

Сергей выслушал молча. Потом поднялся и вышел, даже не взглянув на пленного. В голове стучало: не успеть. По берегу — слишком долго, да и кочевники перехватят. По воде — встречный ветер, течение, те же римские патрули. На обычных драккарах — сутки ходу, не меньше. А здесь — счёт на часы.

Он спустился к верфи, где Бородин как раз заканчивал осмотр своего детища. Драккар, первенец с которого всё началось, стоял у дебаркадера — поджарый, хищный, с новой уключиной, с переделанным рулём, с усиленной мачтой и латинским парусом.

Как в той песне — были сборы недолги. Пушки с расчётами — двадцать человек. Пищальщики — ещё двадцать. Стрелки, вооружённые почти всем наличным арсеналом, — пятнадцать. И дружина Бабки, с ним самим во главе, — тридцать. Итого восемьдесят пять. Гребцов не брали — на вёсла сели сами. Каждый лишний человек, не умеющий стрелять или рубить, только занимал место.

Погрузились быстро, без суеты. И через час драккар уже отходил. Вёсла легли в воду, парус поймал ветер, натянулся, и корабль, набирая ход, развернулся носом к проливу. Сергей стоял на корме, у нового руля, и смотрел на берег. Там, у дебаркадера, уже грузились остальные. Люди бежали к воде, тащили тюки, катили пушки.

О том, чтобы не пустить возможную помощь, ромеи позаботились заранее. На пути драккара, едва он вышел из устья, уже ждали.

Первую засаду заметили с мачты — дромон и две галеры, стоявшие мористее, на границе видимости. Они развернулись и пошли наперерез, едва драккар показался из-за мыса. Бородин, стоявший у руля, даже не изменил курса. Только бросил Дронову: «Работай». Дронов работал. Пушки на носу и корме ударили почти одновременно, и ближайшая галера, получив заряд картечи в борт и зажигалку, вспыхнула, как свечка. Вторая попыталась отвернуть, но ядро с кормового орудия разворотило ей борт, сломав рулевое весло. Дромон, видя это, резко сменил курс и начал уходить, не приняв боя. Догонять не стали. Драккар проскочил мимо, оставляя за кормой горящие обломки, и пошёл дальше.

Вторая засада ждала их через три часа. На этот раз это были варяги на трех драккарах. Эти не колебались, торопясь в Вальхаллу, кинулись наперерез, рассчитывая взять числом. Но они не учли быстроходности жертвы. Драккар, не сбавляя хода, прошёл у них перед самым носом, дав три залпа из шестидесятимиллиметровых пушек прямо в гущу. Варяги, потеряв ход, отстали.

Третья засада оказалась самой многочисленной — пять галер и два дромона, выстроившиеся цепью поперёк пролива. Но и тут быстроходный кораблик не притормаживал. Бородин вёл его сквозь строй, расплевываясь огнем из пушек. Галеры шарахались, уклоняясь от огня, дромоны пытались развернуться для таранного удара, но не успевали. Драккар проскочил и эту цепь, походя «наградив» неугомонных подарками — две галеры горели, одна лишилась мачты, дромон получил пробоину и тяжело осел на воду.