Водяной 4 (СИ) - Паули Константин - Страница 49

— Она с трудом согласилась на такую сделку, — добавил я, смягчая тон. — Скорее всего, тут есть нечто символическое. Вы забрали у неё особое место в её жизни и должны дать другое, где она сможет пустить корни.

— Око за око, дом за дом? — задумчиво пробормотал он.

Я не стал говорить ему, что это место пропитано силой. Он не знал и никогда не узнает, но мертвяка сюда тоже притянуло не случайно. Может быть, и биологи воздвигли свою станцию тут не просто так.

Ядвига — Ведьма. Она такие штуки ощущает в сотни раз лучше, чем простой Водяной.

А ещё, если это её судьба, то она обязательно получит желаемое. Борис Сергеевич, найдёт решение любой проблемы и справится с любым препятствиями, как по волшебству, судьба умеет выстраивать «мостики вероятностей». Сам я знаю это не понаслышке — мой путь сюда указал волшебный волчок.

Борис Сергеевич постоял ещё минуту, молча глядя на бурелом за забором.

— Ладно, — выдохнул он наконец, и облако пара вырвалось из его рта, как белый флаг капитуляции. — Я попробую. Но ничего не обещаю, Вадим.

Он пожал мне руку, резко развернулся и пошёл к машине. Его фигура на фоне огромного белого поля казалась маленькой и уязвимой. Он уже взялся за ручку двери, когда остановился и обернулся.

— А ты, Вадим? — спросил он. — Ты-то что с этого имеешь? Зачем тебе все это?

Я пожал плечами. Как объяснить ему, что баланс мира для меня важнее премии или комиссии?

— Я просто почтальон, — ответил я. — Моё дело — доставлять сообщения. Иногда — посылки. А иногда — условия сделок.

Он кивнул, не поверив ни единому слову, и скрылся в салоне своего внедорожника.

Автомобиль беззвучно тронулся с места, плавно катясь вдаль, оставив меня в одиночестве посреди белого безмолвия.

Старые общежития продолжают хранить особенный дух человеческого муравейника, даже если их расселяют, и они остаются пустыми, как коробка от покупки.

Все эти запахи жареной картошки, сигаретного дыма, пыли, дешёвого коньяка и чужих жизней, как будто всё-ещё витают тут, несмотря на время, которое безвозвратно прошло.

Мы были в Колдухинском общежитии. «Мы» — это я и Котляров. Шли по коридору, и каждый наш шаг отдавался гулким эхом в пустых комнатах, где когда-то кто-то любил, играл на гитаре, пил водку и мечтал о лучшей жизни.

Виктор Котляров вышагивал громко, как ожившая статуя Командора, решившая заняться недвижимостью. Он останавливался, трогал облупившуюся штукатурку, щёлкал выключателями на стене (зачем — я не понимал, здание было обесточено) и дёргал двери в комнаты.

— Слушай, Вадим, — его громкий уверенный голос контрастировал с тишиной здания. — Ну, не всё так и плохо. Конечно, это место было тем ещё вонючим клоповником даже в лучшие свои годы. Тут на кухнях следы жизнедеятельности тараканов размером с динозавра. Но здание цело, перекрытия крепкие, окна на месте, двери тоже, как и проводка. Сантехнику всю нужно менять, конечно, к чертям собачьим. И отопление тоже. Зато котельная в подвале выглядит хорошо.

Он постучал кулаком по стене и звук его удовлетворил.

— Мы можем составить сметы, — продолжил он. — Всё починить, очистить, вытравить дух уныния хлоркой и новой краской. Провернуть это дело. Ты уверен, что Павел Семёнович согласен?

Я посмотрел в коридорное окно. Если его отмыть, то мир снаружи действительно будет выглядеть куда веселее.

— Точно, Виктор Сергеевич, — так уж сложилось что я обращался к Котлярову по имени и отчеству, но на «ты». — В третий раз говорю. Он не просто не против, он жаждет этого. Ему тоже нужна «свежая кровь» в посёлке. Но есть правила бюрократии. Инициатором процесса должна выступать организация. Поэтому письмо с просьбой о согласовании, приложенными сметами и всеми необходимыми материалами, он ждёт от тебя.

— Всё правильно он говорит, — согласился Котляров. — Инициатива должна исходить не от него. Иначе его обвинят в коррупции, кумовстве и других некрасивых словах, для которых придуманы статьи в уголовном кодексе. Ладно. Сделаем. Давай ключи, дальше я сам. Если ты не против, конечно. Или ты хочешь лично взяться за этот проект? Если что, готов принять тебя на работу помощником.

— Не-не-не, меня моя работа вполне устраивает, — я вложил связку ключей в его руку. В этот момент, от стены с шумом отвалился кусок штукатурки. Словно старое здание поприветствовало нового хозяина.

Мой телефон ожил, загудел, я посмотрел на экран. О! Борис Сергеевич.

Я кивнул Котлярову, что пойду, и он махнул мне рукой, мол, давай, будь здоров.

— Да? — я принял вызов.

Голос в трубке был хриплым и каким-то усталым.

— Слушай, Вадим… Ну, вроде получилось.

Пауза. Послышался тяжкий вздох человека, который только что пробежал марафон.

— Коньяка с большими шишками пришлось выпить цистерну. Печень, наверное, уже пишет завещание, но ничего… Меня ваша бабка Агафья обещала подлечить, как всё закончится. Травами своими, корешками. Очень ваш этот Павел Семёнович помог, кстати. Короче… будет твоей старой грымзе дом. И участок этот проклятый. Только там… есть нюанс. Условия по природопользованию. Экологи, будь они неладны. Нельзя сносить сад. Запрещено многоэтажное строительство, создание автосервиса или, допустим, промышленного склада.

— Уверяю Вас, — сказал я, выходя из общежития на открытый воздух. — Она не планировала становиться застройщиком колдухинских полей. Дом ей нужен именно этот, вместе с зарослями. Чем дремучее, тем лучше. Дикие яблони, крапива, колючки — это тот ландшафтный дизайн, который она просила.

— Если что, экологи, чтобы согласие дать, меня заставили проволочное заграждение снести, — осторожно добавил Борис Сергеевич. — Так что, того страшного забора не будет. Извини.

— Она про «колючку» ничего не говорила, — ответил я. — Думаю, что смотреть на мир поверх этого своеобразного украшения в её жизненные цели не входило. Ну что? Мне связываться с ней?

— Да. Вызывай. Назначай на четверг сделку, на десять утра. Чтобы до Нового года всё провернуть. Оформляем всё через ваш районный МФЦ. Знаешь адрес?

— Найду.

— И вот ещё что, Вадим… — голос Бориса упал до зловещего шёпота. — Если после этого Ярослав не придёт в себя… Если это всё зря… то я на этом же участке её и похороню. И тебя заодно.

— До четверга, — спокойно ответил я и нажал отбой.

Глава 22

Сделка

Я стоял на крыльце Многофункционального центра, балансируя на грани терпения и скуки.

МФЦ — это что-то сравнительно новое в нашем мире. Сначала чиновников становилось всё больше и больше, как и правил, справок, документов, самой бюрократии. Потом их догадались собрать вместе и упорядочить так, чтобы гражданин, ходя бы от одного окошка к другому, не наматывал километры в этом лабиринте канцелярщины.

Люди заходили, выходили, кто-то звонил по телефону и о чём-то ругался.

Я посмотрел на часы. Девять сорок восемь.

Холодно. Ветер нёс одинокие крупные снежинки. Это был не тот честный мороз, который кусает за щёки и бодрит, а сырая промозглость, склонная забираться под куртку и высасывать тепло, как вампир.

В девять пятьдесят к парковке МФЦ подкатил чёрный «Гелентваген». В этом месте он смотрелся куда более органично, чем рядом с заброшенной ботанической станцией среди зимних полей.

Борис Сергеевич вышел из машины. Выражение лица его оставалось невозмутимым, лишь едва заметное напряжение мышц вокруг глаз выдавало внутреннее волнение.

Вокруг него мелким бесом суетился непонятно откуда взявшийся невысокий, юркий человечек с папкой — видимо, юрист. Он напоминал хорька, учуявшего добычу: быстрые движения, беспокойные глазки, и профессиональная улыбка, устойчивая, как рисунок несмываемой краской.

Борис Сергеевич широкими шагами подошёл ко мне. Он пытался излучать уверенность хозяина жизни, но было видно, что он волнуется. Юрист следовал за ним как спутник за планетой, по собственной траектории, но далеко не отходил.