Клан Волка. Компиляция (СИ) - Райро А. - Страница 270

Через два месяца после того разговора отец сдержал обещание.

Его люди выкрали мать Кирилла из больницы. Отец никогда не говорил, насколько сложным это было, и как много народу пришлось использовать, а возможно, и убить.

Да она и не спрашивала.

Акулина и её личный врач Елена скрывали женщину в резиденции Снеговых, ухаживали и долго выводили её из комы, а потом так же долго Акулина объясняла ей, что происходит.

О том, что сам Кирилл попросил Акулину забрать свою мать, и как это случилось. Она рассказывала Ольге Михайловне о её сыне только самое лучшее: о том, что он учится в Академии и считается сильнейшим студентом, о его победах и подвигах, о его жизни в Стокняжье, о его Клане и землях.

Женщина со слезами слушала, порой шептала:

— Мои Кири... мой мальчик...

И плакала, плакала.

С каждой неделей ей становилось всё лучше. Она обожала Акулину, души в ней не чаяла и доверяла ей во всём. Когда женщине стало намного лучше, Акулина привезла её в чайный домик, и ей так понравилось, что они всё чаще стали туда летать.

Именно там мама Кирилла познакомилась с Галеем.

Он стал единственным из Клана Волкова, кто узнал, кем на самом деле является эта женщина. Они часто пили чай вместе и разговаривали о Кирилле. Его мама даже начала улыбаться, а порой заливисто смеялась.

Её щёки порозовели, лицо разгладилось.

Она ведь не знала, что Кирилл на самом деле находится в плену. Не знала, что её муж жив и поддерживает врага Стокняжья. Не знала, что сейчас война.

Акулине пришлось многое недоговаривать и наврать ей насчёт далёкой поездки, из которой Кирилл должен был вернуться...

...и вот он вернулся.

Акулина смотрела на то, как побледневший Кирилл смотрит на свою мать, и радость будоражила ей сердце.

— Акулина, — прошептал он, не сводя со спящей матери глаз, — как ты это сделала?

Она не стала говорить ему, как она это сделала, и что ей пришлось пообещать отцу.

Вместо ответа она мягко подтолкнула Кирилла к креслу, где отдыхала его мать.

Акулину с детства учили оставаться хладнокровной, её готовили не к любви, а к ледяному расчёту. Она собиралась выйти замуж только ради того, чтобы усилить позиции Дома Снеговых.

И тут Волков.

Великий Колид.

Всё вышло так, будто сама судьба толкала Акулину на брак с ним. Только это будет не расчёт, как считал отец.

Нет, не расчёт.

И, уж точно, не на крови.

Она до сих пор не могла забыть тот случай в карете, когда Кирилл прижал её к сиденью. Она помнила его губы на своей шее, тяжесть его тела, грубость хищника... и ту близость, которую мечтала ощутить ещё миллион раз.

«Это лишь влечение зверя», — твердил разум, пытаясь себя обмануть.

И пусть он влюблён в свою лекаршу, которая ухитрилась приковать его к себе целительской привязанностью, требование отца всё равно ждало своего часа.

Только Акулина не собиралась делать того, что противоречит для неё законам чести, но в то же время понимала, что отец не отступится.

Потому что Снеговы всегда выполняют договорённости...

Я смотрел на маму, спящую в кресле, и не мог сделать шага.

Как Акулина сделала это? Продала душу дьяволу, чтобы выполнить данное мне обещание?

Девушка подтолкнула меня к креслу, но перед тем, как подойти к матери, я повернулся к Акулине, крепко-крепко обнял её и прошептал на ухо:

— Спасибо... я буду вечно благодарен тебе за это...

От моих объятий она почему-то смутилась и слегка покраснела.

— Да иди же к ней... иди...

Закусив губу, я бесшумно подошёл к креслу, опустился на пол и положил голову на колени матери.

Она вздрогнула.

А через секунду её тёплая рука легла мне на макушку.

— Господи, неужели... — Она больше ничего не смогла сказать.

Вскочила на ноги, сбросив плед, и принялась меня обнимать. От её всхлипов и шёпота, я и сам чуть не расплакался. Зажмурился влажными ресницами, прижавшись к её плечу.

— Мама...

Мы долго так стояли, очень долго.

Трещали дрова в камине, Акулина сидела за чайным столиком и с улыбкой наблюдала за нами, а мы всё не могли отойти друг от друга.

Мама целовала мне лицо, взъерошивала волосы и сквозь слёзы всё бормотала, как она скучала, как я вырос, как она меня любит, как она ждала, какой я у неё замечательный, не сын, а золото, что она столько про меня наслушалась.

Я смотрел на её посвежевшее лицо, лукавый блеск в глазах, на пышные русые волосы и порозовевшие щёки — и не верил, что это она. Не худая, истощённая и бледная, а вот такая: здоровая и красивая, как прежде.

Но вдруг её улыбка померкла.

— Что с твоими глазами, Кири?

Я машинально опустил взгляд.

— Это фагнум, мам. Не волнуйся. Я выведу его из организма, как только...

— А что такое фагнум?

Переглянувшись с Акулиной, я покачал головой.

— Потом расскажу. Это слишком долго.

Она тут же обернулась и уставилась на девушку.

— Акулиночка, ты можешь объяснить? А то мой сын вечно что-то недоговаривает. Он с детства такой.

Акулина меня спасла.

Она пригласила всех на чай, а потом спокойно и кратко пояснила, что такое фагнум. Без лишних подробностей, чтобы не вызывать беспокойства, за что я был особо благодарен.

Матери она нравилась.

Очень.

От Акулы она была без ума, хотя ничего удивительного. Красивая, умная и рассудительная девушка, а мама всегда такое ценила, хотя из разговора я понял, что она вообще много чего обо мне не знает, а об отце — тем более.

Всю информацию надо было подавать аккуратно, и в первый день я так и не решился испортить матери радость.

К тому же, как и Акулина, я понимал, что личность моей матери лучше держать в секрете — так безопасней для всех, особенно для неё самой. И то, что у неё нет Знамения, сразу породит кучу вопросов.

Мама тактично оставила меня и Акулину наедине, вдруг сказав, что хочет посмотреть на озеро.

И как только она вышла, я и Акула моментально посерьёзнели.

— Пусть пока она останется у меня в резиденции, — предложила девушка. — Иначе как ты будешь пояснять своим ребятам, кто эта женщина без Знамения?

— Когда-нибудь они узнают обо мне правду, и скорее всего, уже скоро. И пусть узнают её от меня.

Лицо Акулины вытянулось.

— Ты хочешь рассказать всем, что ты Иномирец? Мы с ними воюем, Кирилл. Это самоубийство.

— Я хочу реализовать один план, и надеюсь, ты мне поможешь. Но сначала мне нужно изучить расстановку сил и всё хорошо продумать, прежде чем его озвучивать. Я прошу тебя остаться с моей матерью ещё на некоторое время и охранять её.

Она с готовностью кивнула, потом нервно стиснула чашку с чаем и уже собралась что-то добавить, но тут зашла мама, и Акулина промолчала.

Ещё через час я пообещал навестить их обеих уже завтра. Мама согласилась, но ещё долго обнимала меня, снова плакала, снова говорила, какой я замечательный, а у меня сердце сжималось при одной мысли о том, что с ней будет, когда она узнает, что папа жив и какие у него планы.

Перед самым отлётом, когда я проводил маму в верхолёт, Акулина отвела меня в сторону и подала мне кобуру вместе с моим револьвером.

— Спасибо. Он спас мне жизнь, как и ты. Но я кое-что тебе хотела сказать, и поэтому...

Она не договорила.

На станцию перед чайным домиком приземлилась машина с моими гербами. Из окна высунулся Мичи (он научился управлять верхолётом!) и проорал, не скрывая тревоги:

— Мужайся, дружище! Там Джанко!..

Эпизод 4

При одном её имени меня бросило в жар.

Джанко.

Быстро попрощавшись с Акулиной, я рванул к верхолёту и вместе с Мичи отправился обратно в особняк. Только тревога на лице друга всё больше настораживала.

— Ты главное не волнуйся, — предупредил он. — Эта бестия может напасть сразу, без разговоров. Раз — и всё. Будь наготове, понял? Я серьёзно. Извини за бестию, конечно, но другого слова на ум не приходит. Настоящая разъярённая кобра, будто ей на хвост наступили.