Клан Волка. Компиляция (СИ) - Райро А. - Страница 273

Джанко приподнялась на коленях и сама сняла с меня распахнутую рубашку, с нежностью провела пальцем по многочисленным шрамам и поцеловала в плечо, после чего потянулась уже к ремню на брюках.

Когда и те были сняты, девушка жадно оглядела меня. Её дыхание участилось: она очень волновалась.

Я обнял Джанко, поцеловал мочку её уха и прошептал:

— Не бойся. Я же говорил, что не буду делать того, чего ты не захочешь.

Она перевела дыхание и заглянула мне в глаза.

Снова поцеловав девушку, я обхватил её за ягодицы, уронил на кровать и подтянул под себя, а затем нежно-нежно, без напора, развёл ей ноги.

Я и сам волновался, если честно, но желание было настолько сильным, что я забыл про свою неопытность и делал всё так, как нам обоим хотелось. Аккуратно, но твёрдо, без полумеров.

Джанко закрыла глаза, запрокинула голову, а через несколько тягучих секунд ей стало больно. Она напряглась и впилась ногтями мне в плечи, потом выгнула спину, обхватила меня ногами и выдохнула, долго и протяжно.

Целуя её шею, я замер, давая Джанко привыкнуть к новым ощущениям.

Вот теперь её губы тронула улыбка блаженства.

Девушка еле слышно простонала и наконец перестала царапать мои плечи ногтями. Раскидав подушки и смяв покрывала, мы забыли о проблемах и войнах, о предателях и смертях.

Джанко подавалась мне навстречу, шумно дышала, запускала пальцы в мои волосы, целовала меня и шептала что-то на янамарском, но я ничего не понимал, потому что наушника-переводчика у меня больше не было. Его сняли, когда я был в плену.

Знал бы отец Джанко, господин Ян, что я сейчас делаю с его дочерью, он бы меня растерзал.

Дурацкая мысль возникла в голове и тут же исчезла.

Девушка застонала громче, опять запрокинула голову и практически проплакала:

— Да-а... о-о-о-о... м-м-м-м...

От её стонов мне и самому в голову ударило.

Ах ты чёрт!..

Крепче обхватив её за бёдра, я не сдержался и зажмурился, стиснув зубы. Подушки повалились на пол, балдахин сверху скрипнул... и тут меня коснулись горячие ладони Джанко.

Не знаю, что она сделала, но её целительский дар продлил мой оргазм и усилил его в разы.

Прошибло так, что всё тело содрогнулось несколько раз.

Я сжал Джанко так сильно, что, наверняка, оставил на её бёдрах синяки, а когда меня отпустило, и я открыл глаза, еле переводя дыхание, то увидел, что по стенам гуляют блики и всполохи красного огня фагнума.

Рухнув рядом с девушкой на кровать, я пробормотал:

— Что ты со мной сделала... меня чуть в клочки не порвало...

Джанко повернулась набок, обняла меня, прижавшись грудью к моему плечу, и прошептала с блаженством в голосе:

— Я Тёмный Верховный Врач, вообще-то, и кое-что знаю о возможностях человеческого организма. Представляешь, как тебе повезло?

Ещё несколько минут я приходил в себя. Девушка лежала рядом и водила пальцем по буграм мышц на моих руках.

— Ты изменился.

Что она имела в виду, осталось неясным: то ли красные зрачки, то ли возраст, то ли окрепшее после тренировок тело, то ли всё вместе.

Джанко перевернулась на живот и потянулась за подушкой, по-кошачьи прогнув спину, и, глядя на изгиб её ягодиц, я снова начал возбуждаться. Моя ладонь тут же легла на её соблазнительную попу, пальцы слегка стиснули упругую мышцу.

Я потянул девушку к себе за бёдра, так и не дав добраться до подушки.

— Слушай... а ты научишь меня такому целительскому приёму? Ты же хочешь, чтобы тебе тоже повезло?

— Заманчиво звучит, — засмеялась Джанко.

Через несколько минут балдахин снова жалобно скрипел, а потом было и всё остальное: волна блаженства и всполохи красного огня по стенам...

Когда мы наконец отлипли друг от друга, за окном начало светать.

Вымотавшийся за бурную ночь, я ощущал приятное чувство усталости и такое удовлетворение, будто с меня скинули напряжение, скопившееся за всю мою жизнь.

Джанко накинула халат, найденный в шкафу, выглянула за дверь и юркнула в коридор, но перед уходом улыбнулась и прошептала, что любит. Опять по-янамарски, но эту фразу я точно понял.

Через полчаса, приняв душ и приведя себя в порядок, я наконец спустился в гостиную на первом этаже.

Там находился только Мичи, и увидев меня, он не сдержал ироничной улыбки.

— Ну и как тебе Янамарская Кобра? Хорошенько покусала, судя по твоей довольной роже.

Я кашлянул и почесал в затылке.

— Не твоё дело, Мич. Я же не спрашиваю, покусала ли тебя Улья Паули.

Он тут же нахмурился.

— Вот только не дави мне на больную мозоль. Я пару раз встречал её на границе. Военный Дом Паули активно участвует в боях у Тафалара.

При слове «Тафалар» меня будто ударило о землю, вернув в реальность.

Настало время изучить ту самую расстановку сил на фронтах и наконец рассказать своему Клану, кто я такой...

Эпизод 5

Никто, кроме Мичи, Мидори, Джанко и Галея, не знал, кто именно придёт сегодня на срочное собрание Клана.

По приказу Мичи, охрана, видевшая моё возвращение, хранила молчание, поэтому когда я вошёл в зал, это произвело такой эффект, будто на встречу явился сам бог бури и правосудия Бартл.

Настоящее потрясение!

Все замерли с ужасом, неверием и восторгом на лицах.

В серой форме своего Клана, с белыми и красными нашивками отличия, с выбритым на левом виске иероглифом «сила духа», я вошёл в зал.

В гробовой тишине сделал несколько шагов к большому мраморному столу и встал в его главе — это место без меня так и оставалось пустым. Галей никогда не садился в моё кресло, так сказал мне Мичи.

Прошло ещё несколько напряжённых секунд, и только потом собравшиеся, один за другим, начали отходить от шока.

— А-а-а-а-а... а-а-а-а-а-х-р-е-н-е-е-е-еть! — Первым со своего кресла вскочил Платон Саблин.

Он схватился за голову, взъерошив волосы, и вытаращился на меня.

Половина его лица была изуродована шрамом, похоже, от ниудского копья: на правой щеке темнела ровная полоса, от скулы и почти до виска, как будто перечёркивая его худое лицо.

Исидора, сидевшая рядом с Саблиным, так и замерла с чернильным карандашом над толстой записной книжкой.

— Кирилл?.. — Карандаш выпал из её пальцев, глухо стукнул и покатился по столу.

Исидора очень изменилась.

Её когда-то куцые волосы превратились в каштановые локоны, появились женственные формы, черты лица остались волевыми и острыми, но всё же немного смягчились. Кажется, даже сутулость ушла. Единственное, что было неизменным — это любовь к записям, схемам и книгам. Из её сумки торчала энциклопедия по Истории Мира.

— Вы тоже его видите? Или у меня... р-р-р-расстройство мозга?.. — пробормотал Лёва Зверев, часто-часто моргая.

Он выдал такую раскатистую «р-р-р-р», что я не поверил ушам.

Лёва, кстати, тоже стал другим.

Он сильно похудел, а от его неуклюжести не осталось и следа. Теперь это был статный подтянутый парень, невысокий, но широкоплечий. Видимо, теперь совсем не выпускал меч из рук, и не деревянный, а настоящий.

Андрей Котов не удержал челюсть на месте и замер с раскрытым ртом, а вот Егор-Глыба от шока аж рассмеялся, стукнув себя по лбу.

— Да ну-у-у!.. Не может бы-ы-ыть! Да не-е-ет!.. Ударьте меня, па-а-арни!

Они оба почти не изменились.

Жилистый невысокий Котов всё так же подозрительно щурился и осторожничал, а Глыба ничуть не убавил в мышцах, а даже, наоборот, будто раскачался ещё больше.

Он вскочил с кресла и, обогнув стол, направился ко мне, но его опередила Рада Бородинская, такая же пышноволосая и высоченная красотка, как и прежде.

— Кирюшечка!! Ты вернулся!!

Она запрыгнула на стол, проворно пробежала по нему и бросилась мне на шею, а потом расцеловала в обе щеки.

— Какой же ты красивый! Ну просто ко-о-о-тик! Только очень уж бледный, тебе бы загореть немного!

Своим «Кирюшечкой» она меня немало смутила, да и котиком — тоже.