Зверь в моем замке (СИ) - Торн Элейн - Страница 71

— Эйнар! — воскликнула она, подходя ближе. — Она перевела взгляд на Лианну и тут же сделала лёгкий реверанс — насколько позволял передник и мука на руках. — А вы, должно быть, леди Лианна. Орм говорил, что Эйнар нашёл себе невесту. Но он не говорил, что она такая красавица.

— Спасибо, — ответила Лианна, чувствуя, как к щекам приливает тепло. — Это правда. Я Лианна.

— А я Ингрид, — женщина улыбнулась. — Просто Ингрид. Никаких титулов. Здесь, в этом доме, мы все простые люди. Ну, почти все. — Она бросила лукавый взгляд на Эйнара. — Проходите, проходите! У меня как раз пирог в печи. Будете чай?

Она провела их в гостиную — небольшую, но удивительно уютную комнату с низким потолком, подпертым тёмными деревянными балками, на которых висели пучки сушёных трав. В камине потрескивал огонь, и от него по комнате разливалось мягкое тепло. На стенах висели деревянные фигурки — волки, олени, птицы, — вырезанные с тем же мастерством, что и скульптура в саду. У окна стоял ткацкий станок Ингрид, и на нём была натянута начатая работа — ткань с узором из дубовых листьев. На подоконнике, среди горшков с геранью, лежала кошка — пушистая, серая, она лениво приоткрыла один глаз, оценила гостей и снова задремала.

Орм опустился в кресло у камина, вытянув ногу, и жестом пригласил гостей садиться. Ингрид исчезла на кухне и вернулась через минуту с подносом, уставленным глиняными чашками, горшочком мёда и тарелкой с кусками свежего яблочного пирога, от которого шёл такой аромат, что у Лианны закружилась голова.

— Угощайтесь, — сказала Ингрид, разливая чай. — Пирог только из печи.

— Это лучшее, что я пробовала за последние дни, — искренне ответила Лианна, откусив кусочек. Пирог был нежным, сладким, с хрустящей корочкой, и яблоки в нём были нарезаны крупно, так что чувствовался каждый кусочек. — Вы замечательно готовите.

Ингрид просияла. Они с Ормом сидели рядом — она на подлокотнике его кресла, он обнимал её за талию одной рукой, — и это было так естественно, так тепло, что Лианна невольно залюбовалась ими. Они не были молоды — обоим было далеко за сорок, — но в том, как они смотрели друг на друга, как касались друг друга, как она поправляла ему воротник, а он накрывал её руку своей, было что-то, от чего у Лианны щемило сердце. Не страсть. Не пожар. А спокойное, ровное тепло. Как угли в камине, которые греют всю ночь.

Они проговорили больше часа. Орм расспрашивал Эйнара о турнире, о поединке с Гаретом, о делах в Совете. Ингрид расспрашивала Лианну о её жизни, о замке, о книгах, которые она читала. Когда речь зашла о том, как они с Ормом познакомились, Ингрид рассмеялась:

— Он ворвался в мой дом, раненый, весь в крови, и потребовал, чтобы я его спрятала. А я вместо этого огрела его сковородкой по голове. Думала, разбойник. А он оказался главой королевской стражи. С тех пор и живём.

— Это была любовь с первого удара, — добавил Орм, и они оба рассмеялись.

Когда солнце начало клониться к закату, Эйнар и Лианна попрощались с хозяевами и вышли на улицу. Закат окрасил небо в розовые и золотые тона, и город, уже начавший затихать, казался ещё более прекрасным, чем днём. Они шли молча, держась за руки, и каждый думал о своём.

Наконец Лианна нарушила тишину.

— Знаешь, — сказала она, — глядя на них... на Орма и Ингрид... я поняла, чего хочу. Я хочу такие же отношения, как у них. Без фальши, без притворства. Чтобы мы могли сидеть у камина, смеяться над глупыми историями, жечь пироги и драться сковородками. Чтобы через двадцать лет ты смотрел на меня так же, как Орм смотрит на Ингрид. С теплом. С нежностью. Как будто я — самое дорогое, что у тебя есть.

Эйнар остановился. Он повернулся к ней, взял её лицо в ладони и заглянул в глаза.

— Так и будет, — сказал он. — Я обещаю тебе. Через двадцать лет. Через сорок. Через столько, сколько нам отмерено. Я буду смотреть на тебя так же. И любить тебя так же. Потому что ты и есть самое дорогое, что у меня есть.

Она улыбнулась и, привстав на цыпочки, поцеловала его — легко, нежно, обещающе. Закат догорал над Верхеймом, и город затихал, готовясь ко сну. Они стояли посреди улицы, держась за руки, и думали о том, что впереди у них — целая жизнь. Вместе.

В дни, предшествовавшие приёму, Серебряный Замок гудел, как улей. Слуги сновали по коридорам с охапками цветов и серебряными канделябрами, повара колдовали над плитами, составляя меню из дюжины блюд, портнихи трудились над нарядами. Гонцы были разосланы во все уголки Верлорна — и даже за его пределы, — чтобы оповестить лордов, старейшин кланов и почётных гостей о предстоящем торжестве.

Лианна, оказавшаяся в центре этой суеты, чувствовала себя немного растерянно. Она привыкла быть незаметной — в Вороньем Гнезде её не замечали, а если и замечали, то лишь для того, чтобы упрекнуть. Здесь же всё было иначе. Здесь она была будущей принцессой. И все — от королевы до последней служанки — относились к ней с тем особым, уважительным вниманием, к которому она ещё не привыкла.

Астрид оказалась незаменимой помощницей. Она знала всё: кто из лордов прибыл, кто ещё в пути, какие цвета предпочитает королева, какие цветы лучше всего смотрятся в волосах, какое платье будет уместно для столь важного события. Каждое утро она появлялась в покоях Лианны с кипой новостей и неизменной улыбкой.

За два дня до приёма в покои Лианны доставили платье. Его принесли четыре служанки, и каждая держала часть наряда так, будто это была священная реликвия. Платье было из тёмно-синего бархата — цвета ночного неба над Верхеймом, — и по его подолу и рукавам шла серебряная вышивка, изображавшая дубовые листья и бегущих волков. Герб Корвейских и герб Серебряного Плаща, соединённые в одном узоре. Это был подарок королевы.

Лианна провела пальцами по бархату. Ткань была мягкой, как пух, и в свете камина переливалась глубокими, тёмными оттенками. На спине, у самого ворота, была вышита крошечная серебряная луна — знак дома Серебряного Плаща.

— Это... прекрасно, — прошептала она. — У меня никогда не было такого платья.

— У вас будет ещё много таких, — ответила Астрид. — Когда вы станете принцессой.

В день приёма Лианна проснулась с первыми лучами солнца и не смогла больше уснуть. Она стояла у окна, глядя на просыпающийся город, и пыталась унять волнение. Астрид пришла рано и взялась за работу с той же спокойной, уверенной энергией, что и всегда.

— Сегодня вы должны быть прекрасны, леди Лианна, — сказала она. — Но вам не о чем волноваться. Принц будет рядом. Королева — тоже. Всё пройдёт хорошо.

Она помогла Лианне облачиться в платье, застегнула длинный ряд перламутровых пуговиц на спине, поправила рукава, расправила складки. Потом усадила её перед зеркалом и принялась за причёску. Сегодня никакой простой косы: волосы Лианны были уложены в высокую, но не слишком строгую причёску, перевитую серебряными нитями и жемчугом. На шею Астрид надела ожерелье из сапфиров — то самое, что Эйнар застегнул на ней несколько дней назад, — и в ушах засияли маленькие сапфировые капли.

— Вот, — произнесла служанка, отступая на шаг. — Теперь вы выглядите как будущая принцесса.

Лианна посмотрела на своё отражение — и не узнала себя. Из зеркала на неё смотрела женщина, которую она никогда раньше не видела. Уверенная. Сияющая. Красивая. Не та забитая девочка из Вороньего Гнезда, не та пленница, которую отец хотел продать, не та беглянка, что дрожала в повозке на пути в Верхейм. Принцесса.

В дверь постучали. Астрид открыла — и на пороге возник Эйнар. Он был в парадном камзоле из тёмно-синего бархата, расшитом серебром, и его белые волосы, распущенные по плечам, сияли в свете факелов. Увидев Лианну, он замер.

— Ты... — он запнулся, подбирая слова, — ...ты прекрасна. Я знал, что ты красива, но сегодня... сегодня ты как луна. Как звезда. Как всё самое светлое, что есть в этом мире.

— Ты тоже выглядишь неплохо, — ответила она с улыбкой.

— «Неплохо»? — Он приподнял бровь и шагнул к ней. — Я скакал через полмира, победил на турнире, выжил после яда, а ты говоришь «неплохо»?