Истинность отменяется, дракон! (СИ) - Скай Алекс - Страница 5

Он молчал. Эрвин произнёс:

— Ответьте.

Служитель перевёл на него взгляд.

— На стадии первичного проявления нельзя вмешиваться в структуру метки.

— Что считается вмешательством?

— Намеренное воздействие.

— Например?

Служитель не ответил. Я посмотрела на собственный палец, всё ещё лежавший рядом с тонкой белой линией. Под ним ощущалось слабое тепло. И странная шероховатость. Не физическая. Скорее впечатление, что рисунок сопротивляется прикосновению. Я сдвинула палец на миллиметр. Белая линия дрогнула. В зале кто-то вскрикнул. Эрвин мгновенно перехватил мою руку за пальцы, но не отдёрнул.

— Подождите.

— Вы тоже увидели?

— Да.

Белая линия действительно сместилась. Совсем немного. Как слой изображения, лежащий поверх другого. Я перестала слышать зрителей. Передо мной была загадка. А загадки всегда действовали на меня опасно. Страх не исчез. Я прекрасно понимала, что нахожусь посреди чужого дворца, окружённая людьми, чьих законов не знаю, и собираюсь сделать что-то, что служитель государственного Реестра только что прямо запретил.

Но теперь отказ от действия пугал сильнее. Если эту линию действительно добавили поверх другой, подтверждение могло закрепить именно её. Навсегда. Я взглянула на Эрвина.

— Отпустите.

— Что вы намерены сделать?

— Проверить один вариант.

— Какой?

— Попробовать отделить верхний слой.

Его брови поднялись.

— Вы говорите о магической метке как о старой записи на бумаге.

— Пока это единственное, в чём я хоть что-то понимаю.

— А если вы повредите настоящую связь?

Я честно задумалась.

— Тогда вам не придётся жениться на женщине, с которой вы знакомы четверть часа.

— Вы снова предполагаете, что я хочу избавиться от связи.

— А вы снова не ответили, хотите ли её.

— Я ещё не знаю.

— Вот видите. У нас удивительно много общего.

Его взгляд задержался на моём лице.

— Например?

— Мы оба хотели бы сначала разобраться.

Несколько секунд он молчал. Затем отпустил мои пальцы.

— Делайте.

— Лорд Кастен! — почти выкрикнул служитель.

Эрвин повернулся к нему.

— Если Реестр безошибочен, госпожа Эсмар ничего не сможет изменить.

Ловко. Я едва удержалась от улыбки. Служитель это понял. Его лицо стало серым.

— Последствия могут быть непредсказуемы.

— Назовите конкретные.

— Я не имею права обсуждать внутреннее устройство Реестра перед посторонними.

— Она моя истинная, — произнёс Эрвин. — Согласно вашему же утверждению.

Служитель сжал губы.

— Подтверждение не завершено.

— Тогда определитесь, кем она является.

Ответа не последовало. Я снова посмотрела на метку. Центральная белая линия проходила через место, где два рисунка пересекались. Я провела по ней пальцем. Тепло усилилось. Не больно. Скорее предупреждающе. Узор светился всё ярче. Я попробовала сделать то, что делала когда-то с повреждёнными страницами: не тянуть, не давить, а найти направление, в котором поздний слой уже сам отделялся от основы.

Палец остановился возле крошечного разрыва. Вот он. Начало.

— Что вы видите? — тихо спросил Эрвин.

— Край.

— Чего?

— Не знаю.

Я осторожно надавила. Белая линия под пальцем разошлась. Не кожа. Свет. Он будто раскрылся на два тончайших слоя. Служитель побежал к нам. Эрвин сделал шаг в сторону и оказался между ним и мной.

— Не мешайте ей.

— Вы не понимаете, что позволяете!

— Тогда объясните.

Я почти не слушала. Свет двигался. Верхний рисунок начал терять форму. Одна линия погасла. Затем другая. По залу прокатился общий вздох. Я перестала касаться метки. Узор продолжил исчезать сам.

— Я ничего больше не делаю, — сказала я.

Эрвин смотрел на моё запястье.

— Вижу.

Через несколько секунд от верхнего слоя осталась только тонкая окружность возле центрального символа. Зато нижний рисунок стал отчётливее. Он был совсем другим. Проще. Красивее. И почему-то незавершённым. Две дуги подходили друг к другу, но не соединялись. Между ними оставался маленький промежуток.

— Почему они не замыкаются? — спросила я.

Эрвин покачал головой.

— У обычной метки нет разрыва.

— Значит, эта не обычная.

Служитель остановился в нескольких шагах.

— Вы должны немедленно завершить подтверждение.

Я подняла глаза.

— Именно сейчас?

— Пока связь ещё стабильна.

— Почему?

— Потому что…

Он осёкся. Я поняла.

— Потому что она может исчезнуть.

Никто не ответил. И это оказалось самым ясным ответом за всю церемонию. Я взглянула на Эрвина. В его лице больше не осталось ни тени прежней уверенности.

— Похоже, истинность всё-таки можно изменить.

— Похоже, — сказал он.

Седой служитель шагнул ближе.

— Госпожа Эсмар, я официально требую, чтобы вы завершили процедуру.

— Требуете?

— Согласно закону…

— Я уже спросила вас про добровольность.

— Отказ от подтверждения не предусмотрен.

— Это не одно и то же.

Он стиснул зубы.

— Вы создаёте ситуацию, которой не существует.

— Боюсь, она уже существует.

Я протянула руку к Камню. Служитель повысил голос:

— Не касайтесь печати!

Эрвин посмотрел на меня.

— Вы уверены?

Нет. Конечно, нет. Я не знала, что произойдёт через секунду. Не знала, может ли Камень причинить мне вред. Не знала, почему метка состоит из двух слоёв. Не знала даже, кто именно смотрит на Эрвина из глаз Сольвейг Эсмар и почему прежняя хозяйка этого тела исчезла, оставив после себя только несколько обрывочных ощущений и чужую жизнь, в которую мне пришлось войти без объяснений.

Но одно я знала точно. Если сейчас произнесу формулу только потому, что несколько сотен человек считают отказ невозможным, завтра я буду ненавидеть себя сильнее, чем кого-либо в этом Зале.

— Нет, — сказала я.

Эрвин нахмурился.

— Нет — вы не уверены?

— Нет — я не подтверждаю связь.

Тишина накрыла зал постепенно. Сначала замолчали ближайшие ряды. Потом галереи. Через несколько секунд не осталось даже шёпота. Седой служитель посмотрел на меня так, будто я только что заявила о намерении отменить восход солнца.

— Вы не можете отказаться от истинности.

— Тогда почему вы так беспокоитесь, что я это сделаю?

Его губы дрогнули. Эрвин медленно выпрямился.

— Сольвейг, — произнёс он, — если вы откажетесь сейчас, мы не знаем последствий.

— Если соглашусь, мы тоже их не знаем.

— Верно.

И снова это было не то, чего я ожидала. Я смотрела на мужчину, которого древняя магия только что назначила мне в спутники жизни, и понимала, что легче было бы, окажись он самоуверенным чудовищем. Тогда всё стало бы просто. Отказаться от чудовища легко. Гораздо сложнее отказаться от человека, который способен посреди собственного публичного унижения признать твою правоту.

— Вы не станете меня останавливать? — спросила я.

Эрвин взглянул на метку на своём запястье. Его рисунок тоже изменился. Верхний слой исчезал синхронно с моим.

— Я хочу знать правду, — сказал он. — Даже если она окажется неудобной.

— В таком случае у нас действительно есть кое-что общее.

— Кроме способности раздражать Палату?

Я не ожидала шутки. И рассмеялась. Негромко. Совершенно не вовремя. Эрвин снова почти улыбнулся. Всего на секунду. Потом я положила ладонь на Камень. Тепло ударило вверх по руке. Все золотые линии внутри чёрной поверхности остановились. Над возвышением появился светящийся символ. Седой служитель что-то сказал, но я не разобрала слов.

Я смотрела только на свою руку. Оставшийся рисунок начал бледнеть. Медленно. Спокойно. Будто никогда и не принадлежал коже. Одна дуга погасла. Вторая стала прозрачной. Центральный знак задержался чуть дольше. Я почувствовала странное движение где-то глубоко внутри — не физическое, скорее ощущение внезапно освободившегося пространства. А затем метка исчезла полностью.