Новая жизнь Аделин (СИ) - Княжинская Елена - Страница 12

– Опомнись! Готфриду больше пятидесяти лет! Он нам с тобой в отцы годится.

– Тебе не все ли равно, с кем?

Ее слова стали последней каплей. Я не думала о том, правильно ли поступаю, пожалею ли, как будет выглядеть мое поведение со стороны. Я отвесила Агнес пощечину и демонстративно провела рукой по платью, словно испачкалась.

– Как ты посмела? – прошипела она, прижимая ладонь к щеке.

– Как старшая сестра, – ответила ей. – Сходи на кухню, приложи что-нибудь холодное.

Я села в экипаж и приказала трогать. Видала, как Агнес, подхватив подол платья, бросилась в замок. Знала, что она не простит мне этого унижения, что в ее лице я нажила себе врага. Тетки Берхарда, если она пожалуется им, займут ее сторону. Я бы проводила их, но, к сожалению, была не единственной хозяйкой здесь, несмотря на то что одна тянула бремя забот.

Пожалею ли я с о своем поступке? Уверена, что да. Но, если бы могла вернуться в прошлое, поступила бы так же. Агнес давно стоило поставить на место, разве что сделать это следовало в каком-то менее людном месте. Теперь слухов не оберешься. Пусть! Всем не угодишь, так что не стоит и пытаться.

Я попыталась успокоиться, привести мысли в порядок, сосредоточиться на предстоящем разговоре. Тщательно заготовленная речь теперь казалась глупой, бессмысленной. Слова Агнес заронили во мне сомнения. Что, если в них была доля правды? Насколько сильна была неприязнь между Ульфариксом и Берхардом? Мог ли жрец попытаться навредить ему открыто или поступил хитрее? Например, лишить меня магии, а дерева подпитки, тем самым показав, что боги недовольны хозяином Туманного утеса.

Нет, это просто невозможно! Как жить, если никому нельзя доверять?

Глава 14

Дом жреца располагался в живописной долине в окружении молодых яблонь. К нему вела вымощенная камнем дорожка, по обе стороны которой росли невысокие кустарники. Сам Ульфарикс большими садовыми ножницами обрезал куст жимолости. Действовал четко, уверенно, будто всю жизнь только этим и занимался. Может быть, стоило попросить у него совет по ведению хозяйства, а не по поводу магии, которую я по-прежнему не чувствовала?

– Проходи, дитя, – произнес жрец с какой-то особенной интонацией. – Я ждал тебя.

– Добра и света, – ответила ему, недоумевая, зачем могла ему понадобиться. О своем визите заранее не предупреждала. Своими планами ни с кем не делилась. У стен в замке, конечно, есть уши, но едва ли они способны слышать чужие мысли. Подобрала подол длинного платья и пошла навстречу хозяину дома.

Все здесь дышало тишиной и покоем. Даже воздух здесь казался каким-то особенным, наполненным незнакомыми ароматами, теплым, свежим. Ульфарикс указал рукой на дом. Сбоку от него, под навесом, стоял деревянный стол и две скамьи.

– Проходи, присаживайся, – произнес жрец. Спрятал ножницы в карман своего балахона. – Я постараюсь ответить на твои вопросы.

– Вы читаете мои мысли?

– Нет, но я прожил достаточно, чтобы научиться разбираться в людях, читать по лицам и видеть знаки.

Стоило нам подойти, как послышался приятный женский голос:

– Уль, у нас гости?

– Да, принеси нам меда с лепешками и чай.

– Не стоит беспокоиться, я ненадолго и, простите, с пустыми руками.

Следовало хоть немного узнать о жреце, прежде чем отправляться к нему домой. Повезло, что я застала его здесь. Он мог оказаться в школе. Храма, насколько мне было известно, ни здесь, ни в любом другом уголке страны не существовало. Его заменяли священные деревья и целые рощи. В Туманном утесе таким местом был холм с деревом чар.

Стройная миниатюрная женщина, слишком маленькая для такого великана, как Ульфарикс, принесла поднос с едой и напитками. Едва ли она была старше меня, но не мне судить о местных нравах.

Вслед за ней выбежали две девочки лет пяти-шести. Они на ходу отряхивали от муки платья и поправляли светлые короткие косички, которые торчали в разные стороны. К столу не подошли. Рассматривали меня издалека.

– Посмотрите, в каком виде вы вышли к гостье, – попеняла им женщина. – Стыдно!

– Мы только посмотрим и уйдем, – ответила одна из девочек, но я по глазам видела, что это ложь. Любопытство было сильнее ее.

– Папа обещал поиграть с ними, – надула губы другая.

– Папа поиграет с вами позже.

Женщина пыталась увещевать детей, даже взять за руки, но маленькие проказницы разбежались в противоположные стороны.

– Не будете слушаться маму… – жрец поднялся, нарочно сделал паузу. – Брида, забери их. Пусть перебирают пшеницу. В мешке еще достаточно осталось.

Девочки притихли, опустили головы, нехотя поплелись вслед за матерью. Одна даже всхлипнула. Брида погладила ее по голове, но добавила:

– Сами виноваты. Нечего было рожь с пшеницей мешать.

– Но ты же сама их смешиваешь, когда хлеб печешь.

– Мы помочь хотели.

Все трое скрылись в доме. Продолжение разговора я не услышала. Тяжело, конечно, с такими непоседами. Сколько терпения нужно родителям, сколько любви и мудрости, чтобы не сорваться, не накричать, а попробовать понять ребенка, воспитать его человеком. Сложно, но Брида выглядела счастливой. Ульфарикс, несмотря на внешнюю суровость, улыбался, провожая жену и детей взглядом.

– Боги дают испытания по силам, – неожиданно произнес он. Его слова напомнили мне проповедь отца Даниила, которую я слушала вместе с бабушкой. – Не от злобы или стремления наказать нас, хотя мы порой заслуживаем этого. Боги лишь направляют нас, когда мы сбиваемся с истинного пути, перестаем ценить дар жизни.

В моем случае боги поставили автобус на трамвайные рельсы и удивлялись, что он не двигался с места. Вслух я, конечно, этого не сказала. Меня и так здесь считали странной после эксперимента с растениями. Слухи уже поползли по деревням, только результата пока не было. Не стоило усугублять положение.

– Ты должна сама пройти свой путь, – продолжил жрец. – Я поддержу, но не сделаю этого за тебя. Одно лишь скажу: не бери на себя слишком много. Ты привыкла все нести на своих плечах, но не отталкивай руку помощи.

Ульфарикс обращался к Аделин, а мне казалось, что говорил обо мне. Я так жила со смерти родителей. Мне проще было что-то сделать самой, чем просить других. Не хотелось показаться навязчивой, слабой, неспособной постоять за себя. Рыцарей, даже просто порядочных мужчин, готовых поддержать, в моем окружении тоже не оказалось. Один раз доверилась и получила урок на всю жизнь.

– Найти бы эту руку, – ответила жрецу. На ум никто не пришел, кроме Готфрида. – Простите! Я ценю ваше участие и без толку трачу ваше время.

– Ты здесь, значит, тебе это нужно. Ешь и задавай свой вопрос, дитя. Моя жена замечательно готовит и не простит мне, если я отпущу тебя голодной.

Я и правда ничего не ела с утра. Отломила кусок лепешки, полила сверху жидким янтарным медом. Откусила. Вкусно! Сама не заметила, как потянулась за добавкой.

Хитрый жрец, видимо, и правда неплохо разбирался в людях. Он одобрительно кивал и улыбался, пока я ела. Наполнял мою кружку, стоило ей опустеть, и тоже отдавал должное пище.

Еда и травяной чай не только насытили меня, но и помогли успокоиться, собраться с мыслями. Я согрелась, расслабилась и вдруг, к своему стыду, вспомнила о том, что меня до сих пор дожидается возница. Паренек не жаловался, но чашка горячего чая не помешала бы и ему. Я обернулась и заметила подле него Бриду. Жрец проследил за моим взглядом и произнес:

– Я же сказал, что моя жена никого не оставит голодным.

– Вы точно читаете мысли.

Ульфарикс загадочно улыбнулся и не стал меня переубеждать. Под внимательным взглядом черных по-стариковски мудрых глаз стало немного не по себе. Я не знала, с чего начать, как подойти к проблеме, что не давала мне покоя.

– Вы счастливый человек и едва ли поймете меня.

Жрец мгновенно изменился в лице. Залпом выпил остатки остывшего чая, помолчал. Я почувствовала, как робость охватила меня.