Старый новый кот - Малинкина Евгения - Страница 4

– Это неважно. Что-то я заговариваюсь. Старею.

– Я…

– Подожди, не перебивай. Я хотел сказать, что очень ценю твой вклад в работу агентства, то, как ты серьёзно и ответственно подходишь к моим поручениям. Вижу, что ты последнее время недовольна своей работой и подумываешь об увольнении.

– Но откуда? Егор Андреевич…

– Теперь к делу. В пятницу ко мне пришёл молодой человек. Его зовут Даниил Иванов. Он разыскивает свою мать, Иванову Марину. Признаюсь, сначала я хотел ему отказать. Дело давнее и я не знаю, сможем ли мы ему помочь. Но молодой человек настаивал, и я сдался. Хочу поручить это дело тебе. – Шеф посмотрел на часы. – Через полчаса он придёт сюда и сам обо всём расскажет. Я подумал, что тут пригодится твоя особенная интуиция, ну ты понимаешь, о чём я. Ты готова?

Шеф не признавал существование паранормальных способностей и отрицал всё, что выходило за рамки понимания материального мира. Но это не мешало ему иногда пользоваться Дашиной возможностью слышать другой мир[3], упрямо называя это особенной интуицией. Она частенько предчувствовала, чем закончится то или иное расследование, ещё при первой встрече с заказчиком. Но всё равно приходилось искать доказательства вины или невиновности жён и мужей, даже если интуиция почти никогда не подводила. Жаль, что та самая интуиция отказывалась с ней разговаривать, когда дело касалось собственной жизни.

– Готова, Егор Андреевич! – Даша была рада, что не пришлось говорить об увольнении, и дело, которое шеф собирался ей поручить, отличалось от того, чем она занималась раньше.

Даша сидела за столом в небольшой переговорной и пила кофе в ожидании Даниила.

В агентстве было оборудовано несколько комнат для переговоров. Все без окон, с качественной шумоизоляцией, но с кондиционером, удобной мебелью, картинами на стенах, изображающими окна, с подсветкой, заменяющей дневной свет: так что можно было вести конфиденциальные переговоры, не чувствуя дискомфорта.

Молодой человек появился в переговорной в сопровождении помощницы шефа за десять минут до назначенного времени, Даша успела допить кофе, но не успела подготовиться к разговору. После коротких слов приветствия и знакомства, Даниил устроился за столом напротив Даши. Помощница шефа предложила выпить чай или кофе, молодой человек выбрал кофе с сахаром.

Даша достала из сумки ноутбук, диктофон, блокнот – на случай, если придётся что-то зарисовывать, поставила на беззвучный режим мобильный – проделывая всё это, она исподтишка рассматривала молодого человека. Пшеничные волосы вились мелкими кольцами, уши – Даша никогда не встречала такой формы ушной раковины – они были похожи на уши эльфа с вытянутым острым уголком, серые глаза и по-девчачьи длинные пушистые ресницы, бросающие на щёки тень. Стройный и ладный парень заметно нервничал, не зная, куда деть руки. Когда помощница шефа принесла кофе, он с радостью вцепился в чашку.

– Мне было четыре года, когда пропала мама. Я сам её почти не помню, но знаю по рассказам бабушки, – Даниил тяжело вздохнул, пытаясь справиться с волнением.

– В каком году пропала ваша мама?

– В девяносто шестом. Девятнадцатого июля.

Даша записала дату в блокнот.

– Была пятница, мы собирались поехать на дачу в Орехово. Мама сняла там полдома на лето, но мы с бабушкой без мамы туда не ездили. В пятницу мы ждали её дома. Она часто задерживалась на работе. Ждали, ждали, а она не вернулась.

Даниил произносил слова с надрывом в голосе, словно заново переживая тот вечер.

– Бабушка всю ночь обзванивала больницы и морги, а утром мы пошли в милицию. Но маму начали искать только в понедельник.

– Но поиск ничего не дал или были какие-то зацепки?

– Никаких зацепок не нашли. По крайней мере, мне ничего об этом не известно. Бабушка оформила надо мной опекунство. Через год или чуть больше поиски прекратили и признали маму пропавшей без вести.

Даниил вынул из кармана две фотографии и положил на стол перед Дашей. Сходство матери и сына бросалось в глаза. Пшеничные мелкие завитки волос, упрямый круглый подбородок, разрез глаз. Один снимок был профессиональным, чёрно-белым, снятым в фотоателье. Другой – любительский, снят на простую камеру, но на цветную фотоплёнку.

На чёрно-белом снимке Марина с натянутой улыбкой наклонила голову и смотрела прямо на фотографа. На втором снимке – она в красном платье сидела на столе в классе или аудитории, закинув ногу на ногу, и смеялась, глядя в сторону, наверняка зная, что её фотографируют. Короткая стрижка, напоминающая одуванчик из вьющихся волос, щедрый макияж – всё по моде тех лет. На оборотной стороне не было никаких пометок.

Мы часто смотрим на любительские фотографии, даже не задумываясь о том, что они могут рассказать не только о людях в определённый момент времени, но и о тех отношениях, которые связывают фотографа и его героев. Кто фотографирует человека, что он говорит в этот момент и даже о чём думает. Даша была уверена, что этот снимок был разговором двух влюблённых, находящихся по разные стороны кадра.

– Я могу оставить эти фотографии пока у себя?

– Да, конечно.

Даша отложила фотографии в сторону. Ей не терпелось поработать с ними, но при Данииле делать это не стоило.

– А ваш отец?

– У меня нет отца. То есть теоретически он, конечно, есть, но я не знаю его. Мама никому не сказала, кто он. Даже бабушка не знала. У меня фамилия и отчество моего деда – Даниил Николаевич Иванов. Отец никогда не пытался связаться с нами. Я думаю, что его нет в живых.

Даша нахмурилась.

– Почему вы так считаете?

– Если бы он был жив, то наверняка объявился бы после маминого исчезновения. Он не мог меня бросить.

– Вдруг отец даже не подозревал о вашем существовании?

На лице Даниила мелькнуло сомнение.

– Я думал об этом, но считаю, что это невозможно. Почему мама ему не сказала?

– Я не могу назвать причину. Но вероятность, что могло быть именно так – есть. Вы упомянули о бабушке. У вас есть ещё родственники? Дяди, тёти, дедушка?

– Был дедушка, но он умер ещё до моего рождения. У бабушки была только одна дочка – моя мама. Больше у меня никого нет.

– Почему вы решили возобновить поиски вашей матери именно сейчас? Прошло столько лет…

– Бабушки Люды в октябре не стало. Она до последнего верила, что мама вернётся домой. На прошлой неделе я разбирал бабушкины бумаги. Нашёл письма мамы из пионерского лагеря, записку, которую она написала из роддома, сообщив, что назовёт меня Даниилом. Бабушка почему-то не показывала мне их. Я видел в основном только детские фотографии мамы.

– Наверное, бабушке было тяжело.

Даниил пожал плечами.

– Мама была жизнерадостным человеком. Она очень любила меня и не смогла бы меня оставить. Я хочу найти её и… – Даниил сглотнул, – и если она уже не жива, то похоронить рядом с бабушкой. В полиции мне сказали, что они не занимаются такими поисками. Знакомый посоветовал обратиться к Егору Андреевичу.

Ещё некоторое время они сидели в переговорной. Даша записывала подробности исчезновения, которые знал Даниил. Они договорились встретиться на следующий день. Даша хотела изучить семейный архив Ивановых.

Удивительно, но у Марины Ивановой не было друзей, о которых знал бы её сын. Куда же исчезли школьные друзья, приятели со студенческих времён и коллеги по работе? Единственным объяснением этому могло быть то, что, став матерью-одиночкой, она ограничила свой круг общения.

Даша видела точки пересечения с собственной жизнью. На что намекает пространство?

Прежде чем убрать фотографии в сейф, Даша разложила их перед собой на рабочем столе. Она посидела немного с закрытыми глазами, пытаясь сосредоточиться. Но сделать это было не так легко, потому что двое коллег, с которыми она делила кабинет, были на месте и разговаривали друг с другом. Даша подержала ладонь в сантиметре от каждой из фотографий и ощутила лёгкое покалывание. Ни холода, ни тепла.