"Фантастика 2026-176". Компиляия. Книги 1-30 (СИ) - Ветров Клим - Страница 154

— Это дары василевса, — пояснил он. — Дабы показать, что империя щедра к тем, кто не враг ей.

Сергей кивнул. Он понимал, что дары — это не просто вежливость. Это способ оценить, насколько они жадны, насколько падки на чужое.

Из третьей лодки тем временем вышли остальные. Люди в тёмных плащах оказались разными. Один — высокий, сутулый, с худым лицом и быстрыми, бегающими глазами. При нём был вощёный планшет и стило — секретарь или писец. Второй — пожилой, с седой бородой и посохом, одетый богаче прочих, но без оружия. Третий — молодой, с надменным лицом и дорогой фибулой на плече, явно из знати. Четвёртый — ещё один военный, в кольчуге под плащом, но без шлема, с коротким мечом на поясе. Он стоял чуть позади Феофилакта, и по его позе Сергей понял: это охрана. Не столько от них, сколько для статуса.

Последней вышла женщина. Сергей даже не сразу понял, что она — часть посольства, а не служанка. Высокая, в тёмном плаще с капюшоном, который она откинула, ступив на причал. Лицо — тонкое, с правильными чертами, волосы убраны под простую серебряную сетку. Никаких украшений, кроме маленького крестика на цепочке. Она не смотрела на Сергея — её взгляд скользил по девятиэтажке, по частоколу, и в нём читался неприкрытый интерес. Сергей сразу подумал: эта будет задавать вопросы.

Феофилакт перехватил его взгляд и едва заметно улыбнулся.

— Это сестра моя, Ирина, — сказал он негромко. — Она… любопытна. Не обращай внимания.

Сергей не поверил ни на грош. Любопытная сестра в составе посольства — это либо шпионка, либо тайный советник. Но он не стал допытываться. Всему своё время. Он развернулся и широким жестом указал на ворота в частоколе.

— Прошу, — сказал он. — Мы приготовили для вас стол. Там и поговорим. О мире, о делах, о том, что привело вас сюда.

Феофилакт кивнул и первым двинулся за Сергеем. За ним потянулись остальные. Сундук понесли слуги. А девятиэтажка всё так же возвышалась над обрывом, и римляне, проходя мимо, бросали на неё те же взгляды, которые Сергей уже привык видеть: смесь недоверия, страха и восхищения.

Алгоритм встречи гостей был уже отточен до автоматизма. Пока Сергей надевал доспехи, пока ждал ромеевские лодки, всё, что нужно, уже подготовили. Он проводил гостей через ворота в частоколе, и процессия двинулась по утоптанной дорожке к одному из бревенчатых срубов.

Здание было сложено из толстых брёвен, проконопаченных мхом и глиной. Крыша — двускатная, крытая камышом, с трубой, из которой валил дым. Но внутри всё было не так, как ожидали увидеть ромеи. Потому что внутри это был не терем, не гридница, а нечто среднее между охотничьим домиком и квартирой из двадцать первого века.

Окна — широкие, по два на каждую стену, — были затянуты полиэтиленовой плёнкой в несколько слоёв. Свет проходил сквозь них мягкий, рассеянный, и в зале даже при зимнем солнце было светло. Под потолком, на толстой цепи, висела люстра — старая, советская, на двенадцать рожков, когда-то сделанная под хрусталь. Теперь вместо лампочек в ней горели свечи, и их свет дробился в стеклянных подвесках, отбрасывая радужные блики на стены.

Вдоль стен стояли диваны из девятиэтажки, с подушками и пледами. Пара шкафов, забитых книгами и посудой. По центру длинный стол, накрытый белой льняной скатертью. Вокруг него — лавки и несколько стульев с высокими спинками.

Стол был сервирован с той же смесью эпох, что и всё здесь. Фаянсовые тарелки с синим ободком из советского сервиза. Нержавеющие ложки и вилки, начищенные до блеска. Глиняные кружки и стеклянные стаканы. В центре, на большом блюде, лежала гора жареной картошки, рядом — миска с квашеной капустой, политой маслом. На отдельной тарелке — нарезанный толстыми ломтями хлеб. Уже не белый, из муки, смолотой на собственной мельничке, но дрожжевой, пышный, с поджаристой корочкой.

Была и рыба — запечённые сазаны, фаршированные зеленью. Было мясо — холодная козлятина, нарезанная тонкими ломтиками. Миска с солёными огурцами, блюдо с варёными яйцами, плошка с мёдом. Из напитков — морс из ягод и кувшин самодельного молодого вина.

Сергей обвёл зал взглядом, проверяя, всё ли готово, потом повернулся к Феофилакту, который с интересом разглядывал люстру, и сделал приглашающий жест.

— Прошу к столу. Разговор будет долгим. Пусть еда и питьё помогут нам понять друг друга.

Гости, всё ещё озираясь, расселись на лавках. Ирина, сестра Феофилакта, последней оторвала взгляд от полиэтиленового окна и села с краю, достав из складок плаща маленькую вощёную табличку и стило.

Римляне оказались на удивление сдержанны. Ели аккуратно, почти не поднимая глаз от тарелок, но Сергей замечал, как они переглядываются. Картошка была им явно в диковинку. Феофилакт попробовал первым, осторожно наколол ломтик вилкой, отправил в рот и прожевал с таким лицом, будто решал геометрическую задачу. Остальные последовали его примеру, и за столом на мгновение повисла тишина, нарушаемая только стуком приборов. Хлеб они разглядывали чуть дольше, но тоже не комментировали. Молодой знатный с фибулой покрутил в пальцах нержавеющую ложку, перевернул, пробуя на вес, и аккуратно положил обратно, ничего не сказав.

Столовые приборы, конечно, вызвали удивление — Сергей видел это по тому, как Ирина украдкой провела пальцем по зубцам вилки и тут же отдёрнула руку, — но римляне всячески пытались скрыть любопытство, демонстрируя завидную выдержку и воспитание. Феофилакт единственный, кажется, не испытывал затруднений: он ловко орудовал ложкой, будто всю жизнь ел из фаянсовых тарелок. Остальные подражали ему, и со стороны можно было подумать, что за этим столом сидят не представители древней империи, а ученики на экзамене по этикету.

Разговор тёк, и ничего полезного в нём не было. Феофилакт говорил — медленно, тщательно подбирая славянские слова, — а его сосед, высокий сутулый секретарь с вощёным планшетом, синхронно переводил остальным. Сергей не понимал, о чём тот бормочет, но само бормотание раздражало — оно звучало как жужжание мухи над ухом, не громкое, но непрерывное. Особенно бесило, что Феофилакт делал паузу, дожидаясь, пока перевод закончится, и только потом продолжал. Получалось медленно, тягуче, и Сергей уже через полчаса мечтал, чтобы обед наконец закончился.

А говорили они всё то же, что он слышал от десятков послов до этого. Кто вы? Откуда пришли? Как долго стоите на этой земле? С миром ли к нам? Мы ищем дружбы. Мы не желаем войны. Василевс щедр. Торговля выгодна всем. Сергей отвечал на автомате, выученными формулами: мы — воины, пришли издалека, стоим здесь по воле богов, с миром ко всем, кто с миром к нам. Сам в это время думал о том, что ничего полезного из разговора не узнает.

А еще он косился на Ирину. Не потому, что она была красива — хотя черты её, тонкие и правильные, действительно привлекали. Но интересовало его другое. Ему казалось, что ей переводчик не нужен. Она сидела с краю, склонившись над своей табличкой, и что-то быстро записывала стилом, но при этом, когда Сергей говорил, поднимала голову чуть раньше, чем секретарь начинал переводить. И пару раз, когда он намеренно ускорял речь, её губы едва заметно шевелились, повторяя слова. Она понимала достаточно чтобы следить за разговором без чужой помощи.

Сергей не подал виду. Пусть думают, что он не заметил. Но на заметку взял: эта девушка не просто любопытная спутница, и, возможно, именно она здесь самая опасная.

Обед подходил к концу. Феофилакт отложил ложку, и посмотрел на Сергея.

— Твоя речь мудра, — сказал он. — Я передам василевсу, что нашёл здесь людей, с которыми можно говорить. Но прежде чем мы продолжим, позволь нам преподнести дары.

Сергей кивнул. Слуги, стоявшие у дверей, внесли сундук. Ритуал продолжался.

Глава 3

Плохой знак

Сундук поставили перед столом, и Феофилакт, поднявшись, сам отпер замок — ключ висел у него на шее, на тонкой серебряной цепочке. Крышка откинулась, и римлянин начал извлекать дары один за другим, сопровождая каждый коротким пояснением.