Танцующая с лошадьми - Неволина Екатерина - Страница 1

Екатерина Неволина

Танцующая с лошадьми

© Copyright © Екатерина Неволина, 2025

© Гайворонская А., иллюстрация

© В оформлении макета использованы материалы по лицензии © shutterstock.com

© ООО «Издательство АСТ», 2026

1. Дисциплина – прежде всего. Виталия

Мостик, переходящий в стойку на руках, курбет [1], шпагат… Сев на него, Вита поморщилась от боли в ноге, о которой почти забыла в начале тренировки. Ногу она потянула, видимо, еще на вчерашнем занятии, но не стала никому говорить: и так пройдет, тем более до соревнований осталось всего ничего.

Она встала к балетному станку у стены, положила на него больную ногу и принялась за растяжку. Боль может быть даже приятной, если знаешь, что занимаешься делом. Если у тебя есть цель. А в ее случае расслабляться никак нельзя: Вита и так пришла в вольтижировку поздно, почти в одиннадцать лет, в то время как большинство ее соперниц начали заниматься лет в пять-шесть. Заметная разница.

Подумав об этом, Вита вздохнула и приступила к наклонам.

Зеркальная стена и станок, как в настоящей студии, были установлены в ее комнате еще со времен занятий балетом. Мама мечтала, чтобы ее дочь стала балериной. Вита ходила в балетную студию с шести лет и в десять должна была поступить в балетную школу. Первый тур она прошла успешно, ее даже отметили преподаватели, а потом в ней что-то словно сломалось. В то утро, когда нужно было идти на второй тур, Вита встала с кровати и поняла, что не хочет заниматься балетом. Не хочет, и все. Тошнит ее от этих позиций, бесконечного «девочки, тяните ножку», «ну как ты прыгаешь? Бегемот и то делает это легче!» и так далее.

– А может, я не пойду в балетную школу?.. – тихо спросила Вита за завтраком.

Мама, ставящая перед ней тарелку с полезной геркулесовой кашей, сваренной на воде, – блюдо, которое Вита просто ненавидела, – едва не опрокинула все на пол. А жаль, лучше бы опрокинула – тогда не пришлось бы есть эту безвкусную слегка вязкую субстанцию.

– Виталия! – Мама села напротив и устремила на нее внимательный взгляд. – Помнишь, мы говорили о том, что нельзя бояться трудностей. Боятся только слабые и безвольные люди. Ты же не такая.

– Я не о том! – Вита поднялась из-за стола. – Я не боюсь. Просто… просто не хочу больше этим заниматься.

– Так! – Мама решительно подвинула кашу. – Во-первых, садись и ешь. А во‑вторых, ты занимаешься уже четыре года и делаешь успехи. Я горжусь тобой и хочу гордиться и дальше. Тебе же нравилось танцевать.

– А теперь не нравится…

– Нет, так не пойдет. Я разговариваю с тобой как с серьезным, взрослым человеком, а ты капризничаешь. Сегодня «нравится», завтра «не нравится». А потом станешь обвинять меня, что я разрешила тебе бросить балет и…

– Я не стану! – искренне заверила Вита.

– Виталия, не перебивай меня! – Мама стукнула по столу кулаком, и тарелка с кашей жалобно звякнула, словно всхлипнула. – Это несерьезное сиюминутное решение. Мы даже не будем его обсуждать.

Вита опустила взгляд.

– Это просто страх перед экзаменами, – продолжала мама. – Я уважаю твое мнение, но оно должно быть серьезным и аргументированным, а не капризом. Поняла? Отучись хотя бы год, тогда и вернемся к разговору, а если ты захочешь отказаться от балета после этого, мы всегда договоримся.

– Ага, – буркнула Вита, жалея, что вообще затеяла этот разговор. Не стоило и начинать. Кажется, мама хотела видеть ее балериной гораздо больше, чем она сама.

– Пожалуйста, ешь кашу. Тебе потребуется много сил, – мягко, но настойчиво напомнила мама.

Спорить с ней не имело смысла, Вита уже не раз проверяла это на практике, и зачастую согласиться было гораздо легче. Пришлось собрать волю в кулак и взяться за эту несчастную пресную кашу. Вита ела, и ей казалось, что она наполняет рот отвратительной болотной жижей.

Второй тур Вита провалила, хотя вроде бы делала все как всегда.

– Ты поступила так специально! – бросила мама после оглашения результатов. – Не ожидала от тебя, если честно.

И, поскольку мама уверилась в этом, разубедить ее было невозможно.

А вечером, замерев у двери в гостиную, Вита слушала разговор родителей. Да, подслушивать очень нехорошо, но ей необходимо было знать, какие перемены планируются в ее жизни. Мама весь день не удостаивала ее разговорами и только презрительно отворачивалась, а на слова Виты: «Ну раз так, я пойду гулять», все же ответила:

– Никуда ты не пойдешь. Тебе вообще нужно привыкать к послушанию. Балерины из тебя не получилось, значит, будешь дворником.

Почему следующей ступенью на профессиональной лестнице после балерины шла должность дворника, Вита не понимала. Да и не видела она среди дворников русских девочек – только низкорослых смуглых мужчин, часто сидящих группой на корточках в углу двора и лениво переговаривающихся. Кстати, не такая уж страшная работа, если хорошо подумать… Но маму не убедишь.

– Я тебе говорю, она с утра начала со мной спорить и утверждать, что не хочет поступать в балетную школу, поэтому и провалила испытания, – категорично заявила мама отцу.

Вита закусила губу. Теперь точно не докажешь, что она не нарочно. Да собиралась, собиралась она отучиться этот год, как договорились с утра. Потом, конечно, бросила бы балет, но отучилась бы несчастный год по-честному. Провал оказался неожиданным для нее самой и слегка огорчил. Одно дело, когда ты отказываешься от чего-то по собственной инициативе, и совсем другое – когда тебя просто не принимают.

– Может, это и к лучшему? – послышался голос отца. – Лен, ну сама подумай: профессиональный балет – штука очень тяжелая.

– А ты бы хотел, чтобы наша дочь выросла безвольным и избалованным потребителем? – возмутилась мама.

Вита хмыкнула. Это она – безвольный потребитель? Она, которая каждое утро начинала с гимнастики и минимум час занималась у станка? Она, которая не ела мороженое уже и не вспомнишь сколько времени. Вита давно забыла, какое оно на вкус. А еще она не сидела целыми днями в телефоне, как другие, потому что нужно было все успеть: и школу, и балет.

– Наша дочь целеустремленная, – откликнулся папа. – Может, ей просто не подходит балет.

– При ней это не вздумай сказать, а то с тебя станется! – рассердилась мама. – Всю жизнь хотела заниматься, а сегодня раз – и поняла, что это не ее.

– А может, это ты всю жизнь хотела, чтобы она занималась? – неожиданно возразил папа.

Вита напряглась. Раньше она никогда не слышала, чтобы родители ссорились из-за нее.

– Ну знаешь, это уже слишком! – голос мамы стремительно приближался, и Вита поспешила скрыться в своей комнате, пока ее не застукали за подслушиванием.

Этот разговор удивил Виту, и он же придал ей сил. Когда на следующий день мама позвала ее для серьезной беседы и сказала, что понимает, все устают, всем приходится нелегко, но время пока есть, можно подготовиться получше и поступить на следующий год, Вита медленно покачала головой.

– Я не хочу заниматься балетом. Я подумала и поняла, что не хочу, – тихо проговорила она, глядя на дорогой паркет из красного дуба в гостиной. Мама всегда выбирала только все самое лучшее. Наверное, поэтому она и от Виты хотела, чтобы та была самой лучшей, но Вита не чувствовала уверенности, что действительно может стать идеальной. Если представить идеальную девочку, это точно будет кто-то другой, не она.

– И чем же ты хочешь заниматься? – Красивые брови мамы приподнялись. – Допустим, ты бросишь балет, хотя потом будешь жалеть об этом, а что взамен? Лентяйничать? Ты хочешь выбрать легкий путь?

– Нет. – Разговаривать с мамой было трудно именно потому, что казалось, что она во всем права. – Я… займусь другим спортом.