Зверь в моем замке (СИ) - Торн Элейн - Страница 36

Проснулась она оттого, что в комнате было почти темно. За окном сгущались сумерки, и море из синего стало серо-стальным. Лианна села на кровати, потянулась и поняла: она проспала несколько часов. За дверью было тихо — никто не звал её, никто не присылал слуг. Видимо, семья ужинала без неё. Что ж, тем лучше. Иногда тишина была лучшей компанией. Камин пылал, мягко освещая комнату. «Навкрное Эльза подкинула дров, пока я спала» - подумала Лианна.

Вскоре пришла Эльза — с кувшином горячей воды для вечернего омовения и свежим полотенцем через плечо. Она помогла Лианне принять ванну: налила в медную лохань воду, добавила несколько капель лавандового масла и, пока Лианна отмокала, расчёсывала ей волосы, напевая что-то себе под нос.

— Леди Изольда сегодня не в духе, — сообщила Эльза, распутывая пряди. — Сказала, что вы не явились к ужину. Но граф сказал, чтобы вас не трогали. Что вы устали после прогулки.

— Спасибо отцу, — пробормотала Лианна, закрывая глаза.

После ванны она надела чистую сорочку, закуталась в тёплый халат и устроилась в кресле у камина. Эльза принесла ей ужин — лёгкий, как она любила: миску куриного бульона с зеленью, ломоть хлеба с маслом и кусок сладкого пирога с заварным кремом. И, конечно, травяной отвар — мята, душица и капля мёда.

— Вы сегодня прямо как кошка, — заметила Эльза, ставя поднос. — Спите, едите, опять спите. К зиме готовитесь?

— Может быть, — улыбнулась Лианна. — Хороший день. Не хочется, чтобы он заканчивался.

Эльза понимающе кивнула и вышла, оставив госпожу в покое. Лианна поужинала, выпила отвар, заела его пирогом и, когда в комнате стало совсем темно, зажгла свечу и взялась за книгу.

На этот раз роман захватил её. Рыцарь, преодолев все преграды, стоял у ворот заколдованного замка. Принцесса ждала его в башне. Дракон был побеждён. Справедливость торжествовала. Лианна перелистывала страницу за страницей, забыв о времени, забыв обо всём. В книге всё было просто: добро и зло, любовь и ненависть, разлука и встреча. В книге люди находили друг друга. В книге принцы возвращались.

Она читала до тех пор, пока свеча не начала догорать. Тогда она отложила книгу, задула огонь и забралась в постель. За окном шумело море. Где-то далеко лаяли собаки. Лианна закрыла глаза и улыбнулась. Сегодня был хороший день. Тихий. Спокойный. Такой, какие она любила.

Подготовка к помолвке захватила Воронье Гнездо целиком. Замок гудел, как улей перед роением: слуги сновали туда-сюда с тюками и корзинами, в кузнице звенели молоты, в конюшне чистили и запрягали лошадей, а Изольда, словно генерал перед битвой, развернула в малой гостиной настоящий штаб. На столе лежали списки — бесконечные, исписанные её аккуратным, бисерным почерком, — и она то и дело вызывала к себе экономку, повариху, дворецкого, чтобы отдать очередное распоряжение.

Лианна помогала. Не из любви к свадебной суете — та была ей глубоко безразлична, — а из чувства долга. Вся эта суета к тому же отвлекала ее мысли об Эйнаре. Изольда, впервые за долгое время, говорила с ней не как с помехой, а как с помощницей, и это было... приятно. Странно, но приятно.

— Помолвка состоится в Торнхилле, — говорила Изольда, водя пальцем по списку, — но это не значит, что мы можем ударить в грязь лицом. Мы — семья жениха. Мы должны привезти с собой дары. И не просто дары, а такие, чтобы гости ахнули.

— Что мы повезём? — спросила Лианна, заглядывая в список.

— Смотри. — Изольда протянула ей пергамент. — Я разделила на три части: провизия, подарки хозяевам и подарки гостям. Начнём с провизии. Пир в Торнхилле будет пышным, но мы обязаны внести свою лепту. Седрик договорился с пивоваром — мы отправляем девять бочек лучшего эля. Четыре — светлого, пять — тёмного, выдержанного в дубовых бочках не меньше года. Пусть попробуют нашего, северного.

— Четыре бочки, — повторила Лианна, делая пометку. — А мясо?

— Мясо, рыбу, сыры. — Изольда перевернула страницу. — Наши коптильни работают без остановки уже неделю. Мы отправим десять окороков — копчёных, вяленых, в специях. Два десятка связок колбас — с чесноком, с перцем, кровяных. Копчёную оленину — Седрик лично отбирал лучшие куски. И гусиную печень в горшочках с жиром — это деликатес, пусть знают, что мы понимаем толк в еде.

— А из рыбы?

— Лосось. Три бочонка солёного лосося. И ещё угорь — копчёный, в масле. Он хорошо идёт под пиво. И непременно сыры. Наш северный козий сыр с травами. И выдержанный — тот, что крошится под ножом, — пять головок. Хватит на всех.

Лианна записывала, и кончик её пера скрипел по пергаменту. Изольда, увлёкшись, расхаживала по комнате, загибая пальцы.

— Теперь подарки. Графу Эдмунду — бочонок гномьего самогона. Редкая вещь, ценится на вес золота. Леди Маргарет — отрез эльфийского шёлка. У меня остался с прошлых времён, всё равно лежит без дела. Розалин — серебряный гребень с жемчугом и сапфирами. Это фамильная вещь, пусть носит.

— А Элис? — спросила Лианна.

Изольда на мгновение замялась — она не ожидала, что падчерица вспомнит о младшей дочери Торнхиллов.

— Элис... — она провела пальцем по списку. — Ей — набор акварельных красок. Я слышала, она увлекается рисованием. И ещё — маленький серебряный медальон с гербом Корвейских. Чтобы знала: мы её тоже не забыли.

Лианна кивнула и записала.

— Теперь гости. — Изольда перешла к последней части списка. — Каждому гостю — по небольшому подарку. Это традиция. Мы приготовим мешочки с сушёными фруктами и орехами в меду. И ещё — каждому мужчине по охотничьему ножу с гравировкой, а женщинам — по флакону розового масла. Пусть помнят нашу щедрость.

— Это потянет на целую телегу, — заметила Лианна, оглядывая список.

— Две телеги, — поправила Изольда. — А может, и три. Но это того стоит. Помолвка Седрика — не просто семейное торжество. Это демонстрация силы. Мы должны показать всем — и Торнхиллам, и их соседям, и послам, если они ещё будут там, — что род Корвейских крепок, богат и достоин уважения.

Лианна смотрела на Изольду и впервые видела её не просто как холодную, расчётливую мачеху, а как женщину, которая по-своему, может быть, даже искренне, заботилась о будущем семьи. Пусть и способами, которые Лианне были чужды.

— Я проверю кладовые, — сказала она. — Составлю опись того, что уже готово, и того, что ещё нужно закупить.

Изольда кивнула, и на её губах мелькнуло что-то похожее на одобрение.

— Хорошо. И проследи, чтобы бочки с элем были опечатаны и подписаны. Не хватало ещё, чтобы по дороге что-то разбили или перепутали.

Дни до помолвки пролетели как один. Лианна проводила долгие часы в кладовых, сверяя запасы: пересчитывала связки колбас, проверяла, хорошо ли просолена рыба, следила, чтобы окорока были обёрнуты в промасленную бумагу, а сыры уложены в корзины с соломой. Она работала наравне со слугами, и те, кто прежде её не замечал, теперь поглядывали на неё с уважением.

Однажды вечером, когда она стояла в кладовой, пересчитывая мешочки с сушёными яблоками, в дверях появилась тень. Лианна подняла голову, ожидая увидеть кого-то из слуг, но вместо этого встретилась взглядом с парой знакомых серо-голубых глаз. Сердце ёкнуло и забилось быстрее.

— Кайл! — ахнула она, выронив мешочек.

Он стоял, прислонившись к косяку, скрестив руки на груди, и смотрел на неё с той самой тихой, тёплой улыбкой, по которой она так скучала. В дорожном плаще, ещё не снятом после пути, с взъерошенными ветром волосами, он выглядел уставшим, но довольным. Живым. Настоящим.

Лианна не думала. Она просто кинулась ему на шею, обхватила руками за плечи и прижалась щекой к колючей дорожной куртке. От него пахло лошадьми, осенним ветром и дымом далёкого костра.

— Ты вернулся, — прошептала она, чувствуя, как к глазам подступают слёзы. — Я так рада тебя видеть.

— Я тоже рад, — ответил он, и его голос прозвучал глухо, почти хрипло. Его руки обняли её в ответ — осторожно, бережно, словно она была сделана из самого хрупкого стекла. — Очень рад. Ты даже не представляешь, как я скучал.