Часовщик 5 (СИ) - Вайт Константин - Страница 9

Среди бумаг я наткнулся на фотографию портрета Михаила Борисовича Годунова. На меня смотрело знакомое лицо.

Видя, как внимательно я рассматриваю фотографию, Глухов поинтересовался:

— Узнаешь?

— Да, — кивнул я, — мой прадед. Михаил Максимус. Основатель нашего королевства. По преданиям, ему было двадцать лет, когда он решил изменить свою жизнь и жизнь окружающих. Уже тогда Михаил был сильным магом. Первым делом он завоевал небольшое баронство и сумел устроить жизнь в нём на зависть другим. Баронство процветало. Михаил основал магическую школу. К нему ехали на учёбу со всех стран континента. Максимус объединил несколько баронств, после чего объявил о создании королевства. Всего в наше королевство входила территория четырнадцати баронств, — я отложил фотографию. У нас во дворце висел похожий портрет.

— Я не застал его в живых. Михаил умер лет за двадцать до моего рождения. Но мой отец отзывался о нём, как об очень образованном человеке, который честь ставил превыше всего. Михаил заботился о подданных и считал, что в королевстве подданные должны быть сытые и образованные.

— Необычная концепция. Твой прадед ушел из нашего мира почти двести лет назад. В то время простолюдинов не держали за людей. Лозунги, призывающие заботиться о мужиках, звучали дико. С другой стороны, именно необразованные люди учинили огромный бунт в нашей империи. Хотя их вели в бой аристократы и маги, но движущая сила не была образованной.

— Я смотрю, всё это было не зря, — ухмыльнулся я. Сейчас образование и социальные блага были доступны всем, думаю, во многом благодаря смутным временам, что пережила Российская Империя.

— Уходя в другой мир, твой прадед составил завещание. Все земли и деньги он передал императору, оставив просьбу вернуть десятую часть и титул своему потомку, если тот объявится в нашем мире.

— Я не буду отказываться, — улыбнулся я в ответ на серьёзный взгляд Глухова. Правда, слегка мрачно.

— Ты чем-то недоволен?

— Не знаю, — я пожал плечами. Глухов вызывал во мне уважение и доверие. Думаю, можно говорить прямо. — Когда я попал в этот мир, и воспоминания стали возвращаться, первое время я переживал. Стать простолюдином… это не то, чего мне хотелось бы. Одно из главных моих желаний — получить дворянство. Но вот так… — Я развёл руками, — хотелось добиться его собственноручно. Заслужить. Совершить то, что мало кому удаётся. Доказать не другим, а, скорее, самому себе, что я чего-то стою.

— Откуда в тебе это глупое рыцарство? Тебе не шестнадцать, а тридцать пять.

— В детстве не наигрался, — хмуро ответил я, — пришлось резко повзрослеть.

Глухов, видать, вспомнил мою историю и согласно кивнул:

— Тогда понятно. Но в твоих рассуждениях есть несостыковка. Ты изначально сильно отличаешься от других. Твои стартовые условия значительно лучше. Твоя голова полна знаний, и ты многое умеешь. Так что нет. Простолюдин из рабочего квартала и ты, хорошо образованный, полный знаний и умений, это несопоставимые вещи.

— Н-да… тут вы меня уели, — улыбнулся я, — с этой точки зрения я на проблему не смотрел. По сути, я получаю то, чего достоин. А уж дворянства я точно достоин. На корону не претендую, — пошутил я, но Глухов к этой шутке отнёсся явно негативно.

— Вот таких речей чтобы я не слышал, — жёстко сказал он, — даже намёков!

— Понял, — серьёзно ответил я. Тут он прав. Подобные речи недопустимы. — Тогда давайте решать мои вопросы. Думаю, император готов выполнить завещанное моим прадедом. На какой титул я могу рассчитывать?

— Михаил Борисович стал князем незадолго до смуты. Но на княжество ты не можешь рассчитывать, — Глухов пристально посмотрел на меня, — по этим вопросам я поговорю лично с императором. Ты собираешься брать фамилию Годунов?

— Наверное, нет, — задумчиво протянул я. Не зря же основатель нашего рода взял фамилию Максимус, отказавшись от Годунова. — Меня устраивает моя. Как напоминание о прошлой жизни.

— Хорошо. Сегодня уже поздно. Завтра я дам тебе ответ насчет титула и состояния, что перейдёт к тебе как наследнику Годуновых. Ты у себя на новой квартире останешься?

— Нет, — я покачал головой.

— К Павлу поедешь, — показал Глухов свою осведомлённость.

— Можно несколько вопросов? — Босс в ответ кивнул. — Что с Зотовым и Марией Ильиничной? Я Всеволоду пытался позвонить, но его номер недоступен.

— С Марией Ильиничной служба безопасности поговорила и в тот же вечер отпустила.

— Понимаю. У неё, всё-таки, серьёзная должность. А Зотов?

— Его продержали до утра. Все обвинения сняты, и, насколько я знаю, он уже должен быть дома.

— Тогда как так получилось, что меня не просто отпустили, а отдали в руки службе безопасности князя Удовича? Это вообще нормально?

— Княжеский род на то и княжеский, — произнёс Глухов тихо, но веско, — у старых аристократов есть свои особые права, например, право проводить собственное расследование. Тем более, когда под подозрением простолюдин.

— Предположим, — кивнул я. Это я прекрасно понимал и именно поэтому не стал дожидаться, когда меня доставят в дом Удовича, а сбежал. Будь я на месте нового главы княжеского рода, сам бы поступил подобным образом, — но меня передали им в руки прямо в здании имперской безопасности, да ещё и смотрели, как на меня надевают наручники. Я вроде как гражданин империи, пусть и простолюдин, — я поднял на Глухова вопросительный взгляд, — да и само моё освобождение глубокой ночью вызывает вопросы.

— Что есть, то есть, — развёл руками Василий Дмитриевич, — но люди Удовича, тем не менее, действовали по закону, хотя несколько и превысили свои полномочия. Штатные сотрудники ведомства понимали, с кем имеют дело, и идти на конфронтацию было не в их интересах.

— Красиво сказал, — кивнул я, — только вот, будь на моём месте другой человек, уверен, он не дожил бы до утра.

— Так и есть, — не стал со мной спорить босс, — просто прими это как данность. Сильные княжеские роды могут больше, чем простые люди. Неужели в твоем мире было иначе, и бароны не притесняли простолюдинов, а аристократы не обижали девушек? Ты же сам представитель королевского семейства. Ты бы поступил иначе?

Он говорил это, расправив плечи, с уверенностью и напором. Сейчас я видел перед собой аристократа, повидавшего жизнь и уверенного в своих силах и правоте.

— Вы правы, — кивнул я в ответ. Как это ни прискорбно было признавать, но я, скорее всего, вообще наплевал бы на закон и искал бы виновника гибели главы рода всеми силами.

— Я бы действовал ещё резче и жестче, — признался я. На губах Глухова промелькнула мимолётная улыбка, и он уважительно склонил голову.

— Кровь аристократа — не водица.

— Сейчас ко мне претензий нет? Со стороны рода Удовичей? Да, во время побега я стрелял в их мага…

— Маг жив и уже почти здоров. Твои показания переданы в службы безопасности рода. К тебе претензий нет.

— Что с Удовичем случилось? Отчего он умер? — перешёл я к самому главному. — Яд?

— Нет. Он не следил за своим здоровьем, хотя целитель и настаивал, что пора сменить образ жизни и заняться лечением. Такие люди берут от жизни всё и считают себя бессмертными, — Глухов выдержал короткую паузу и продолжил:

— Оторвался тромб.

— Очень вовремя это произошло, — кивнул я, — понимаю, почему подозрение пало на нас.

— Этот вопрос закрыт. Хотя, действительно, совпадение получилось очень удачное. В первую очередь, конечно, проверяются те, кому это выгодно. Вы слишком очевидны. Но полноценное расследование проводиться не будет. Дело закрыто. Сейчас у них своих проблем полно. У князя четыре сына, и все от разных женщин. Он их признал, но держал на расстоянии. Еще две дочери, которые давно вышли замуж. Ни жены, ни близких родственников. Сейчас дети делят наследство. Князь ещё не похоронен, а грызня уже идёт нешуточная. Да и вы дровишек в огонь подкинули. Мария Ильинична написала заявление в имперскую службу безопасности. Её обращение проигнорировать не смогут. На фабриках идут допросы. Всех магов, работающих на род Удовичей, проверяют на наличие кровной клятвы. Принуждение к клятве под угрозой жизни — угроза имперской безопасности. Род Удовичей вообще могут лишить титула.