Истинность отменяется, дракон! (СИ) - Скай Алекс - Страница 40

— Нет.

— Если бы знал?

— Не знаю.

— А мне кажется, знаю.

Эрвин повернулся.

— Откуда?

— По тому, что вы о нём рассказываете.

— Вы познакомились с ним по двум портретам и нескольким историям.

— Я умею работать с неполными источниками.

Он засмеялся.

— Это профессиональное высокомерие.

— Наблюдение.

— Разумеется.

Мы снова замолчали. Потом я сказала:

— Я могу согласиться.

Эрвин мгновенно перестал улыбаться.

— Нет.

— Вы даже не спросили, о чём.

— Знаю.

— Не знаете.

— Хотите сказать, что можете завершить союз, чтобы сохранить мою форму.

— Как вариант.

— Нет.

— Почему вы имеете право обсуждать собственную жертву, а я свою нет?

— Потому что ваша будет сделана под давлением моей потери.

— А ваша — под давлением моей свободы.

— Это не одно и то же.

— Объясните разницу.

Он повернулся ко мне всем корпусом.

— Мой отказ возвращает вам состояние, в котором вы ничего мне не должны. Ваше согласие создаёт обязательство ради того, чтобы я что-то сохранил.

— Но если я сама решу?

— Тогда сначала решите, хотите ли меня.

Фраза прозвучала совершенно просто. Я перестала дышать на полсекунды. Эрвин продолжил:

— Не Высшую форму Кастенов. Не Северный контур. Не спокойствие Совета. Меня.

— Это нечестный вопрос.

— Почему?

— Потому что я знаю вас два дня.

— Именно.

— И вы хотите получить ответ сейчас?

— Нет.

— Тогда зачем спрашиваете?

— Чтобы вы не подменили этот вопрос другим.

Вот человек, которого вчера утром я считала частью системы, где женщине предлагают сначала связать жизнь с незнакомцем, а потом разобраться. Теперь он сам отказывался принимать согласие, пока не будет уверен, что оно относится к нему. Я посмотрела на его профиль. Что-то внутри сдвинулось. Не резко.

Не как метка. Гораздо тише. И потому страшнее.

— Хорошо, — сказала я.

— Что?

— Не буду соглашаться ради формы.

— Спасибо.

— Но и вы ничего не решаете ради меня без разговора.

— Обещал.

Карета остановилась. Эрвин открыл дверцу.

— Приехали.

Я вышла и увидела городскую резиденцию Кастенов впервые. Если Старый дом выглядел уснувшим, этот жил на полную силу. Слуги. Экипажи. Охрана. Люди с документами. И едва мы вошли в холл, к нам направился Густав. Он был безупречно одет, но выражение лица ясно сообщало, что ночь для него тоже оказалась слишком короткой.

— Лорд Кастен.

— Густав.

— Совет прислал два уведомления, Палата три, а ваш двоюродный дядя требует объяснить, почему о помолвке узнал от регистратора.

Я заинтересовалась.

— Что вы ответили?

Густав посмотрел на меня.

— Что лорд Кастен был занят.

— Прекрасный человек.

— Благодарю.

Эрвин вздохнул.

— Где родовая печать?

Густав перестал улыбаться.

— В кабинете.

— Принеси.

— Зачем?

— Густав.

— Я услышал приказ. Хочу понимать причину.

Эрвин посмотрел на него.

— Возможно, сегодня я откажусь от привилегии Высшей линии.

Густав побледнел.

— Что?

Я впервые увидела, как человек, до этого способный принимать любое безумие текущего дня с почти философским спокойствием, полностью теряет готовый ответ.

— Это шутка?

— Нет.

— Из-за госпожи Эсмар?

— Нет.

Я сразу посмотрела на Эрвина. Он продолжил:

— Из-за того, что привилегия оказалась основана на системе, которая лишает другую сторону реального выбора.

Густав перевёл взгляд на меня. Я покачала головой.

— Я пытаюсь его отговорить принимать решение сегодня.

— Впервые за день у нас полностью совпадают позиции.

Эрвин снял перчатки.

— Мне нужна печать для заседания.

— Чтобы просто обсудить?

— Да.

Густав смотрел на него ещё несколько секунд.

— Я принесу. Но если вы собираетесь сделать то, что я думаю, сначала выслушаете меня.

— Хорошо.

— И поверенного.

— Хорошо.

— И главу Северной службы.

— Нет.

— Почему?

— Потому что тогда до начала заседания здесь будет половина рода.

— Верно.

— Густав.

— Уже иду.

Он ушёл. Я взглянула на Эрвина.

— Влиятельный человек.

— Он работает с моей семьёй почти двадцать лет.

— И поэтому спорит с вами?

— Поэтому.

— Мне нравится ваш подход к людям.

— Некоторые считают его неудобным.

— Не представляю почему.

Через несколько минут Густав вернулся. В руках он держал небольшую тёмную коробку. Поставил её на стол. Эрвин открыл. Внутри лежал тяжёлый перстень из почти чёрного металла. Я видела его раньше. В архиве. На регистрации. На руке Эрвина. Только не понимала, что он означает настолько многое.

— Это родовая печать?

— Печать главы Кастен, — ответил Густав. — И знак права дома на отдельное место среди великих линий.

— Она связана с Высшей формой?

Эрвин взял перстень. На поверхности находился тот же символ, который я видела возле входа в Старый дом, только здесь линии были значительно сложнее.

— С самим обращением нет. С юридической привилегией — да.

— Значит, снять её не значит перестать быть Кастеном.

— Нет.

Густав резко сказал:

— Но передать её Совету означает приостановить использование особых прав главы великой линии до решения вопроса.

Я взглянула на Эрвина.

— Вы не говорили.

— Потому что пока ничего не собирался передавать.

— Пока?

— Сольвейг.

— Нет. Мне не нравится это «пока».

Густав почти незаметно кивнул в мою сторону.

— Наконец кто-то говорит разумно.

— Вы удивительно быстро создали союз, — заметил Эрвин.

— Не с Палатой, если вас это утешит.

Эрвин надел перстень. Я почему-то почувствовала облегчение. Он заметил.

— Я обещал.

— Помню.

— Тогда почему смотрите так, будто собирались связать мне руки?

— Рассматривала вариант.

— Это уже не входит в условия помолвки.

— Добавим.

Густав посмотрел между нами.

— Я не хочу знать.

— Правильное решение, — сказали мы одновременно.

На заседании Совета было намного больше людей, чем вчера. Не двенадцать. Почти три десятка. Большой зал отличался от Малого: здесь полукруг стола поднимался уступами, словно каждый ряд должен был видеть остальных. Над центральным местом висел герб Империи, по обе стороны — знаки великих домов. Я нашла Кастенов почти сразу.

Тот же символ. Флавия уже находилась внутри. Левена стояла за её креслом. Когда мы вошли, разговоры стихли не сразу, но достаточно быстро, чтобы я почувствовала себя снова в Зале Истинности. Только теперь я знала значительно больше. И это почему-то не помогало. Председательствовал седой мужчина, которого я видела на предыдущем заседании.

— Лорд Кастен. Госпожа Эсмар.

Мы заняли места в нижнем секторе. Флавия передала секретарю несколько документов. Председатель посмотрел на Эрвина.

— Глава Палаты сообщила, что вы запросили разъяснение по статусу родовой привилегии.

— Да.

— Вопрос связан с отказом от незавершённого истинного союза?

— Да.

Шёпот прошёл по залу. Я почувствовала на себе десятки взглядов. Один мужчина справа не выдержал:

— Вы всерьёз рассматриваете окончательный отказ после того, что произошло вчера?

Эрвин посмотрел на него.

— А что именно произошло вчера, советник?

— Реестр определил вашу пару.

— Реестр определил родовое сочетание.

По залу снова прошёл шум. Теперь все услышали разницу. Председатель поднял руку.

— Прошу соблюдать порядок. Леди Роэн, Совет получил ваше заключение?

— Да.

Флавия встала.

— Современная система Центрального Реестра действительно использует родовые показатели как основной механизм приоритета. В отдельных случаях великих домов существовали предварительно установленные сочетания.