Проклятье Жизнью. Бездушный - Апонасенко Вячеслав - Страница 5

- Однако вы здесь. Живы и здоровы.

Ну да, я здесь. А где могилы 169 детей, никто не знает. Да и нет, скорее всего, у них могил. У этих тварей была любовь к сжиганию. Однажды за попытку побега они живьем сожгли двух мальчиков десяти лет. Просто построили всех перед экраном и включили камеру из крематория, где в камере стояли пойманные беглецы. Думаю, что дальше было, нет смысла рассказывать. Мы для них не были людьми, мы были биоматериалом, который можно было использовать как средство для поиска лекарства или, скорее, отмывания полученных средств от стран за поиск этого лекарства.

— В каком смысле отмывания средств для поиска лекарства? — ведущего зацепила эта фраза.

— Что вы знаете о теории «Золотого миллиарда»? — ответил я вопросом на вопрос.

Ведущий несколько замешкался с ответом.

- Гхм. Как мне кажется, это общеизвестная теория о том, что для процветания человечества достаточно населения в 1 миллиард человек.

- Верно. И Альянс был рьяный последователь этой теории. А еще там процветал национализм. Не просто так же все дети, которые были собраны там, в лаборатории, были выходцы из стран Восточной Европы, России, стран бывшего СНГ. Не было ни одного британца, американца, европейца.

- Насколько я помню, после того как Альянс был распущен, было обнаружено еще пять подобных лабораторий, – внес свой комментарий ведущий.

- Вы правы, – ответил я, – да вот только и там тоже представителей этих наций также не нашлось. Совпадение? Не думаю! Но есть еще одно интересное «совпадение» – после того как все исследования Альянса попали в руки биологов из ООН, лекарство было готово буквально через месяц. И даже безнадежно больные начали выздоравливать.

- Вы настолько увлечены этим вопросом! Судя по вашей осведомленности, вы провели чуть ли не свое собственное расследование!

- Я проводил свое собственное расследование, – ответил я, – ведь для меня это глубоко личное! Я потратил не один миллион кредитов для того, чтобы докопаться до истины.

- Всё, что вы нам рассказали, — это крайне интересно и увлекательно. Но скажите, Кирилл, что вы делаете здесь! В заброшенной деревне.

- Живу я здесь. Это мой дом. По-моему, это очевидно, - ответил я.

- Но почему именно здесь!? Ведь есть в мире сотни мест, где вы могли обосноваться в более выгодных условиях, имея поддержку государства в виде подъемных и дотаций. Но вы выбрали, по сути, мертвый регион.

- Мне не важны дотации государства, для меня дорого именно это место. Именно здесь я был счастлив. Здесь могилы родных для меня людей. Именно поэтому я поселился здесь и хочу восстановить это село.

— И это ваша мечта? Вы хотите всю свою жизнь посвятить этому? — в голосе журналиста послышались нотки пренебрежения и, кажется, недоумения.

- Да. Это именно то, что нужно для меня. То, чего я хочу. Вы думаете, что это скучно? Считаете людей, занятых фермерским хозяйством, земледелием, недалекими?! Или, может, считаете зазорным копаться в земле? Но когда вы подходите к холодильнику, вы хоть раз задумались, откуда это все берется? Вы задумывались, какой труд вложен в это все? Нет. Я слышу только пренебрежение, - я вышел из себя, но не настолько, чтобы стать неадекватным. Но вот для меня будет лучше, если остальные зрители будут думать обо мне именно так. - Слушаю вас и не понимаю. Так же, как и вы меня. Я считаю, наше интервью окончено. Я официально запрещаю перемещение любых дронов на моей частной территории, кроме почтовых и полицейских. Запрет вступает в силу через пятнадцать минут. Все дроны, не имеющие идентификаторов от обозначенных структур, будут уничтожены.

Изображение на гало-дроне погасло, а сам он направился в сторону границы деревни. Все беспилотные аппараты по периметру также снялись с места и отправились туда же. И вновь вокруг наступила тишина и идиллия.

Глава 3. Не чужие незнакомцы.

Находясь не в духе от результатов интервью, так как я выболтал, того не желая, слишком много. Вина тому эмоции, под воздействием которых я находился из-за воспоминаний пережитого. И тут до меня стало доходить, что не такой уж и неосведомленный любитель был этот журналист. Похоже, он специально пытался вывести меня из себя, и ему это удалось. В итоге, вместо того чтобы выдать скучную историю о своем детстве, я, похоже, излишне подогрел интерес к себе. Не сдерживаясь в выражениях, я обругал себя и слишком хитро-мудрого ведущего и громко свистнул. Через несколько секунд там раздался шорох, и из кустов вышел, прихрамывая, серый щенок месяцев четырех-пяти. Опытный охотник сразу опознал бы в нем волчонка и не ошибся.

- Пойдем, Байкал, - позвал я, - они ушли. Теперь нам ничто и никто не мешает строить наш дом. Завтра еще строительные материалы привезут, тогда домом займемся и тебе там угол выделим. Будешь возле печки спать зимними ночами.

Волчонок же, прихрамывая, подошел ко мне и прижался боком к ноге. Я наклонился и положил руку ему на голову. От щенка шло тепло и умиротворение, так нужное мне в этот момент. Я присел перед ним на корточки и начал гладить его. Он же просто прижался ко мне всем телом и, вздохнув, положил голову на подставленную ладонь левой руки. Так мы и просидели где-то полчаса. К тому времени весь гнев, кипевший во мне, просто вышел, а в голове прояснилось. Что сказано, то сказано, что сделано, то сделано, и назад всё не вернешь, а потому – продолжаем жить и верить, что больше нам никто не помешает. А теперь пора браться за работу. Я взял инструменты и пошел разбирать дальше дом. Если и делать ремонт, то делать его по максимуму. Если уж я решил жить в деревне, заниматься сельским хозяйством, то в доме, где мне будет тепло и уютно, построенном на том месте, где мне было тепло и уютно. Так что дом будет построен на фундаменте дома бабушки. Крышу и стены я практически разобрал, осталось разобрать только пол, чтобы добраться до фундамента. Вооружившись ломом, я начал вскрывать пол, отрывать доски и складывать их на платформу, спущенную сверху краном. Так подняв пол в двух комнатах, я принялся за кухню, и тут, пройдя между щелей досок, лом ударил о что-то твердое.

«Странно, тут же ничего не должно быть», — подумал я и продолжил срывать доски. Постепенно моему взгляду открылся белый камень. Ну камень и камень, казалось бы, но что-то меня насторожило. Пришлось сходить за лопатой. Но попытка подкопать этот камень не увенчалась успехом. Такое ощущение, что он уходит глубоко под землю. Продолжая копать, чтобы определить размер камня, я понял, что по сути это не камень, а целая плита. И хоть я и не геолог, но по общему впечатлению — это гранит. Хоть я и никогда не видел гранит чисто белого цвета. А еще плита была круглой, и дом стоял на этой плите, углами вписываясь в этот круг.

- Всё чудесатее и чудесатее, как говорила бабушка, - присвистнул я, глядя на всю эту картину. - Итак, если подумать логически, знала ли бабушка про эту плиту – не знаю. А вот мои предки, которые строили этот дом, знали точно, и что ими двигало строить дом на таком месте в данном случае – непонятно. В ходе расчистки плиты я натолкнулся на узор, вырезанный прям на камне. Поэтому, вооружившись метлой, я полностью обмел камень и увидел множество символов, неизвестно на каком языке. Смеркалось, поэтому я оставил раскопки на завтра и занялся готовкой. Я-то, если что, могу перебиться и сухпайками, а вот мой четвероногий товарищ галеты вряд ли грызть будет. Поэтому я взял ружьё и пошёл в лес, где расставил силки на зайца. Пройдя километров пять, я был вознаграждён добычей. В одном из силков был заяц, а значит, будут и волки сыты, один точно, и мои невеликие запасы мяса целы.

С хорошим настроением я шел домой, когда почувствовал неладное. Несколько минут глядя с холма на деревню, я понял, что там кто-то есть. Трава на дороге была примята от проехавшего недавно автомобиля. Не спеша, но и не таясь, я пошел по следу и, буквально пройдя мимо десятка домов, за поворотом увидел припаркованный на обочине внедорожник.