Истинность отменяется, дракон! (СИ) - Скай Алекс - Страница 58

Эрвин стоял рядом слишком тихо. Я повернулась.

— Что?

Он смотрел на Центральный Камень. На нём появилась новая строка.

ДОМ КАСТЕН.

СТАТУС ЦЕНТРАЛЬНОЙ ПОДДЕРЖКИ:

ПРЕКРАЩЁН.

У меня внутри всё оборвалось. Флавия тоже увидела.

— Эрвин.

Он поднял руку.

— Не надо.

— Это подтверждение только системной поддержки. Мы ещё не знаем, что произошло с самой формой.

— Знаю.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Можно проверить позже.

— Флавия.

Она замолчала. Я смотрела на профиль Эрвина. Хотела сказать что-то правильное. Не нашла. Никакая фраза не могла сделать эту строку менее настоящей. Он отказался. Система услышала. Цена зарегистрирована.

— Жалеете? — спросила я очень тихо.

Эрвин повернулся.

— Вы уже спрашивали сегодня.

— Тогда было раньше.

— Пока нет.

— А если потом?

— Тогда, надеюсь, вы напомните мне, почему я это сделал.

— Вы просили не благодарить.

— Это другое.

— Вы постоянно меняете условия.

— Взаимно.

Я улыбнулась. Слишком слабо. Он заметил.

— Сольвейг.

— Что?

— Не смотрите на меня так.

— Как?

— Будто сейчас решаете остаться со мной из чувства вины.

Я застыла.

— Я не…

— Не надо.

Он говорил мягко. И от этого стало ещё хуже.

— Мы только что избавились от системы, которая смешивала желание человека с обязанностью. Я не собираюсь создавать вам новую.

Я хотела сказать ему, что дело не в вине. Что уже давно не в ней. Что я поняла это ещё в Совете, когда он положил родовую печать на стол. Что именно сейчас мне отчаянно хочется остаться. Не из-за Высшей формы. Не из-за его потери. Не из-за метки.

Просто рядом. Но вокруг нас стояли сотни людей. Флавия лишилась полномочий. Совет требовал объяснений. Освальд и Нисса пытались понять, что именно сделал Центральный Реестр. И к тому же на моей руке всё ещё оставалась последняя золотая линия. Она исчезла, прежде чем я успела ответить. Совсем.

Ни имени. Ни дуг. Чистая кожа. Я почувствовала странную пустоту. Не боль. Скорее отсутствие ощущения, к которому успела привыкнуть за последние дни. Я взглянула на Эрвина. Он тоже поднял руку. Его запястье было чистым. И одновременно исчезло ещё кое-что. То самое невидимое напряжение между нами, которое сопровождало почти каждую встречу с первого Зала.

Ощущение, что я заранее знаю, где он находится, даже не глядя. Тихая сосредоточенность, возникавшая, когда он подходил ближе. Магический фон. Его не стало. Я отступила на шаг. Эрвин почувствовал то же. Я увидела по лицу.

— Исчезло, — сказала я.

— Да.

— Полностью.

— Похоже.

Я отошла ещё на шаг. Ничего. Никакого внутреннего сопротивления расстоянию. Никакой невидимой нити. Никакого дракона внутри него, на которого я могла бы списать собственное желание подойти обратно. И от этого стало одновременно легче и страшнее. Потому что теперь оставался только один способ проверить, что из пережитого принадлежало нам.

Жить дальше. Без метки. Без подсказки. Без возможности обвинить Реестр. Вокруг люди начинали понимать то же самое. Кто-то расходился. Кто-то оставался рядом. Несколько пар уже говорили друг с другом без всякого внимания к Камню. Совет собирался возле Флавии. Левена обсуждала с председателем временную передачу полномочий.

Нисса поймала мой взгляд и почти незаметно улыбнулась. Я знала эту улыбку. Потом. Она точно собиралась поговорить со мной потом. Густав подошёл к Эрвину.

— Что с тобой?

— Нормально.

— Я не про метку.

— Я тоже.

Густав посмотрел на чистое запястье. Потом на меня.

— Понятно.

— Тебе ничего не понятно.

— Это я сегодня уже слышал.

Эрвин почти улыбнулся. Освальд подошёл к нам, держа Первую Печать. Я только сейчас поняла, что оставила её у Камня.

— Госпожа Эсмар.

— Да?

— Думаю, это ваше.

Я посмотрела на металл.

— Нет.

— Вы нашли способ её пробудить.

— Мы нашли.

Я взглянула на Эрвина. Освальд понял.

— Тогда куда?

Нисса ответила за меня:

— В Имперский архив.

— В открытый фонд, — добавила я.

Она широко улыбнулась.

— Это собиралась сказать.

— Чтобы через пару сотен лет никто опять не решил, что лучше спрятать?

— Сделаю десяток копий описания.

Освальд протянул ей Печать.

— Тогда я наконец перестану искать.

— Не расслабляйтесь. Мне понадобятся все ваши семнадцать лет документов.

— Все?

— Все.

— Там несколько шкафов.

— У меня архив.

— Теперь я начинаю вас бояться.

— Поздно.

Густав рассмеялся. Даже Эрвин. И на секунду посреди разрушенной церемонии, громких споров Совета и сотен людей, только что получивших обратно право выбирать, всё стало неожиданно живым. Флавия подошла сама. Без серебряной цепи она выглядела непривычно. Не слабее. Просто иначе.

— Сольвейг.

— Да?

— Я должна кое-что сказать.

Эрвин остался рядом, но не вмешивался.

— Если хотите извиниться…

— Не хочу.

Я подняла бровь.

— Хорошее начало.

— Извинение сейчас ничего не изменит. Я знала достаточно, чтобы понимать, что лишаю людей выбора, и всё равно решила продолжить.

— Тогда зачем подошли?

Она посмотрела на чистое запястье.

— Потому что была неправа в одном важном месте.

— Только в одном?

— Сейчас — в одном.

Несмотря ни на что, я улыбнулась.

— Говорите.

— Я считала, что свободу можно вернуть потом. После подготовки. После ещё одного поколения. После того, как мы построим безопасный переход.

— Удобное «потом».

— Да.

Она посмотрела на людей в Зале.

— Но если право существует только после того, как власть решит, что разрешать его безопасно, это не право.

Я молчала.

— Вы заставили меня это увидеть.

— Не уверена, что именно я.

Флавия перевела взгляд на Эрвина.

— Вы оба.

Он не ответил.

— Что будет теперь? — спросила я.

— Совет проведёт расследование.

— Вас отстранят.

— Уже.

— Суд?

— Вероятно.

Она говорила спокойно.

— И вы не собираетесь бежать?

— Куда?

— Не знаю. У влиятельных людей обычно есть загородный дом, дальние родственники и очень удобные экипажи.

— У меня тоже есть.

—И?

— Если я действительно считала свои решения необходимыми для Империи, было бы странно теперь убегать от Империи, когда она решит, что делать со мной.

Это было настолько в её характере, что спорить не хотелось.

— Освальд передаст документы, — сказала я.

— Знаю.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Там будут не только ваши решения.

— Знаю.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Закрытая комиссия Совета тоже станет публичной.

— Надеюсь.

Я удивилась.

— Почему?

— Потому что иначе меня очень удобно сделать единственной виновной.

Вот теперь я поняла.

— А система существовала задолго до вас.

— Именно.

— И многие нынешние советники её сохраняли.

— Да.

Флавия посмотрела на Центральный Камень.

— Если из всего этого получится история о злой главе Палаты, которую победили правильные люди, через десять лет найдётся новая глава Палаты и всё начнётся иначе, но с тем же результатом.

— Поэтому правда должна быть полной.

— Верно.

Я неожиданно протянула руку. Не для дружбы. Не для прощения. Просто жест признания. Флавия посмотрела. Потом пожала.

— Не думала, что вы это сделаете.

— Не привыкайте.

— Кажется, это тоже ваша фраза.

— Сегодня все воруют мои фразы.

Она отпустила руку.

— Совет уже ждёт.

— Удачи.

Флавия посмотрела на меня почти с удивлением.

— Вы желаете мне удачи?

— В том, чтобы рассказать правду. С остальным разбирайтесь сами.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Справедливо.

Она ушла. Левена встретила её у ступеней. Они вместе направились к Совету. Я осталась возле Эрвина. Впервые за всё время никто не требовал от нас решения. Никакой служитель. Никакой закон. Никакая метка. Это оказалось непривычно.