Истинность отменяется, дракон! (СИ) - Скай Алекс - Страница 53

Я.

В первый раз я не заставила метку исчезнуть силой. Я увидела границу. Нашла слой. Прикоснулась в правильной точке. Может быть, и здесь нужно то же самое.

— Свет, — сказала я.

Нисса поняла.

— Что?

— Мне нужен боковой свет. Я должна увидеть поверхность.

— Сейчас?

— Да!

Эрвин встал между мной и движущимися служителями. Густав каким-то образом действительно создал вокруг нас свободное пространство. Я наклонила Печать. Свет Центрального Камня прошёл по металлу. Вот. На поверхности существовали две линии. Одна старая. Другая сверху. Я почувствовала прилив надежды.

— Её тоже изменили.

Освальд замер.

— Что?

— На Печати второй слой.

— Невозможно.

Я даже не посмотрела.

— Пожалуйста, только не это слово.

Провела пальцем по краю. И ничего не почувствовала. В первый день неправильная линия метки отзывалась теплом. Здесь металл оставался холодным. Я попробовала снова. Нашла разрыв. Надавила. Ничего.

— Почему?

Эрвин обернулся.

— Что происходит?

— Я вижу слой, но не могу его отделить.

— Может, нужен Камень?

Я приложила Печать снова. Попробовала провести пальцем по линии одновременно. Ничего. Золотой свет вокруг усиливался. По залу шёл единый гул. Люди кричали. Я посмотрела на ближайшую пару. Их метки уже замыкались.

— Нисса, сколько времени?

Она смотрела на знаки под потолком.

— Не знаю. Минуты. Может меньше.

Я снова нажала.

— Давай же.

Печать молчала.

— Сольвейг.

Эрвин стоял рядом. На его руке появились первые золотые линии. Я увидела. И всё внутри провалилось.

— Нет.

Он посмотрел на запястье. Метка формировалась быстро. Не та первая. Эта была плотнее. Сразу замкнутая.

— Не трогайте, — сказал Освальд.

Я почти рассмеялась.

— Очень поздний совет.

На моей руке вспыхнуло тепло. Я опустила глаза. Золотая линия прошла от основания ладони к запястью. Вторая обвила руку. И почти сразу появились дополнительные ветви. Верхний слой. Без нижнего. Без незамкнутых дуг. Система больше не показывала возможность. Она сразу писала результат.

— Сольвейг, — сказал Эрвин.

— Знаю.

Я прижала палец к центральной линии. Так же, как в первом Зале. Нашла край. По крайней мере должна была найти. Ничего. Поверхность метки была цельной.

— Где разрыв?

Нисса подошла.

— Что?

— Его нет.

Я провела пальцем снова.

— Должен быть.

— Они отключили промежуточный слой.

— Но поздний рисунок всё равно наложен сверху.

— Возможно, теперь он сразу становится частью основной структуры.

— Нет.

Я не принимала. Не могла. В первый раз всё было таким ясным. Чужой слой. Свой слой. Граница. Теперь границы не существовало. Я попробовала надавить на центральную точку. Болью это не было. Скорее жёстким сопротивлением. Будто пытаешься сдвинуть линию, которая является частью самой поверхности.

— Снимайся, — прошептала я.

Ничего.

— Сольвейг.

Эрвин коснулся моего плеча.

— Ещё раз.

— Хватит.

— Нет.

Я вспомнила, как в первый день спокойно сказала ему, что собираюсь проверить вариант. Как он отпустил мою руку. «Делайте». Тогда система ещё оставляла дверь. Теперь её закрыли. Я прижала Первую Печать прямо к метке. Ничего. Освальд побледнел.

— Она не отвечает вам.

— Почему должна была?

— Потому что ваша первая метка повторяла её знак. Я думал…

— Думали, что именно поэтому я могу вмешиваться.

— Да.

— А теперь?

Он не ответил. Метка продолжала формироваться. На руке Эрвина уже появился полный узор. Я посмотрела на свой. Золотые линии сходились в центре. Потом произошло то, чего не было в первый раз. Внутри рисунка появились буквы. Я замерла.

— Эрвин.

Он посмотрел. На коже возникла первая строка.

Э.

Потом Р. Буквы складывались медленно, почти торжественно.

ЭРВИН.

Я перестала слышать зал. Кастен. Полное имя. Не просто знак рода. Не символ совместимости. Система буквально вписывала его в меня.

— Что это? — спросила я.

Флавия подошла ближе. И по её лицу поняла: даже она не ожидала.

— В окончательных соединениях великих линий имя иногда проявляется внутри метки.

— Иногда?

— При полном родовом закреплении.

Я подняла глаза.

— Полном?

Флавия посмотрела на Эрвина.

— Система считает сочетание завершённым.

— Я ничего не подтверждала.

— Я знаю.

Вот смысл её страха. Она действительно зашла дальше, чем планировала. Техническое изменение, которое должно было закрепить союзы сразу, оказалось сильнее прежней процедуры. Реестр больше не спрашивал даже формально.

— Остановите, — сказал Эрвин.

Флавия повернулась к Освальду.

— Отключение?

— Центральный контур закрылся.

— Аварийное прекращение?

— Отрежет весь дворцовый узел.

— Делайте.

Освальд бросился к панели. Нисса схватила Флавию за руку.

— Вы только что говорили, что нельзя рисковать контурами.

— Теперь риск другой.

— Какой?

Флавия смотрела на моё запястье.

— Реестр не должен был завершать союз без формулы.

Тишина внутри меня стала почти абсолютной.

— То есть вы не знали.

— Нет.

— Но запустили.

Она не отвела взгляд.

— Да.

Как страшно иногда звучит честность. Эрвин взял мою руку.

— Сольвейг, смотрите на меня.

— Зачем?

— Потому что вы сейчас снова будете пытаться снять метку.

— Конечно.

— Сначала остановитесь.

— Зачем?

— Вы уже повредили кожу.

Я посмотрела. Под пальцем действительно появился красный след от слишком сильного давления. Я даже не заметила.

— Мне всё равно.

— Мне нет.

Он перехватил мои пальцы.

— Отпустите.

— Нет.

Я резко подняла глаза.

— Эрвин.

— Вы не понимаете, что делаете.

— Поэтому должна разобраться.

— Не сейчас.

— Через минуту она станет окончательной!

Он посмотрел на метку.

— Возможно, уже стала.

Фраза ударила сильнее всего остального. Я вырвала руку.

— Нет.

Провела по линии ещё раз. Ничего. Попыталась найти второй слой возле имени. Ничего. Надавила на центральную точку. Ничего. В первый день метка словно была старой записью, которую можно осторожно разделить по времени нанесения. Теперь передо мной лежал единый текст. Без исправлений. Без краёв. Без места, за которое можно ухватиться.

Я приложила Первую Печать к запястью. Холодный металл. Никакой реакции.

— Работай.

Ничего.

— Сольвейг, — тихо произнёс Эрвин.

Я подняла глаза. Его собственная метка тоже завершилась. В центре появилось моё имя.

СОЛЬВЕЙГ ЭСМАР.

Он смотрел на буквы. Потом на меня.

— Это не делает решение нашим.

— Но система считает иначе.

— Пусть считает.

— Вы не понимаете.

— Понимаю.

Он подошёл ближе. Вокруг нас всё ещё гудел зал, Освальд пытался остановить центральный контур, Нисса спорила с Флавией, сотни людей рассматривали новые метки. А Эрвин смотрел только на меня.

— Метка может написать что угодно.

— Очень своевременное утешение.

— Я серьёзно.

— Ваше имя на моей руке.

— И ваше на моей.

— Она не стирается.

Он замолчал. И вот это молчание сказало больше любой красивой фразы. Потому что он тоже боялся. Не самой связи. Того, что теперь мы никогда не узнаем, где заканчивается она и начинаемся мы. Я снова попробовала коснуться линии. Эрвин не остановил. На этот раз пальцы двигались осторожно.

Центральный узел. Край. Переход. Ничего. Метка была цельной. Там, где раньше я видела два слоя, существовал только один. Я попыталась вспомнить ощущение первого раза. Белая линия сместилась почти сразу. Потом распалась. Теперь золотой рисунок даже не дрогнул. Первая Печать в другой руке оставалась холодной. Моя способность исчезла.

Нет. Возможно, её вообще никогда не было. Возможно, я смогла снять первую метку только потому, что система позволяла отказ. А сейчас Флавия уничтожила сам промежуток, в котором этот отказ мог существовать. Я посмотрела на женщину у трона. Она поняла по моему лицу.