Водяной 5 (СИ) - Паули Константин - Страница 18

Парень ойкнул от острой боли и мгновенно побледнел. Я, не теряя ни секунды, отпустил его руку, но лишь для того, чтобы нанести стремительный удар снизу вверх прямо в подбородок. Его голова резко дёрнулась, и он рухнул на свою пятую точку.

Я обошёл его, выпятил челюсть и выкрикнул, обращаясь к вожаку:

— Слышь, гамадрилы с низовий Амазонки. Вы кто такие вообще? Может, вам стоило бы сначала выяснить, с кем имеете дело?

Я не был силён в уголовном сленге, как и в местном диалекте, но в моём голосе доставало злости и громкости, чтобы обратить на себя внимание.

— Э-э, а ты шо за фрукт такой, шо тут ваще нарисовалси? — грубо обратился ко мне один из тех, кто держал Гайка, после чего сунул руку за пазуху и вытащил обрез двустволки, старый, судя по потёртому дереву, явно оставшийся от деда.

Другой, сухой и жилистый, похожий на голодающего волка, запустил руку в карман спортивных брюк и извлёк травматический пистолет.

— Ну, валяйте, — намеренно громко предложил я. — Стреляйте.

Пузырь, их предводитель, повернулся ко мне всем корпусом. Гайка отпустили и теперь они медленно обходили меня, охватывая широким полукругом.

— Ти шо, бессмертный, да? — усмехнулся тот, кого звали Пузырём.

— Ага. Царь Кощей. Зато вы, петухи, можете стать очень даже смертными. Потому что вы полезли в чужой огород, а в нём, как известно, всегда есть хозяин. У нас и так есть пахан, которому мы платим и под которым ходим. Отсюда вопрос, вы-то чьих будете, горемыки?

— Ми с Новакамсомольска, ти шо, побазарыть хочишь? — раздражённо произнёс Пузырь, забавно растягивая слоги. — Што, стрелку забивашь, да?

— Не базар, а разборки, потому что я вас, ушлёпков, закопаю. Я и мой пахан Изольдовна.

— Каг ты сказау? — переспросил Пузырь.

Я не стал повторять.

— Завтра в шесть возле нашего кладбища, — выкрикнул я. — Чтобы удобнее было вас всех, светло-синих пришельцев, хоронить.

Краем глаза я заметил движение за углом почты. Баба Маша. Ну конечно, ей было интересно, что происходит, но хватало мудрости смотреть с безопасной позиции.

А из-за спины бабы Маши вдруг возникла Василиса. Ей хватило доли секунды, чтобы оценить происходящее, принять решение и вмешаться.

Щелчок её пальцев прозвучал в наступившей тишине оглушительно, как удар колотушкой по гонгу.

Звуки никуда не исчезли, но притихли.

Пузырь, Гайк, баба Маша и гопники превратились в отменно выполненные восковые фигуры с глупыми выражениями на лицах. Только мы с Василисой могли двигаться в этом застывшем мгновении.

Она подошла, окинув взглядом сцену.

— Это я удачно зашла, — произнесла она с лёгкой иронией. Её голос был единственным звуком в мёртвой тишине. — Что, мальчики устроили тут петушиные бои?

— Давай без попыток съехать на иронию, — вздохнул я. — Это не петушки, а скорее паразиты. Рэкетиры, как в святые девяностые.

— Что, как ты иногда выражаешься, не всех дураков война убила? — она чуть улыбнулась, но глаза оставались серьёзными.

— Именно. Слушай, вопрос по твоей, полицейской части. Это доморощенное ОПГ. Если мы их сейчас не утихомирим, они прессанут Гайка, а потом ещё и пустят корни в Колдухине. Я против.

— Ты что-то конкретное предложить хочешь, Вадим?

— О, у меня есть пара идей. Во-первых, классическое массовое купание в Камколе с обязательными элементами дайвинга. Освежает, прочищает мозги и вымывает всю дурь. Правда, не все потом выныривают. Во-вторых, можно устроить им экскурсию на местный туристический объект — Калинов мост. Закину их в Навь, пусть посидят, докажут свою крутость бесам. Уверен, тем понравится новая компания.

Василиса покачала головой:

— Это в тебе сейчас гнев говорит. Оставить их около моста — это всё равно, что убить. Если не вонь, то бесы и жар их прикончат.

— А ты их хочешь за содеянное в угол, коленями на горох поставить? Нет, я всё понимаю. Этой ситуации можно дать и законный ход. Я тебя для этого и пригласил, вообще-то. Просто намекаю, что если полиция самостоятельно не сможет решить проблему, тогда это сделаю я.

Я видел, как в её голове закрутились шестерёнки. Она тоже была не просто магом, но ещё и сотрудником полиции. Ничего по части двоедушников в «наезде» не было. А вот полиции это касалось напрямую.

— На каком основании? — спросила она, уже просчитывая ходы. — Они скажут, что дорогу спрашивали. Что ты сам напал. Твои слова против их. Максимум, что им светит — это незаконное хранение огнестрельного оружия, за обрез. И то будут орать, что мы им подбросили или что он его нашёл и вёз сдавать.

— Не веришь ты в наше правосудие, а, Василиса Александровна? — я лукаво улыбнулся. — Ты, конечно, права. Поэтому я и хочу забить им стрелку. Настоящую. Чтобы они подтянули всю братву и прихватили пушки. И теперь у тебя и полиции в целом всего два варианта. Либо наша доблестная Изольдовна возглавит операцию по разгрому этого… как он сказал? Станица Новокомсокольская? Короче, этого колхозного ОПГ, либо… я всё-таки отправлю их купаться. Не дам я им землю колдухинскую топтать.

Василиса нахмурилась.

— Но ты же не захочешь, чтобы я проливал кровь, верно? — продолжил я. — Даже такую грязную, как у этих уродов. Ты захочешь по закону? Значит, подтянешь Беккер. Мы их всех возьмём на попытке нападения на кладбище. Арест, обыски, допрос с пристрастием. В результате Изольдовне — звёздочка на погоны. Давно пора. И повышение по службе. А тебя, глядишь, и поставят на её место.

Чем дольше я говорил, тем больше у Василисы приподнимались брови.

— И эта вся многоходовочка у тебя в голове родилась, пока ты тому… гопнико-туристу… руку ломал?

— Я вообще-то в целом человек умный, — спокойно ответил я, пожимая плечами. — Почему-то многие упускают это из внимания, видят только почтальонскую куртку и красивое молодое лицо. Разумеется, я заранее просчитал последствия. С ростом капитализма в Колдухине неизбежно должна была появиться и эта плесень — организованная преступность. Только вот я никак не ожидал, что она будет такой вонючей, пыльной и приедет на заниженной «десятке» с ужасным сабвуфером. Но в целом, что-то такое предполагал. Странно только, что думал об этом только я.

— Но-но! Что за намёки, Вадим Иванович? — Василиса выставила руки в боки. — Я всех этих драконов искала, между прочим. И даже нашла.

— Давай переключимся на наших горе-гопников, — примирительно предложил я и подошёл к застывшему Пузырю. Достал из кармана почтовой спецовки рабочие перчатки и надел их. Похлопал по карманам его куртки, без труда нашёл в них СТС на машину. Прочитал.

— Ну что, гражданин Сагайдук Сергей Захарович… Теперь я знаю, откуда ты такой красивый к нам приехал в точности до номера дома.

Вернув СТС, я обыскал машину. Под сидением без всякого удивления я нашёл длинный нож и ещё один обрез. Этот был не от двустволки, а переделка из старой винтовки Мосина.

— У тебя нет ордера. Это незаконно, — машинально заметила Василиса.

— А магическое замораживание времени у нас в каком кодексе прописано? — хмыкнул я в ответ.

Я откинул затвор и, зацепив несколько прошлогодних листьев с земли, плотно утрамбовал их внутрь ствола.

— Ты подозрительно хорошо знаешь устройство этого оружия.

— Руки всё помнят. У меня такой тоже был. Давным-давно. Потом выдали ППШ.

Василиса вздохнула:

— Всё время забываю, что ты тоже защитник земли.

Она присоединилась к моим изысканиям. Пока я смахивал с обреза куски налипших листьев и возвращал оружие под сидение, она обшарила карманы двух других. Нашла паспорта. Сфотографировала на телефон.

— Пошли на дело и даже паспорта с собой взяли. Идиоты, — пробормотала она.

— Образ преступников сильно романтизирован в кино, — согласился я. — В жизни они в большинстве своём — поразительно тупые создания.

— Ну да, — вздохнула она. — Как говорил один бывший опер: «Никогда не стоит недооценивать предсказуемость тупизны».

— Сложная мысль.

— Ладно, Вадим. А ты уверен, что они придут на кладбище? Может, побоятся?