Водяной 5 (СИ) - Паули Константин - Страница 9

Интурист, несмотря на явно советское прошлое, чувствовал себя отменно, оброс итальянским мрамором, агрессивной позолотой и космическими ценами за номера.

Хотя деньги у меня были и не малые, на мой взгляд, в этих декорациях я чувствовал себя максимально некомфортно.

Может быть, виной всему высота? Как-то меня жизнь к этому не готовила. Я вообще-то Водяной. Где мои поросшие камышом берега с карасями и лягухами?

Да и моя внешность — уличный краснодарский загар, куртка, потёртые джинсы и недорогие кроссовки не способствовали уверенности в себе. Я чувствовал себя так, словно я перепутал двери, и случайно вывалился на капиталистический Олимп.

Впрочем, чем я хуже других?

Василиса, сидевшая рядом со мной за белоснежной скатертью, держалась куда увереннее чем я. Может быть, потому что она была занята делом? Действия изгоняют панику.

Её ясные голубые глаза сканировали пространство ресторана и всех, кто там находился, словно ожидала, что из-за барной стойки в любой момент может выскочить вооруженный фанатик.

Напротив нас вальяжно раскинулся целый дракон, который пока что не выглядел, как шериф реки Смородина. Скорее, это был богатый крымский гедонист в льняном костюме кремового оттенка, который, вероятно, сшили на заказ итальянские портные. Шёлковая рубашка была расстегнута ровно настолько, чтобы непринуждённо демонстрировать идеальный загар (откуда он его взял в феврале?), а на запястье тускло поблёскивали золотые часы, которые, судя по виду, стоили как моя «Буханка», если не больше.

Когда к нашему столику подошла официантка, молоденькая девушка, наш новый друг плавно повернулся к ней и улыбнулся белоснежной улыбкой.

— На всех — стейк из лосося, — произнёс он бархатным, глубоким баритоном. — Свежайшего, разумеется. И сицилийские оливки. Три порции салата «Панцанелла» и, будьте добры, принесите ваши фирменные гренки. Такие, с чесночком и травами. И водички, что-то простенькое. Пусть будет Perrier.

Как только официантка, впечатлённая его обаянием, ушла, дракон переключил всё свое внимание на Василису.

Он подался вперёд, мягко перехватил её руку, лежащую на столе, и проникновенно, почти благоговейно припал губами к её костяшкам. Василиса на пару секунд замерла. Она была готова к нападению врагов, но не к подобного рода вниманию со стороны Золотого дракона.

— Меня зовут Алтынай Салимов, — промурлыкал он с музыкальностью виолончели. — Впрочем, это вы, похоже, и сами прекрасно знаете, раз нашли меня здесь. А с кем имею честь?

— Я Василиса. А это Вадим.

— Кхе-кхе, — я выразительно откашлялся. — Давайте мы пропустим светские реверансы. Вы отлично выглядите, мы тоже ничего. Давайте лучше расскажем, с какой целью пришли.

Алтынай нехотя выпустил руку Василисы, откинулся на спинку плетеного кресла. Уголки его губ дрогнули в снисходительной улыбке.

— Ну, рассказывайте, Вадим. Я обожаю слушать истории. Особенно перед хорошим обедом.

— Есть на свете такая штука, как Калинов мост.

Лицо Алтыная мгновенно озарилось искренним, почти детским восторгом. Он всплеснул руками, его браслеты тихо звякнули.

— О! Существует тайное общество ткачей! — рассмеялся он. — Серьёзно, вы не смотрели этот фильм? «Особо опасен» с Джоли? Я плакал от восторга, это шедевр кинематографа!

— Причём тут фильм? — с неудовольствием нахмурился я. — Речь идет о настоящем мосте через реку Смородина. На границе между Явью и Навью.

Алтынай закатил глаза, издав глубокий, театральный вздох, словно монарх, вынужденный выслушивать жалобы невежественных крестьян на неурожай брюквы.

— Ой! Что Вы такое говорите! Да знаю я про ваш мост, Вадим, знаю. Я живу на этом свете достаточно давно. Ну, мост и мост. Явь, Навь, вонючая река, от которой несёт серой, гнилью и безнадёгой. К чему Вы про него?

— К тому, — мой голос стал тише и жёстче, — что у Калинова моста нет стража. А он ему жизненно нужен. Граница между мирами открыта, Алтынай. Твари из Нави могут войти, когда захотят.

Алтынай вопросительно приподнял бровь.

— Вы нанимаете стража на мост? — произнёс он, и в его голосе зазвучал сарказм. — Какие вы, однако, гиперответственные люди. Тимуровцы магического мира. Спрошу из чистого любопытства… исключительно академического интереса, не для себя… А что нынче платят на этой должности? Какой оклад?

— Мы не работодатели, — возмутился я, — Мы обеспокоенные сограждане. Понимаете? Это как, если Вы видите, что у соседа горит дом, Вы же не звоните в пожарную службу, чтобы поговорить о том, кто, кому и сколько платит за вызов? Вы звоните, чтобы они приехали и потушили. Мировой порядок под угрозой.

В этот драматический момент материализовалась наша официантка с огромным подносом. Лосось на белоснежных керамических тарелках источал божественный аромат розмарина, а рядом блестели оливки.

Девушка, расставляя приборы, смотрела исключительно на Алтыная, словно нас с Василисой не существовало.

— Небольшой комплимент от нашего шеф-повара лично для Вас, господин Салимов, — проворковала она, ставя перед ним крошечную хрустальную пиалу с каким-то десертом.

Алтынай расплылся в улыбке.

— Боже мой, — бархатным шёпотом произнес он, ловя взгляд девушки. — Я невероятно польщён. Но знаете, главный комплимент этому заведению — это Ваше присутствие. Вы затмеваете собой этот восхитительный морской пейзаж. Вы прекрасны.

Официантка густо покраснела, пискнула что-то нечленораздельное и, спотыкаясь на ровном месте, ретировалась на кухню.

Алтынай, не меняя благостного выражения лица, грациозно подцепил серебряной вилкой гигантскую оливку и отправил её себе в рот.

Спокойно пережевывая, он холодно смотрел на меня.

— Если пожар, Вадим, то звоните пожарным, я — не пожарные. И не тушу чужие пожары. Ха-ха. Даже наоборот, я их разжигаю.

— Прошу тебя, Алтынай, пойми правильно мою мысль. Согласно древней традиции, мост охраняется именно драконом. Ты — дракон. Мы лишь доводим до твоего сведения важность проблемы и надеемся, что ты, обратив внимание на существующую угрозу, займёшь место стража.

Я почувствовал, как нарастающая злость обуревает меня, и большую часть речи едва сдерживая эмоции, процедил сквозь зубы.

Алтынай проигнорировал мой гнев. Он смотрел вслед официантке, убедился, что она тайком наблюдает за ним из-за барной стойки, послал ей медленный и убийственно элегантный воздушный поцелуй. Послышался звон упавшего подноса.

Только после этого дракон повернулся к столу, берясь за нож, чтобы в одно движение разрезать стейк.

— О, ребятушки мои милые, — вздохнул он тоном умудрённого жизнью дедушки. — Ну, какие мосты? Какие стражи? Вы посмотрите на меня. Я рождён не для того, чтобы под мостами сидеть, как уродливый тролль, взимающий дань с прохожих. И не для того, чтобы стоять на мосту, как угрюмая таможня. Я создан не для работы, а для любви!

Он отправил кусок рыбы в рот и причмокнул от удовольствия.

— Поймите вы простую вещь, — продолжил он, жуя. — Главное в этой жизни — не уработаться, а то никто не оценит. Памятник тебе не поставят, спасибо не скажут, а в учебниках напишут, что ты был мифом.

— Мы оценим, — упрямо ответил я. — И весь мир оценит. Тот самый мир, который будет продолжать нормально функционировать, пребывать в порядке, без кровожадных тварей Нави, жрущих людей.

Алтынай покачал головой.

Глава 5

Три заболевания

— Вадим, самая главная роскошь для каждого разумного существа в этой жизни — это быть свободным! Абсолютно свободным. Хочу — пью «Шабли» на закате. Хочу — лечу в Монте-Карло. Свобода выбора — вот истинная магия, а не ваши игры в спасателей.

— Алтынай, но есть же не только удовольствия, но и ответственность перед миром, частью которого ты являешься, — выдохнул я. — Да, есть развлечения, отдых, может быть страшно или лень. Но надо, Алтынай, надо.

— Ребятушки, — Алтынай мягко, но непреклонно отодвинул тарелку с остатками стейка. — Я не согласен на этот ваш мост. Ничего не буду делать и никуда не пойду. Кушайте стейки, они тут действительно хороши. Никаких обязательств, только лёгкость и счастье жить на свете…