Клан Волка. Компиляция (СИ) - Райро А. - Страница 262

...Очнулся я уже лёжа на кровати.

Меня окружали уже другие стены: не подземелье, а красивая и тёплая комната. Правда, это ничего не меняло — я всё равно оставался пленником. И сколько мне пришлось проваляться без сознания, оставалось лишь догадываться, но я снова ощутил стальные перчатки на руках, кандалы и цепи. Меня привязали к кровати, как буйного психа. Ну хотя бы рот не заклеили, и на том спасибо.

Пока никто не зашёл, я призвал все свои силы, чтобы принять образ Следопыта.

Ничего.

Моё астральное тело только начало пробуждаться от глубокого сна, и как бы я ни старался, всё было бесполезно: молитвы, призыв природных сил, броня Витязя.

Уже через пару минут всё пришлось прекратить — вошёл отец. Он присел рядом на кровать и положил ладонь на мой лоб, опять не замечая на мне цепей.

— Здравствуй, Кири. Как ты себя чувствуешь?

— И долго ты собираешься меня вот так держать? — тихо спросил я.

— Тебе дают лучший уход, какой только может быть. Ты просто его не видишь, потому что спишь. Твои мышцы держат в тонусе, кормят, моют и проводят все процедуры. Тебя даже постригли недавно.

— Постригли?.. — Я с ужасом посмотрел на отца. — Сколько времени уже прошло? Месяц?!

Он не ответил, но я заметил, что седин в его волосах заметно прибавилось.

— Папа! Как давно я здесь? Ты можешь мне сказать? И День Бартла прошёл? Сейчас что, уже весна?

Он будто не услышал меня.

— К тебе гость. Он хочет что-то тебе рассказать.

К кровати подошёл худощавый молодой янамарец, только без жреческого чёрного балахона и шапочки-пиалы я узнал его не сразу.

Это был Оракул Тарэта.

Тот самый человек, который чуть не сделал меня крепостным, когда я только оказался в Янамаре.

— Здравствуй, Оками, — кивнул он мне, заговорив, как всегда спокойно и одухотворённо. — Рад, что ты всё-таки оказался здесь, хоть и при неприятных обстоятельствах.

Я нахмурился.

— Зачем вам всё это, Оракул? Вам что, было мало власти над рабами? Вы прекрасно жили в своём Янамаре...

— Прекрасно? — перебил он меня. — Что ты знаешь о моей жизни, Оками. Ничего. Тогда не говори зря. Ты даже не представляешь, что происходит между Духовными Домами, чтобы утверждать, что жилось мне и моей семье прекрасно.

— Жилось вам не хуже, чем людям, из которых вы клепали рабов, — процедил я. — Вы и меня чуть им не сделали.

— Да. И если бы сделал, то для тебя всё было бы проще. Ты бы сразу оказался у отца и сейчас не терзался бы выбором, не сидел в цепях. Я бы снял с тебя действие молитвы по прибытии в Котлованы, но ты выбрал Маямото и произвёл впечатление на всю деревню, и мне пришлось отступить. Опасно было привлекать внимание.

— У вас это отлично получается...

— Не язви мне, мальчик, кем бы ты ни был. Речь совсем о другом. Я полагаю, тебе известен главный Оракул Стокняжья? Господин Хакан. Но известно ли тебе, что он создал тайную молитву, которая повергает Жрецов в безумие? Сколько неугодных было убрано, сколько конкурентов, сколько жреческих семей сгинуло в лечебницах. Я тоже был на очереди, как и родственники учителя Ма. Как и многие другие.

Я посмотрел ему в глаза, выискивая доказательства тому, что он говорит правду. Со Жрецами у меня сложились плохие отношения, если не считать Саргона, и я им не верил. Особенно Оракулу Тарэта.

— И что? За это вы хотите уничтожить всю страну?

Тарэта покачал головой.

— Нет. Мне нужен только Духовный Дом Хакана. А он как раз заведует обработкой Иномирцев в Тафаларе. Выгода всем. Мне и вам.

— Меня в свои дела не впутывайте...

— Ты уже впутан, Оками. Ты ослабил армию ниудов, когда уничтожил Цуо. О твоём подвиге Стокняжье слагает легенды, о тебе теперь знают даже дети, хотя подвиг считается посмертным, увы. Но как бы там ни было, мы смогли отбиться в День Бартла и противостоять армии Стокняжья. Теперь наша очередь. Мы дождёмся Дня Сидха, и тогда враг не выстоит.

Я хотел вскочить, но цепи не дали даже руки поднять.

— Война?.. Война уже идёт?

Тарэта с отцом переглянулись.

— Идёт, Кирилл, — ответил отец. — На восточной границе с Котлованами.

От ужаса меня вжало в кровать. Какого хрена он меня держит? Сколько я тут вообще уже торчу?..

— Ты должен меня отпустить!!! — заорал я на отца. — Ты совсем чокнулся со своим экспериментом?! Папа, отпусти меня!

Тяжёлый вздох отца оповестил о том, что разговор, скорее всего, на этом завершится.

Так и вышло.

Они оба сразу же направились к выходу.

— Дадим ему время, — сказал отец строго. — Мой сын ещё думает.

— Пусть уж лучше думает, чем сражается на стороне Стокняжья...

На этом меня снова накрыл красный парализующий туман.

Таких пробуждений я насчитал уже пять.

Просыпаюсь, пытаюсь применить силы, понимаю, что бесполезно, затем вижу отца, выслушиваю вопрос «Готов ли ты выступить на стороне Котлованов и возродить величие рода?» и говорю «Отпусти меня, папа, давай обсудим всё как нормальные люди».

А потом отключаюсь.

Он не отпускал меня, но и не мог насильно заставить присягнуть Котлованам. От отчаяния у меня даже возникала мысль обмануть отца, согласиться и сбежать, но начиная разговор, я уже понимал, что отец видит меня насквозь. Он слишком хорошо знал своего сына и чуял враньё на полуслове, а потом сразу вставал и уходил.

Я просыпался то лёжа на кровати, то сидя в кресле, постоянно в разных комнатах, но всегда в цепях. Понятия не имел, кто за мной ухаживает. Просто видел, что у меня аккуратно подстрижены ногти, что на мне очередная новая одежда, чувствовал, что от меня пахнет свежестью и даже каким-то парфюмом, что мышцы не болят и не атрофируются, что я в отличной физической форме.

И каждый раз просыпаясь, я не знал, как долго пробыл в отключке.

День? Месяц?.. Два месяца?

Не знал, что происходит на фронте, живы ли мои друзья, жив ли мой учитель, жива ли Джанко, Акулина, существует ли Академия и Янамар. Существует ли Тафалар. Или всё это превратилось в руины.

И вот проснувшись в очередной раз, я, как всегда, никого в комнате не обнаружил. Отец обычно заходил только через минуты две-три после моего пробуждения.

Сидя в кресле, в своём привычном скованном положении, в цепях по рукам и ногам, я всё же разглядел кое-что новое — то, чего при прошлых пробуждениях не видел.

На вороте моей рубашки небрежно повис кулон-коготь. Зацепился за пуговицу. А ведь его с меня сняли сразу же после пленения, а тут он снова появился, будто кто-то не просто мне его вернул, но и специально зацепил за пуговицу, чтобы я увидел.

«Фагнум! — тут же завопил внутренний голос. — Фагнум! Единственное твоё спасение!».

И теперь это было правдой.

Я не мог поверить в свою удачу. Замерев на месте, чтобы кулон не соскользнул с воротника, я задержал дыхание и медленно начал наклонять голову, до боли натянул мышцы шеи, но всё-таки смог ухватить зубами стальной коготь.

Затем рывком оторвал кулон от цепочки и спрятал во рту. Перекатив его по языку, сжал зубами, а потом с силой надавил на сталь.

Та начала гнуться, но в этот момент в комнату вошёл отец.

Я замер с кулоном во рту.

— Сынок! — с порога обратился ко мне отец, в его голосе сквозила радость. — Эксперимент завершён! Я поздравляю тебя с совершеннолетием!

Из моего рта чуть кулон не вывалился.

Что?..

Прошло больше года?..

В ту же секунду мои зубы прокусили сталь, и по языку разлился прохладный фагнум...

Эпизод 2

Чтобы фагнум подействовал, оставалось только проглотить его.

Вязкая жидкость каплями каталась по языку, как ртуть, а я смотрел на отца и всё чего-то ждал.

Наверное, того, что сейчас он подойдёт и скажет: «Это было ошибкой, сынок. А теперь я отпускаю тебя, потому что нашёл другой путь».

Но он подошёл и сказал:

— Эксперимент завершён. Я так ждал этого момента, сынок. Теперь ты полноценный наследник рода Колидов. Мой сын. Мой мальчик. Теперь ты сможешь взять в руки главную реликвию рода, великий Меч Колидов, силой которого никто не мог воспользоваться сотни лет.