Истинность отменяется, дракон! (СИ) - Скай Алекс - Страница 15

— На стол.

Книга выглядела старой, но хорошо сохранившейся. Металлические уголки защищали переплёт, а на корешке стоял год. Тот самый. Сотрудник вышел. Нисса закрыла дверь секции.

— Зачем?

— Если там действительно запись советного уровня, я предпочитаю сначала увидеть её сама.

— Можете закрывать архивные помещения изнутри? — спросила я.

— Я хранитель.

— Начинаю завидовать вашей работе.

— Подождите, пока увидите ежегодную проверку фондов.

Она открыла книгу. Страницы были разграфлены на столбцы: дата, номер операции, уровень доступа, краткое описание, подпись регистратора. Нисса быстро нашла нужный месяц.

— Номер карточки?

Эрвин назвал. Мы провели пальцами вдоль строк, не касаясь бумаги. Номера шли последовательно. Только нашего не было. После предыдущего сразу стоял следующий.

— Пропуск, — сказала я.

— Нет.

— Что «нет»?

Нисса приблизила страницу.

— Не пропуск.

Она указала на тонкую линию у корешка.

— Здесь удалён лист.

Я наклонилась. Разница была почти незаметной, но количество нитей в сшивке не совпадало.

— Вырезали?

— Очень давно.

— Можно определить когда?

— Примерно. Если края потемнели одинаково с остальными, прошло много лет.

Эрвин посмотрел на книгу.

— То есть запись карточки уничтожили.

— Бумажную запись операции — да.

— Но карточку оставили.

— Именно.

Я провела взглядом по соседним страницам.

— А если нужная строка была не на отдельном листе?

— Что вы имеете в виду?

— Если вырезали страницу, на ней было несколько операций. Почему уничтожать десятки записей ради одной?

Нисса замерла.

— Потому что скрывали не одну.

Мы посмотрели друг на друга. Она быстро перелистнула назад. Потом вперёд.

— Проверим номера.

Эрвин подошёл ближе. Нисса назвала диапазон отсутствующих операций. Двадцать семь.

— Двадцать семь карточек, — сказала я.

— Минимум, — ответила она.

— Можно найти их по регистрационным номерам?

— Если они сохранились в отдельных коробках.

Мы втроём почти одновременно посмотрели в сторону шкафов. Следующий час оказался самым странным рабочим часом в моей жизни. И, одновременно, самым знакомым. Нисса приносила коробки. Эрвин искал номера по таблице. Я проверяла карточки. Из двадцати семи нашли двадцать три. Две были официально закрыты из-за смерти одного из участников до прохождения церемонии.

Ещё две отсутствовали. Но самое важное обнаружилось на пятой карточке. Дата. Та же особенность. Первичная запись создана задолго до фактического определения.

— Эта пара прошла церемонию? — спросила я.

Нисса проверила справочник.

— Да. Девять лет спустя.

— Результат совпал?

— Полностью.

Мы нашли следующую. То же. Третью. Снова. Некоторые записи создавались за пять лет. Некоторые за десять. Одна — за двадцать два года до церемонии.

— Это не случайность, — сказала я.

Эрвин стоял у другого края стола.

— Уже давно нет.

Я смотрела на разложенные карточки. Разные фамилии. Разные годы. Но в структуре изменений существовало что-то общее. Не только ранняя дата. Я взяла просмотровую пластину Ниссы и положила на одну запись.

— Вот.

— Что? — спросила она.

— Нижний угол.

В карточке существовал тот же дополнительный слой, который я видела на нашей сегодняшней записи. Тонкая вставка. Почти незаметная.

— У этой тоже, — сказала Нисса после проверки следующей.

Эрвин подал третью.

— И здесь.

Мы проверили ещё несколько. Одинаково. Кто-то создавал раннюю карточку, затем спустя годы накладывал новую информацию, которую система воспринимала как естественное продолжение исходной записи. Я вспомнила собственную метку. Два слоя. Один старый. Второй поверх него.

— Это тот же принцип, — сказала я.

Эрвин понял сразу.

— Метка.

— Да.

Нисса посмотрела между нами.

— Объясните.

Я рассказала ей, что увидела в Зале: более простой первоначальный рисунок и сложный верхний слой, который получилось отделить. Нисса слушала без единой шутки. Когда я закончила, она медленно села.

— То есть вы предполагаете, что Реестр может не просто хранить изменённые записи.

— Я предполагаю, что изменённая запись влияет на то, что показывает Камень.

— Это означает…

Она не договорила. Ей и не требовалось. Если двадцать семь ранних карточек соответствовали будущим «истинным» союзам, вопрос уже заключался не в одной подделанной дате. Кто-то мог заранее назначать результаты. Я посмотрела на десятки документов.

— Нам нужно понять, кто были эти люди.

— В смысле? — спросил Эрвин.

— Почему выбрали именно их. Семьи, должности, наследство, политическое положение. Что у них общего.

Нисса встала.

— Для этого понадобится старая книга союзов.

— Ещё одна?

— Не операционная. Родовая. В ней фиксировали уже завершённые браки и последующие изменения статуса.

— Она здесь?

— В соседней секции.

Эрвин посмотрел на окно. За стеклом уже становилось темнее.

— Сколько займёт?

— Если не будете мешать — меньше.

— Я начинаю чувствовать себя лишним.

— Наконец-то.

Я взглянула на него.

— Не уходите.

Слова вырвались быстрее, чем я успела решить, хочу ли их произносить. Эрвин замер. Нисса вдруг очень заинтересовалась документами. Я почувствовала, как лицо становится теплее.

— То есть… вы знаете семьи, — добавила я. — Лучше нас.

— Разумеется.

— Это я имела в виду.

— Я ничего не сказал.

— Но подумали.

— Вы же не умеете читать мысли.

— Пока нет.

Уголок его рта поднялся.

— Останусь.

Нисса подняла голову.

— Отлично. Идём за книгой.

Когда она отвернулась, я тихо сказала:

— Если расскажете кому-нибудь, что я попросила вас остаться, буду всё отрицать.

— Кому я расскажу?

— Вашему дракону.

— Он слышал.

Я взглянула на него. Эрвин спокойно пошёл вслед за Ниссой. Несколько секунд я стояла на месте. Потом догнала.

— Вы сейчас пошутили?

— Возможно.

— Эрвин.

— Архив ждёт.

— Я начинаю понимать, почему родственники научились молчать сами.

Старая книга союзов оказалась такой большой, что Нисса несла её вместе с помощником. Когда том лёг на стол, пыль не поднялась — архив явно содержали слишком хорошо для подобного театрального эффекта. На обложке золотыми буквами было выведено:

РОДОВЫЕ СОЮЗЫ. ЦЕНТРАЛЬНЫЙ РЕЕСТР.

Нисса открыла книгу на нужном периоде.

— Здесь записи располагаются по датам окончательного подтверждения.

— Значит, придётся искать все двадцать три пары.

— Да.

— Наконец работа, достойная вечера.

Эрвин взглянул на меня.

— Вы действительно рады.

— Я предпочитаю задачу, у которой есть метод решения.

— Даже если результат может разрушить представление Империи об истинности?

Я задумалась.

— Особенно тогда нужно быть аккуратными.

Мы начали. Нисса читала фамилии. Эрвин вспоминал роды. Я записывала закономерности на отдельном листе. Первая пара объединила два крупных земельных владения. Вторая прекратила многолетний спор о наследстве. Третья соединила драконий род с семьёй, контролировавшей важный торговый путь. Четвёртая дала Совету поддержку в приграничной области. На шестой я перестала считать совпадениями даже самые мелкие детали.

— Все союзы выгодные, — сказала я.

— Большинство аристократических браков выгодные, — возразил Эрвин.

— Но истинные вроде бы определяются независимо от выгоды.

— Да.

— Тогда почему каждый из этих двадцати трёх результатов оказался политически удобным?

Нисса добавила:

— И почему для каждого существует предварительная карточка задолго до церемонии.

Эрвин молчал. Мы продолжили. На полях книги встречались небольшие дополнительные пометки. Некоторые были сделаны другим почерком, но сами записи выглядели безупречно. Пока я не положила просмотровую пластину поверх страницы.