Зверь в моем замке (СИ) - Торн Элейн - Страница 54

Граф продолжал:

— Вы оба — достойные претенденты. Принц Верлорна, наследник трона, воин, чья доблесть подтверждена на турнире. И сэр Гарет — сын моего старого друга, рыцарь, доказавший свою храбрость. Я не могу выбрать сам. Выбор одного оскорбит другого. А оскорбление принца или оскорбление Лонгдейлов — и то, и другое чревато последствиями.

Эйнар слушал молча. Его лицо оставалось спокойным.

— Чего вы предлагаете, лорд Корвейский? — спросил он.

Граф выпрямился.

— Я предлагаю состязание. Поединок. Честный бой, по всем правилам, на том же ристалище, где проходил турнир. Тот, кто победит, получит руку моей дочери. Это решит спор без обид и без войн. Сталь рассудит то, что не могут рассудить слова.

Лианна вскочила.

— Отец! Ты не можешь! Ты хочешь, чтобы они дрались за меня, как за вещь?

— Я хочу, чтобы всё было по чести! — отрезал граф. — Это мужское дело. Садись.

— Я не...

— Лиан. — Голос Эйнара прозвучал тихо, но твёрдо. Она повернулась к нему. Он смотрел на неё — и в его голубых глазах было спокойствие. Уверенность. «Я справлюсь».

— Я принимаю вызов, — произнёс он.

В этот миг двери зала снова распахнулись. Герольд, запыхавшись, провозгласил:

— Сэр Гарет из Лонгдейла!

Гарет вошёл стремительно, словно ждал за дверью. Его серебристый плащ развевался за спиной. Он был в дорожном камзоле, но выглядел так, будто готов был драться прямо сейчас. Поклонился графу, бросил короткий, острый взгляд на Эйнара и занял место напротив него.

— Я слышал, здесь решается судьба леди Лианны, — произнёс он, и его голос, мягкий и учтивый, звучал почти ласково. — Я не опоздал?

— Нет, — ответил граф. — Я как раз говорил, что предлагаю поединок. Тот, кто победит, получит её руку. Вы согласны?

Гарет улыбнулся. Той самой, застенчивой, милой улыбкой, которая так нравилась Лианне когда-то.

— Я согласен. С радостью. Для меня будет честью сразиться с принцем Верхейма.

— Тогда решено. — Граф хлопнул ладонью по столу. — Поединок состоится через два дня в полдень. Герольды объявят правила. А пока — все свободны!

Эйнар коротко кивнул и, бросив на Гарета спокойный, оценивающий взгляд, вышел из зала. Гарет проводил его глазами, и на мгновение с его лица исчезла улыбка. Сменилась чем-то иным. Чем-то холодным. Расчётливым. Но уже через секунду он снова был самим собой — милым, скромным, застенчивым.

Лианна осталась стоять у стола. Она смотрела на отца — и не узнавала его. Он не отказал. Он не сказал «нет». Он дал им шанс. Пусть жестокий. Пусть опасный. Но шанс.

— Ты доволен? — спросила она, и в её голосе была горечь пополам с надеждой.

— Я сделал то, что должен был, — ответил граф. — Тот, кто победит, будет достоин тебя. А теперь иди к себе.

Лианна вышла из зала. В коридоре она остановилась, прислонилась к холодной стене и закрыла глаза. Через два дня. Она знала, кто победит. Знала, на кого поставила бы свою жизнь.

Вечером, когда солнце уже окрасило небо в алые и лиловые тона, а по замку разнёсся запах жареного мяса — слуги готовили ужин, — в дверь её покоев тихо постучали. Она открыла и замерла.

На пороге стоял Кайл.

Он был в дорожной одежде, пропылённой и мятой. На плече висела сумка, которую он, кажется, так и не снял. Его лицо осунулось, под глазами залегли тени, но серо-голубые глаза сияли тем самым светом, который Лианна знала с детства.

— Я вернулся, — сказал Кайл просто. И, помолчав, добавил: — В замке только и разговоров, что о принце Верлорна и о поединке. Но я хочу услышать это от тебя. Что здесь произошло?

Вместо ответа Лианна бросилась ему на шею. Она обняла его — крепко, отчаянно, как обнимают только тех, кто был рядом в самые тёмные времена.

Лианна отстранилась, вытерла глаза и жестом пригласила его войти. Они сели у камина — она в кресло, он на край скамьи, — и она рассказала ему всё. О турнире, о чёрном рыцаре, который оказался Эйнаром. О том, как он открыл лицо, и она узнала его. О том, как он просил её руки, а отец...

— Отец не отказал, — сказала она. — Но и не согласился. Он говорит, что не может выбрать между принцем и Гаретом. Что оба — достойные претенденты. И он предлагает поединок.

Кайл слушал молча. Его лицо, освещённое отблесками огня, было спокойным, но Лианна слишком хорошо его знала, чтобы не заметить, как дрогнули желваки на скулах и как пальцы, лежавшие на колене, сжались в кулак.

— Значит, поединок, — произнёс он наконец. — Принц и Гарет. Двое. Один из них станет твоим мужем.

— Да.

Он помолчал. Потом невесело усмехнулся.

— Знаешь, будь я чуть более дурным человеком, я бы сказал: пусть эти двое поубивают друг друга. Одной проблемой меньше.

— Кайл!

— Что? — Он поднял руки в притворной защите. — Я этого не говорил. Я только подумал. Мысли, как известно, не наказуемы.

Лианна покачала головой, но уголки её губ дрогнули — почти улыбка. Кайл всегда умел разрядить напряжение. Даже сейчас. Даже когда на сердце у него самого, она знала, было нелегко.

Он перестал улыбаться и стал серьёзным.

— Лианна. Послушай меня. — Он взял её за руку. — Я знаю, ты боишься. Я знаю, ты ждала его семь лет и теперь, когда он здесь, всё висит на волоске. Но что бы ни случилось — я буду рядом. Если победит Эйнар, я первым поздравлю тебя. Если победит Гарет... — он запнулся, подбирая слова, — ...я найду способ тебя вытащить. Клянусь. Ты не останешься одна. Никогда.

Лианна сжала его ладонь. Слёзы, которые она сдерживала весь день, снова подступили к глазам, но на этот раз — тёплые, благодарные.

Глава 20.

Глава 20.

Кайл ушёл, когда за окном уже сгустились сумерки. Он оставил после себя тепло — то самое, которое всегда приносил с собой: тепло друга, тепло опоры, тепло человека, который никогда не предаст. Но едва дверь за ним закрылась, Лианна снова осталась одна. И тишина, поселившаяся в комнате, была иной — не угнетающей, а ожидающей.

Она знала, что он придёт. Не мог не прийти.

Ночь опустилась на Воронье Гнездо, как бархатный плащ. Замок затих. Даже море, вечно рокочущее внизу, сегодня казалось спокойнее — словно и оно затаило дыхание. Лианна сидела у камина, и смотрела на танец пламени. Она не зажигала свечей — огонь давал достаточно света. Тени на стенах двигались медленно, как водоросли в толще воды.

Окно было приоткрыто. Лёгкий ветер колыхал занавеску. И вдруг занавеска колыхнулась сильнее — и в комнату, бесшумно ступая, вошёл он.

— Ты когда-нибудь пользуешься дверью? — спросила она, не оборачиваясь. В её голосе была улыбка.

— Двери слишком предсказуемы, — ответил Эйнар, стряхивая с плаща капли ночной росы. — А я предпочитаю производить впечатление.

— Тебе это удаётся.

Он усмехнулся и, скинув плащ, опустился на ковёр рядом с ней. Пламя камина осветило его лицо — резкие черты, белые волосы, голубые глаза, в которых сейчас плясали золотые искры. Он был спокоен, но Лианна чувствовала: внутри него, как всегда, бурлит сдерживаемая сила. Его присутствие заполнило комнату, как заполняет её запах грозы — тревожный и пьянящий одновременно.

Она подалась к нему, чтобы поцеловать, но он вдруг замер. Его ноздри дрогнули — едва заметно, как у волка, почуявшего чужой след. Он отстранился, оглядел её с головы до ног, и в его глазах мелькнуло что-то новое. Что-то острое. Собственническое.

— Лиан, — произнёс он, и голос его, только что бывший нежным, приобрёл тот самый низкий, опасный оттенок, который появлялся, когда зверь внутри него просыпался. — Кто ещё приходит к тебе? Кроме меня?

Она моргнула, не сразу поняв, о чём он.

— О чём ты?

— Я чую запах. — Он наклонился ближе, почти к самому её плечу, и втянул воздух. — Мужской. Свежий. Кто-то был здесь. В этой комнате. Недавно.

Лианна наконец поняла и рассмеялась — легко, искренне.

— Это Кайл! Он заходил сегодня вечером. Мы говорили. Ты что, ревнуешь?

— Я не ревную, — ответил он, но желваки на его скулах всё ещё ходили. — Я просто... уточняю.