Рок-звезда Советского Союза 2 (СИ) - Яманов Александр - Страница 4

Здесь такая ситуация. Изначально я написал повесть по мотивам «Смолина» за авторством Васильева. Она очень понравилась троице, но её сразу забраковали. Никто не разрешит мне выбрать местом действия СССР. Какой «Мир Ночи» и прочие колдуны с вампирами, живущие среди нас? Это прямой вызов советской власти и органам. Мол, если действие происходит на Западе, то можно попробовать. Хотя и такой вариант могут зарубить.

Ситуация выглядит бредовой. При чём здесь покушение на строй или очернение советского образа жизни? Это ведь обычная сказка. Но надо играть по местным правилам.

Поэтому пришлось переносить героя — простого бухгалтера по имени Александр Смолин — в магический мир, взяв за основу классического «Ведьмака». Но я добавил идеи ещё нескольких авторов. В итоге получился этакий микст. Мне показалось, что читабельный. Троице он тоже понравился, но меня попрекнули за плагиат с западных авторов. Жанр про попаданцев, мягко говоря, не нов.

После чего началась черновая корректура, при этом не ошибок. Дементьев и Озерова указали на спорные и явно непроходные моменты. Пришлось книгу переписывать. Сегодня я её и принёс.

Но оказывается, это только начало. Остальные проблемы впереди. Я это прекрасно понимал, столкнувшись с цензурой в музыке. Просто подумал, что раз такие авторитетные люди дали добро, то произведение пропустят.

— Никита, ввиду молодости ты можешь не понимать некоторых моментов, — начал Полевой. — Твоя книга может не пройти комиссию…

— Куда уж мне? Сказка о ведьмаке — это угроза строю? А запретить песню о странных снах — наверное, государственная необходимость? — не выдержал я. — Чего там такого? Вон, Андрею Дмитриевичу стихи понравились. А кое-кому в Главлите — нет. А если ты перепел стихи великого поэта, к которому не придерёшься, то есть худсовет при «Москонцерте». Пройдёшь там — зарубят в Минкульте. Это я ещё никому не известен. Страшно представить, что со мной сделает Гостелерадио, стань мои песни популярными! Да, я не пою про СССР. Но почему нельзя петь просто о жизни или любви? Поэтому можете не объяснять, что книгу не утвердят.

Троица смотрела на меня с удивлением. Даже в глазах Озеровой не было прежнего тепла.

— Прошу прощения. У меня тут трагедия локального характера, — говорю виноватым тоном, а потом кратко рассказываю произошедшее.

Троица не виновата, просто накипело. Две недели назад нам запретили исполнять «Странные сны», «Батарейку» и почти все перепевки Есенина. В итоге сейчас в нашем репертуаре «Плачет девушка в автомате», «Ничего не говори», «Гуляка» и «Белая берёза».

Полгода репетиций коту под хвост! А ведь «Сны», «Не жалею, не зову, не плачу» и «Я иду долиной» — это однозначные хиты. Как и ещё пять перепевок Сергея Александровича. У нас получался полноценный альбом, с которым можно было начать гастролировать, обкатав выступления в подмосковных ДК.

С «долиной» понятно — она тяжеловата, хотя в нашем весьма среднем музыкальном сопровождении слушается средне. Спасает мой вокал и необычность музыки. Причём мы её изрядно облегчили, немного подогнав под эстраду.

https://vkvideo.ru/video-233519286_456239137

Хорошо, что я пока не полез с «Русалкой» или тремя другими песнями, которые мы также отрепетировали.

Проблемы начались сразу после первого выступления в Александрове. Машиностроительный как-то связан с тамошними заводами, производящими радиоэлектронику и полупроводники. Только выступали мы в ДК со странным названием «Искож». В принципе мне всё равно. Даже с учётом того, что нам пришлось играть вместе с ещё двумя ВИА и первыми. Просто не понравилась реакция публики. Видать, из-за майских праздников в зале собрались только работяги и люди старшего возраста. По идее ничего страшного — наша музыка предназначена для самого широкого круга слушателей.

Или народ ещё не раскачался, или акустика тому виной, но наше выступление не зашло. Возможно, дело в слишком раннем начале концерта и в том, что часть публики ещё подходила. А может, их сюда рекрутировали с предприятий в обязательном порядке. Но я не почувствовал никакой отдачи. Плюс чужая аппаратура, которую предоставил местный ДК. Но надо признать и нашу вину.

Парни дрогнули, кроме Рамы. Они-то думали, что это наш первый самостоятельный концерт вне рамок завода и шажок к будущему успеху. Ан нет! Мы исполнили песню, а зал даже не похлопал. А с задних рядов даже засвистели — точно не в знак одобрения. Или я ошибся, выбрав первой песней «Ничего не говори». Быстро поменяв порядок композиций, мы решили сыграть «Гуляку», а следом «Девочку».

Однако это оказалось стратегической ошибкой. Кузнец начал нещадно фальшивить, не попадал в ритм и злился. За ним последовали остальные гитаристы. Не умеем мы пока держать удар. Просто парни запутались и не смогли переключиться, ведь план был заранее согласован. Я и сам несколько раз не попал в ритм, но быстро исправился. В итоге, отыграв пять песен, мы под жидкие хлопки и свист покинули сцену.

Не сказать, что это провал, но близко к тому. Тогда мы молча собрались, сели в выделенный заводом «ПАЗ» и поехали домой. Андрюха так и не проронил ни слова до Орудьево. Ближе к Забугорску парни начали робко обсуждать произошедшее. Я их поддержал, сказав, что первый блин всегда комом. И никто не обещал, что утром мы проснёмся звёздами. Но гитаристы особо не прониклись, Рама же кивнул и попытался уснуть. Железные у него нервы!

Уже перед поворотом к дому Кузнеца тот попросил меня поговорить наедине.

— Может, ну его на фиг? С завода мы фактически уволились, инструменты свои. Установку Ромке купим. Давай в кабак, тем более пока зовут? Десяток популярных песен мы знаем. Плюс после определённого момента публике плевать на уровень музыки — они уже выпили. Денег быстро заработаем. Потренируемся в нашем захолустье и через год в Сочи или Крым! А потом к приличному московскому ресторану прибьёмся, — начал быстро говорить друг. — Дело даже не в том, что нас сегодня плохо приняли. Я и парни не верим в успех с дальнейшим попаданием на большую сцену. Разве что Рама, но он наивный мечтатель. Ты ведь не такой, Князь. Твои песни всё равно дойдут до зрителя, пусть и окольным путём. Запишем на бобину и кассеты, а далее дело техники. Пусть в кабаках сцены поменьше, но народ будет требовать именно нас. «Гуляку» и «Девочку» начнут заказывать по пять раз и плясать под них до исступления. А ещё нас не будут трогать люди типа Говядина или Кораблёва. Скажу больше, они сами со своими жёнами придут в ресторан нас послушать.

Откуда у него такое влечение к выступлению в ресторанах? Кузнец ведь любит музыку, я это точно знаю. И хочет прославиться. По крайней мере, два с половиной года назад такие мысли у него были. А тут при первых трудностях снова его потянуло выступать перед барыгами и номенклатурой. Утрирую, но в приличный ресторан Москвы просто так не попадёшь. Соглашусь, что на юге публика более разномастная. Но меня всё равно не привлекает петь для пьяных старателей или шахтёров. Дело не в снобизме, а в нежелании унижаться и исполнять за червонец или четвертак условную «Мурку».

— Давай дотерпим до конца года? Выступим на новогодних концертах для заводчан и филиалов, а потом каждый пойдёт своим путём. Я всё равно продолжу пробиваться наверх, но возможно, изменю формат репертуара. Например, начну петь романсы. Мне для этого и ансамбль не нужен, — отвечаю другу совершенно честно. — А в кабак ты всегда успеешь. Зато мы точно будем знать, что не смогли. То есть провалились по делу, и нет смысла мечтать о чём-то большем.

Когда я говорил, Кузнец смотрел мне в глаза, потом отвернулся и замолчал.

— Хорошо!

Он пожал мою руку, закинул чехол с гитарой на плечо и ушёл в сторону дома. Я некоторое время стоял, вдыхая вечерний воздух, а потом зашагал в свою сторону. Вокруг прогуливались многочисленные прохожие — улица Маяковского у нас как Арбат локального значения. Здороваться и разговаривать ни с кем не хотелось, поэтому я кивнул паре знакомых и свернул в переулок.