Водяной 4 (СИ) - Паули Константин - Страница 6

Отсюда рождается таинственность духа природы, склонного к уединению, ведь жизнь Лешего тесно связана с тишиной деревьев и трав. Лишь посреди родной стихии способен ощутить он своё предназначение, тогда как вдали от неё теряет силу и уверенность.

Я постучал в дверь деликатно, насколько это возможно:

— Михаил Анатольевич, это я, Вадим. Пришёл Вас проведать.

Леший определённо видел меня по камерам, должен был узнать и тем не менее, медлил открывать двери, словно боялся, что за дверью спрятана не только наша компания, а целый отряд фанатиков с кольями, факелами и недобрыми намерениями.

— Я знаю, что Вы там, слышу Ваше дыхание.

— Ишь ты, слышит он… Я занят! — пророкотал из-за двери Леший. — Ты проведать меня пришёл? Проведал? Свободен. Ещё и чужака с собой привёл!

— Это не чужак, это из наших.

— Из кого это «из наших»? Из жителей леса? Ты городской, у нас с тобой разные «наши».

— Он барсук, вообще-то, — попытался оправдаться я. — К тому же я житель посёлка, а не города.

— А должен жить в озере, как встарь! — чтобы выразить своё возмущение, Леший открыл двери и смерил нас гневным взглядом.

— Это Руслан, кстати, — представил я оборотня. Парень растерянно кивнул, потом я показал на Лешего. — А это наш, как я недавно узнал, сторожил, дядя Миша, Леший.

— Руслан твой мажор и пижон, — немедленно прокомментировал внешность оборотня Леший. — Ладно. Чего стали тут, как попрошайки на паперти? Проходите.

Дверь скрипнула, и нас пустили. Он провёл нас в помещение неиспользуемого офиса, где пахло хвоей и старыми бумагами.

Он целенаправленно завёл нас в мёртвую зону камер, как будто искусственно создавал уединение от своей же системы безопасности.

Это было странно — самому создавать систему наблюдения, самому от неё прятаться и торчать там, как несчастный одинокий совёнок, сидящий в дупле.

Леший был не рад ни Руслану, ни мне. Его голос в тишине офиса был резким и неприятным, причём не только нам, но и ему самому.

— Дядя Миша, — спросил я в связи с задачкой, которой ставил передо мной Мегалит, — как ты без леса?

— Каком к низу, Водяной. А как бы ты себя чувствовал без водоёма? Смог бы жить посреди голой степи?

— Врать не буду, не смог бы. Но я бы переселился туда, где водоём есть.

— Ты меня сейчас гонишь из этих мест, Водяной? — немедленно обиделся Леший.

— Не приведи Правь, дядя Миша! Но лично у меня такая судьба, что каждую свою новую жизнь я начинаю в новом месте.

— В новом месте, говоришь? — выдохнул Леший. — Это хорошая новость. Значит, лет через сто ты отсюда уберёшься? Жду не дождусь.

— Ну, зачем Вы так, дядя Миша? Я, наоборот, хочу Вам помочь.

— Так в рекламе про «МММ» говорили, Водяной. Такой разговор заводят те, кто пытается меня объегорить, — не поверил мне Леший.

— А с Вас нечего брать, Михаил Анатольевич. Я говорю о лесе, о возможностях установить контакт, пусть и ограниченный, между человеком и природой. Или не совсем человеком.

— Каким человеком? А, ты про меня? Ты глупый, что ли, совсем? Я Леший. И леса нет. Как я могу установить связь с лесом, если его нет?

— А если мы всем миром соберёмся, купим Вам дом в посёлке, засадим участок соснами? — спросил я и попробовал улыбнуться недружелюбному старику. — Это улучшит Ваше настроение?

— А если я тебя в тазик с водичкой посажу, сможешь там поплавать?

— Смогу, конечно, если тазик по размеру тела.

— А я не смогу, Водяной! Разве можно заменить лес десятком сосен и берёз⁈ — взревел Леший. — Как живого человека нельзя заменить зелёной соплёй, даже если в ней есть следы егойного ДНК. Ты хочешь посадить десять кустов и назвать это мини-лесом? Это просто словоблудие, утешение в самообмане! Ты хочешь слепить мне на длинном заборе баннер с изображением соснового бора, и чтобы я успокоился?

Его слова были как ворчание и молитва, в них слышалась глупость старика и точность учёного.

Я вслушивался в его речь, готовый уловить лазейку, смягчить разногласия, прийти к соглашению, сгладить острые углы, однако столкнулся лишь с непреклонностью отказа, глубокой болью от потерь и страданий.

Леший — дремучий дед с острыми, как лезвие, убеждениями. Он свободно оперировал научными понятиями и техническими терминами, будто произносил магические формулы. Он, безусловно, мог быть грубым, хамом, но в то же время точным как прибор, который знает, где его калибровать. Научные познания Лешего поражали воображение, ведь казалось невозможным, чтобы лесной дух, охраняющий пути леса, берёгший пернатых обитателей и зелёные растения, столь уверенно владел наукой и техникой.

Эта самая противоречивость стала решающим фактором в загадке Мегалита. Истина заключалась в способности находить баланс между противоположностями.

— Дядя Миша, ну Вы же легко приняли интернет? Интернет — это вообще современная штука, её в истории мира никогда не было и даже ничего отдалённо похожего не водилось.

— Что ты сравнил нос с трамвайной ручкой? Интернет он как лес, ты там можешь прятаться на виду, можешь выйти и поговорить, может отвернуться и уйти, можешь обмануть, можешь выдать себя за другого, можешь оставаться невидимым. В интернете как в чаще, соблюдай правила и ты в безопасности. И притом там никто никому до конца не верит, ничего не боится, не удивляется. У меня даже ник на форумах — «Леший». А все думают, это кличка на основе имени Алексей, никому и в голову не придёт, что я и правда Леший.

— Ну вот, интернет Вы приняли, а изменения мира?

— Изменения! Водяной, ты меня не слышишь? До вонючих киммерийцев с хазарейцами тут везде был лес. Потом его повыжгли, да повытоптали, и лес стал меньше. И меньше! И меньше! К каждым новым народом и эпохой он становился меньше, пока немчура его на дрова не попилила и чтобы партизанам негде было спрятаться. Не помогло, кстати.

— Но людей становится больше! — возразил я. — Даже если бы я захотел вернуть лес, я не могу выгнать их с полей, чтобы обратно засадить лесом, не говоря про временные и финансовые затраты. Поля нужны для выращивания хлеба.

— Но ведь раньше твои люди где-то ж его растили? На кой ляд мой лес трогать⁈

— Раньше людей было меньше. Я только недавно статью читал в «Правде» о том, что человечества уже почти четыре с половиной миллиарда. Моргнул — их уже семь миллиардов, дядя Миша!

— Восемь, — поправил меня Руслан, который большую часть разговора в мудрости своей помалкивал, пока «старики» общаются на повышенных тонах.

— Тем более, восемь! — подхватил я. — Михаил Анатольевич, Вы смогли принять интернет, но не можете принять рост человечества? Вот есть, к примеру, Тайшетский район под Иркутском. Там леса настолько много… Там можно медведя встретить быстрее, чем человека. Но Вы туда не хотите.

— Не хочу, Водяной. С какой такой радости я буду уезжать?

— С такой, что Краснодарский край растёт. Ну не в плане размера, но население растёт. Колдухин чуть ли не единственное место, которое стагнировало, и то из-за локального осквернения. Вам не нравится, что здесь живут сто бабок и полтора алкаша? А что Вы будете делать с тем, что тут завтра начнёт работать завод? — я махнул рукой в направлении Кирпичного завода. — А что будете делать с тем, что народ вернётся? Народа станет больше, будут строить новые дома, лес и сейчас негде сажать, тем более завтра. Что Вы будете делать⁈

— Помру! — сдвинув брови, громко, почти крича, ответил Леший.

— А если я не хочу, чтобы Вы померли? — про квест, который мне нарезал Мегалит, я решил пока не говорить, такого условия не было, а сам же Леший во вредности своей мог мне помешать.

— А я тебя что, прошу за меня переживать, Водяной? — ещё громче ответил Леший.

— То есть, не надо было Вас спасать от фанатика? — я повысил голос в ответ и стал, как водопад, который перекрывает шум леса. — Пусть бы резал, да? Какой Вы упрямый, Михаил Анатольевич, сил нет!

— Ну, уж какой есть, — Леший смягчился, мой окрик его пронял. — Ты уж прости старика, Водяной. Но такой я, какой есть. Помогать не прошу, а то, что тебе не плевать… За это спасибо.