Водяной 5 (СИ) - Паули Константин - Страница 43

— Ну, — сказал я, — всяк трудится как может. В отличие от тех же шуликунов в метро, он выглядит вполне безобидно.

Мы прогулялись какое-то время по набережной Невы, посмотрели на Медного всадника, прошли через Александровский сад, а потом спустились в метро на станцию «Гостиный двор».

В этот раз метро встретило нас суетой часа пик. Нас буквально втянуло внутрь человеческим потоком. Перрон гудел, словно растревоженный улей. Народ ехал с работы, поэтому вагоны были битком.

Я не был фанатом Санкт-Петербурга, Петрограда, Ленинграда и вот уже снова Санкт-Петербурга. В разные свои жизни я почти всегда жил южнее или восточнее.

Исторических личностей, в том числе и Пушкина, я не встречал, не общался. Не доводилось. Да это и не удивительно, ведь знаменитых современников, будь то актёры, бизнесмены или политики я тоже не вижу вживую. Лет через сто спроси меня про Кобзона или, скажем, Безрукова, я не смогу сказать ничего особенного.

И всё же вынужден признать, что культурный фон в Санкт-Петербурге отличался практически во всём. Например, то же метро.

Суета, наплыв людей, которые ехали с работы — да.

Но толкотни и ругани — на порядок меньше.

Когда двери поезда наконец выпустили нас из людской толкучки на «Елизаровскую», мы предпочли пройти остаток пути пешком, вдыхая прохладный воздух. Нашей целью был бизнес-центр со знойным, пропитанным кубинским солнцем, совершенно несеверным названием «Фидель».

Здание было смелым сочетанием старины и современности. Явно старые (как тут говорят — архаичные?) кирпичные стены, которые, должно быть, помнят ещё выстрел «Авроры», выглядели идеально ровными и чистыми. Их очевидно недавно отреставрировали и вдобавок чем-то покрыли, а в оконные проёмы вставили современные стеклопакеты, сейчас вымытые до блеска.

Я бы сказал — стиль архитектуры «Авантюризм». Внутри было множество заведений, пахло кофе и выпечкой с корицей.

По лестнице поднялись на третий этаж.

На двери с нужным номером висела посеребрённая табличка «Банкротство граждан», а за ней находился шумный офис.

Мы переглянулись (по нашим данным, Василиск с банкротством никак не связан), проверили нумерацию, и я приоткрыл дверь.

— … ну, так смысл в том, чтобы вас очистить! — втолковывал мужчина за столом. Вид у него был изрядно помятый, а глаза — красные, как у хомяка, не спавшего недели три, не меньше. Костюм сидел на нём так, словно все эти недели бессонницы его носили не снимая.

Напротив, сидела пара — мужчина и женщина. Тоже не отличались лоском. Растрёпанные и помятые, но, в отличие от собеседника, весёлые и возбуждённые, с блестящими от избытка чувств глазами. Женщина поправила очки в роговой оправе и ответила с апломбом экзаменатора, отчитывающего нерадивого студента:

— Да что Вы знаете об очищении, любезный! Вы даже Данте Алигьери не читали!

— Зато я читал Уголовный кодекс, сборник анекдотов СССР и закон о банкротстве три раза!

— Оставьте Ваше бренное, батенька! — хохотнул мужчина-клиент. — Мы уже достаточно очистились. Однако банки категорически отказывают нам в ассигнованиях. Вот у нас и созрело ощущение, что Вы самую малость изволите недорабатывать.

— Всё я дорабатываю, — оборвал его мужчина в костюме и посмотрел сурово. — Вы просто не до конца понимаете всю глубину ситуации.

— Да какая там ситуация! — отмахнулась дама.

— Да-да, Екатерина Панкратовна права, — поддержал мужчина свою спутницу. — Нам срочнейшим образом требуются финансовые вливания.

— Для каких таких целей? — устало спросил мужчина в костюме.

— Ну, очевидно же, Григорий Маратович, — ответил клиент. — Чтобы сделать другие вливания. Видите ли, банки и суды могут ждать. А вот «Жатецкий гусь» тёмное, на который сейчас была объявлена акция, не может ждать!

Мужчина в костюме крякнул от неожиданности. Он зачем-то собрал со стола несколько документов, которые, судя по всему, никак не относились к одному делу, и нахмурил брови.

— Слушай… — шепнула мне Василиса.

Юрист вздохнул, почесал лоб и начал что-то объяснять про реструктуризацию долгов, но я перестал вслушиваться. Мы с Василисой молча посмотрели друг на друга. Язык двоедушников я понимал, язык бюрократов — тоже, но этот диалог звучал как заклинание из параллельной реальности. Там, где деньги текут не туда, куда нужно, а гуси диктуют условия.

— Я попробую разузнать, — шепнула Василиса, кивая в сторону юриста. — Когда здесь всё уляжется, может, он знает, где найти Петухова, или подскажет его координаты.

— А я схожу в администрацию здания, — ответил я. — Поспрашиваю там. Мало ли.

И мы разделились — прямо как герои низкобюджетных хорроров.

Я двинулся по коридору и вниз по лестнице.

На первом этаже я спросил у девушки-бариста, где находится дирекция бизнес-центра, и, следуя её указаниям, направился в дальний край полуподвала. Вероятно, собственник здания решил, что управление БЦ должно занимать самые некондиционные помещения, максимально удалённые от входа, в закутках.

Миновав стенды с правилами безопасности и пожарный щит, я уткнулся в табличку «Управляющая компания». За ней обнаружился целый блок с несколькими дверями: бухгалтерия, завхоз, администратор и ещё парочка безымянных.

Я прикинул, что бухгалтерия и завхоз (при упоминании этой должности сразу представляется неторопливый, усатый немолодой скопидом со связкой ключей, знающий сто народных мудростей) далеки от знаний про Василиска. Поэтому уверенно постучал к «администратору».

— Да, — донёсся приглушённый голос, после чего я вошёл.

Внутри было тесно, но уютно. За столом сидела женщина. С первого взгляда она напоминала сухотелую библиотекаршу, из тех, кто приглушённо говорит: «Тишина должна быть в библиотеке». Однако почти сразу же я заметил у её стола спортивную сумку с яркой символикой фитнес-центра URBANFIT. Сумка была внушительная, явно не для сменной обуви. На нижней полке шкафа стояли две пластиковые банки спортивного питания, а рядом с ними перчатки без пальцев.

— Присядьте, — сказала она, не поднимая головы, жестом указав на стул, и продолжила с сосредоточенностью врача «Скорой помощи» заполнять какой-то бланк.

Я сел и огляделся. На шкафу за её спиной красовались две фотографии котов — упитанных и не породистых, зато с видом полноправных хозяев этой Вселенной. Рядом — грамота. Я прищурился: «Северная Пальмира», соревнования по пауэрлифтингу, третье место в категории «Жим классический». И имя-отчество: Жанна Георгиевна.

Она дописала, отложила ручку и задумалась, не глядя на меня.

— Жанна Георгиевна, — начал я, стараясь обратить на себя внимание и придать голосу максимальную уважительность. — Простите за беспокойство. Я тут ищу Афанасия Никитича Петухова. В офисе, который указан в его реквизитах…

Я запнулся. В этот момент мне показалось, что я, молодой парень, в своей синей куртке, возможно, выгляжу как коллектор. Добрый и не особенно успешный коллектор.

Я не знал, как продолжить, и просто замер с незаконченной фразой.

Жанна Георгиевна сфокусировалась на мне, посмотрела снисходительно, как на ребёнка, который пытается объяснить суть претензий к другому ребёнку в стиле «а он, а я, а он…».

— Индивидуальный предприниматель Афанасий Никитич Петухов, — протянула она задумчиво. — Да, есть такой. Вернее сказать, был. Сроки истекли, он и съехал. А Вам, наверное, надо антиквариат продать? — Она чуть склонила голову. — Сомнительное наследство или досталось не вполне законным образом? Даже не знаю, где его искать. Аренда закончилась, он убыл. У нас остался только юридический адрес, не более того. Помочь со сбытом ничем не могу.

До меня вдруг дошло, что нужный нам человек владел здесь чем-то вроде антикварного ломбарда — настоящей лавкой древностей. И по реакции администратора было предельно ясно: с этим вопросом я пришёл не первым, так что помощи от неё ждать не стоит.

— Нет, у меня нет наследства и антиквариата сомнительного тоже, — решительно ответил я. — Напротив, мне нужно на юбилей бабушки приобрести винтажные напольные часы. А такие, какие я ищу нигде, кроме культурной столицы, не купишь. Раритет.