Клан Волка. Компиляция (СИ) - Райро А. - Страница 257

Царица меня уже не слушала.

Она всё больше впадала в неистовство, вознамерившись всех тут прикончить, и если бы её Цуо не ослаб из-за Дня Бартла, то она приморозила бы меня одним взглядом, а вместе со мной — и остатки моего отряда.

Подземный маг тем временем опять покрылся чешуёй, бросился к лестнице и с невероятной скоростью устремился наверх: либо на подмогу своим товарищам, дерущимся с моим отрядом, либо подальше от гнева царицы.

Котлован опять затрясло.

Воздух стал обжигающе холодным и колким, в нём засверкал иней.

Заварра снова вскинула руки — и на её пальцах выросли ледяные когти. Шакалы зарычали и втрое увеличились в размерах вместе со своей шипастой бронёй.

— Идите ко мне! Все идите ко мне!! — утробно и жутко завыла царица. — Идите и сгиньте в моём мраке, глупцы!!!

Под её ногами вырос ледяной торос и поднял женщину вверх на несколько метров. Оттуда она и атаковала сразу в разные стороны. По всему Котловану откололись куски льда, завертелись в смерче и смертоносной лавиной отправились наверх.

Остальное досталось уже мне.

Несколько глыб ударили в дно подземелья и чуть меня не расплющили. На этот раз спасла ловкость Следопыта: я вскочил на одну из летящих в меня льдин, оттолкнулся и приземлился рядом с пирамидой.

Мой взгляд упал на вмороженную в пол бомбу, и я уже собрался бежать к ней, но в этот момент у пирамиды появились два шакала. Громадные псы оскалили клыки, утробно зарычали и рванули на меня.

Одного я рубанул мечом, но второй вцепился мне в бок, прокусил доспех и повалил на землю, а там присоединился и второй. Извернувшись на спине, я резанул его клинком по шее, но рана моментально затянулась льдом, и псина с ещё большим усердием принялась меня грызть.

Они таскали меня по льду, рвали, тянули в разные стороны, не давая встать и отбиться щитом, резали клыками броню и вскрывали её, как консервную банку, чтобы наконец добраться до тела своей жертвы.

«Нужен огонь!! — кричал мне внутренний голос. — Только он отгонит этих тварей!».

Огонь.

Конечно, огонь.

Но Заварра погасила даже малейшие искры знака Ган, когда вышла из пирамиды, и теперь я никак не мог его восстановить. Мне не хватало сил — я слишком потратился на мага.

Псы продолжали рвать меня на части. Ни меч, ни щит не помогали: клинок беспомощно звенел о броню шакалов, а таранные волны разбивались об их шипы.

Тогда в дело пошёл кулак Следопыта, крепкий, как кувалда.

Лёжа на спине, я ухватил одну из собак за крупное ухо, а второй рукой хлестанул прямо в нос.

Пёс взвизгнул.

Ещё удар.

Зверь дёрнул головой, его огромная пасть раскрылась у меня перед лицом, а потом обхватила мою шею. Зубастые тиски прорезали сталь.

Это был конец...

Идя в Котлован, я предполагал разное: что умру от вражеского меча, от копья ниуда или их ледяных заклятий, от красных лучей чароитов, но даже в самых мрачных мыслях мне не приходило в голову, что меня загрызут шакалы.

А ведь это просто безмозглые звери, совсем не похожие на моего Демона. Просто звери... звери...

И тут меня осенило.

В ту самую секунду, когда одна тварь прокусывала стальную защиту Витязя на моей шее, а вторая грызла голень, добравшись до самой кости, я выкрикнул заговор Друида на призыв природных сил:

— Лурекко арджиа назу этта иман индарра!

Никогда я не произносил этих слов с таким вдохновением и силой, с таким усердием и чёткостью.

«Свет земли, защити меня и дай мне сил, чтобы вершить магию, дарованную тобой. Во имя природы, во благо ветра и воды, воистину всего живого!».

И как только мои окровавленные губы сказали последнее слово, я ощутил энергию обоих шакалов, а они увидели мою.

Как говорила когда-то учитель по Зоологии София Лайфоро:

— Это называется «эффект великого чародея». Когда Друид вызывает у животных страх одним лишь появлением. Такое происходит, если в маге слишком высокое число пассивного резерва, и зверь интуитивно ощущает эту мощь, пугается.

Это был мой последний шанс, и эффект не заставил себя ждать.

Недаром Демон называл меня Чародеем. Он и сам чувствовал мою энергию, а значит, и эти твари почувствуют.

Первый пёс сразу оставил мою ногу в покое, а потом и второй раскрыл пасть, отпустив мою шею. Оба шакала отошли, но всё ещё пристально наблюдали за мной. Теперь надо было встать и показать псам, кто тут магически сильнее.

В покорёженной броне, истекая кровью, я оперся на меч и кое-как поднялся на одну ногу (вторая была разодрана). Выпрямив спину, я снова прошептал:

— Лурекко арджиа назу этта иман индарра. — Посмотрел собакам в глаза и добавил: — Сгиньте в ад, черти.

Псы пригнули головы к земле и попятились в сторону своей хозяйки, под защиту. Увидев, что я ещё жив, а её шакалы не доделали дело, царица сама пошла ко мне.

— Ты сильный чародей! Но это тебя не спасёт!

Из её синих глаз вырвался свет, и в то же мгновение меня атаковало что-то такое, чему я сразу не смог дать определения: то ли ментальная атака, то ли какое-то заклятие подземных магов.

Началось всё с ног.

В них будто разом замёрзла кровь.

Затем волна оцепенения достигла живота и груди. Я ощутил, как в ледяном вакууме замирает сердце, как пульс замедляется, а холод окутывает тело, добираясь до головы и рук. Моя окаменевшая ладонь так и замёрзла, опираясь на меч, остриём воткнутый в землю.

Я смотрел на царицу заледеневшими глазами, а мой умирающий мозг покидали последние мысли. Десятки картин крутились в голове: мои улыбающиеся родители, смех моих друзей и любимых, лицо моего учителя — вся моя жизнь...

Только это был не конец.

Нет, не конец. Колида так просто не убить.

Я дождался, когда царица увлечётся наблюдением за моей смертью, и сделал то же самое, что уже делал на экзамене у Жрецов. Отразил атаку с помощью психодуха.

Моё заледеневшее тело вспыхнуло лучами такого же голубого света, каким Заварра атаковала меня, а затем за счёт большого активного резерва увеличило мощь удара.

В то самое мгновение, когда моё сердце остановилось, психодух ударил царицу её же оружием. Ударил так сильно, что она отпрянула и вскрикнула от боли, только вместо обледенения, её тело вспыхнуло пламенем Ган.

Мой психодух не просто повторил чужую атаку, он преобразовал её в противоположное оружие — в огонь. Кровь царицы вспыхнула внутри тела, и её не спасли даже белые непробиваемые доспехи — она горела изнутри.

Заварра попятилась, а я всё смотрел, не сводя взгляда. Казалось, мои глаза воспламеняют её сами по себе. Женщина схватилась за обугленное лицо — кожа на нём тлела, как бумага, оголяя череп мумии.

— А ты всё-таки Колид... — прошептала царица. — Наследник проклятого рода...

Её рыжие волосы вспыхнули, нити с кристаллами полопались и взорвались мелкими вспышками.

Опираясь на свой меч, как на костыль, я пошёл на Заварру, и каждый шаг давался мне всё легче: близкий огонь восполнял мои истощённые силы.

Царица же горела, как факел. Свет пламени Ган озарял мрак подземелья, и в этом ярком свете я увидел, как по лестнице спускаются те, кого я мысленно уже похоронил.

Лёд, Пророк, Борей, Перун, Бес, Треф и Паук.

Все семеро. Израненные, в крови, но живые. Все до единого!

Только Акулы среди них не было.

— Прикройте командира! — выкрикнул Лёд. — Он должен доделать дело!

Двое бросились в бой с шакалами, трое окружили горящую, но не сдавшуюся царицу. Сам Лёд взял с собой Беса, и вместе они подхватили меня на руки и потащили к пирамиде.

— Сейчас здесь будет жарко! — на бегу крикнул Лёд. — Нашу оборону прорвали! Виктор и его ребята погибли! Мы приняли решение спуститься и помочь тебе завершить нашу миссию!

— Где Акула? — спросил я.

— Она погибла. Убила себя вместе с одним из подземных магов, — быстро сообщил мне Бес. — Вцепилась ему в глотку и упала на дно вместе с ним.

Сердце сжалось от скорби и боли.

Акулина Снегова погибла, как и хотела — героически спасая свою Империю, но в голове это всё равно не укладывалось.