Без страха и упрёка 3 (СИ) - Земляной Андрей Борисович - Страница 43

Запасы лекарственных препаратов и снабжение госпиталей и больниц доведено до норм Наркомата.

Особо ходатайствую о выделении дополнительных фондов на «Пенициллин» как имеющий решающее значение для лечения инфекционных больных, ослабленных недоеданием и обморожением.

25 августа 1943 года

Школа

К концу августа немецкая разведывательная школа под Новогрудками уже третий месяц спокойно готовила людей для заброски через линию фронта, квартируя в старой польской усадьбе, построив рядом небольшой учебный аэродром и имея весьма удобное положением вдали от крупных дорог, где любой незнакомый человек сразу бросался в глаза. В бывшем господском доме разместились управление, преподаватели и учебные классы, в длинном хозяйственном корпусе жили курсанты, бывшую конюшню переделали под склады и мастерские, а луг за лесом расчистили настолько, чтобы принимать транспортные самолёты, на которых будущих агентов сначала учили прыгать с парашютом, а после окончания курса увозили уже значительно дальше на восток.

Разведка Белорусского фронта знала о школе давно, однако простое уничтожение объекта никого не устраивало, потому что вместе со зданием исчезли бы списки подготовленных агентов, личные дела, фотографии, образцы документов, радиоданные и преподаватели, сами по себе стоившие значительно больше сожжённых корпусов. Поэтому школу несколько недель только наблюдали, отмечая распорядок, смену караулов, движение машин и работу аэродрома, пока перехваченная радиограмма не сообщила о неожиданном подарке, ради которого всю уже подготовленную операцию пришлось быстро переделывать.

Франц Эккард фон Бентивиньи, руководивший Абвером III[15], собирался лично приехать для инспекции школы и отбора нескольких выпускников, предназначенных для особенно сложных заданий, причём задерживаться намеревался не нескольких часов. В Генеральном штабе после получения этой информации сначала предложили просто усилить местную разведгруппу, затем посмотрели на фамилию гостя ещё раз и отправили в Белоруссию полковника Тихонова усилив группу и предоставив ему общее командование операцией и право забрать всё, что потребуется от фронта.

Тихонов потребовал пять разведывательных групп, три транспортных самолёта, людей из штаба партизанского движения, хорошо знающих местность, и два дня полного невмешательства со стороны всех остальных желающих помочь, потому что последнее после Волынского и нескольких предыдущих выходов он считал условием почти таким же важным, как оружие и связь. Командиры армейских групп встретили московских гостей без особого восторга, однако после первого совещания отношения быстро выровнялись: Тихонов не изображал из себя человека, приехавшего учить местных воевать, а Штурмин, уже носивший майорские погоны, спокойно слушал людей, которые знали вокруг Новогрудки каждую кочку значительно лучше любых карт.

К вечеру перед операцией группы уже заняли позиции вокруг школы, разделив между собой задачи так, чтобы после первого выстрела у немцев не осталось времени понять, откуда именно пришёл удар. Восканян вместе с фронтовыми снайперами брал наружный караул и вышки, Ласкин с пулемётчиками должен был отрезать казарму курсантов от главного здания, Сулакшин получил задачу по блокировке радиостанции, телефонного узла и уничтожения антенны, Копытин с пятой группой уходил к аэродрому, где требовалось захватить полосу и подготовить её для трёх «Ли-2», а Штурмин брал на себя усадьбу и самого Бентивиньи.

В штурмовую шестёрку, кроме Алексея и Гарсиа, вошёл капитан Рашид Сунжин из группы Белорусского фронта, невысокий жилистый казах, которого собственный командир без всякой улыбки назвал лучшим рукопашником из всех, кого ему приходилось видеть, а также старший лейтенант Семён Голубев и лейтенант Николай Руденко. Голубев до войны служил пограничником и отличался той спокойной аккуратностью, которая особенно полезна человеку с автоматом в тесном помещении, тогда как Руденко считался сапёром, но за два года войны научился одинаково уверенно обращаться и с замками, и с оружием, поэтому Алексей после короткой тренировки оставил обоих возле себя.

Сам Бентивиньи приехал после полудня в сопровождении двух автомобилей и небольшой охраны, причём наблюдатели сразу сообщили, что немец прошёл в усадьбу вместе с начальником школы, после чего в здании начали собираться преподаватели и старшие офицеры. Тихонов, лежавший в полутора километрах от школы в небольшом ельнике, выслушал доклады всех пяти командиров, проверил время и приказал никому не торопиться, потому что взять высокопоставленного немца на дороге было проще, но вместе с ним Генеральному штабу требовалась ещё и сама школа.

Алексей находился значительно ближе, в заросшем овраге за старым садом, откуда между деревьями хорошо просматривалась крыша усадьбы и верхняя часть радиомачты. Они пришли сюда ещё затемно, несколько часов провели почти без движения и теперь слушали, как где-то за стеной сада немецкий инструктор гоняет курсантов по строевой площадке, совершенно не подозревая, что вокруг школы уже ждут сигнала больше полусотни вооружённых людей.

Сунжин медленно размял пальцы и снова натянул перчатки, после чего посмотрел на Алексея.

— Если получится дойти до второго этажа без стрельбы, будет совсем хорошо, однако после первого шума внутри нам уже никто такой роскоши не даст.

— На неё и не рассчитываем, поэтому работаем быстро и не начинаем гоняться за каждым человеком по комнатам, — ответил Алексей, проверяя автомат. — Нам нужны кабинет начальника, Бентивиньи и документы, а всё остальное потом заберёт вторая группа.

Гарсиа, сидевший рядом на корточках, прислушался к далёкому голосу инструктора и едва заметно усмехнулся.

— Главное, чтобы ваш немец не решил прогуляться перед ужином именно в тот момент, когда мы наконец начнём.

— Тогда Сарик заработает ещё одну головную боль, потому что ловить через оптический прицел значительно труднее, чем руками.

Шутка получилась не особенно смешной, но напряжение немного спало, а через несколько минут в наушнике раздался голос Тихонова, сообщившего, что цель остаётся внутри усадьбы и операция начинается через три минуты.

После этого никто больше не разговаривал.

Первого часового Восканян снял возле северной калитки, из СВТ с мощным глушителем, второго почти одновременно убрал стрелок из фронтовой группы, а человек на дальней вышке успел только повернуть голову на какой-то звук, прежде чем исчез за деревянным ограждением площадки. Ещё два поста у хозяйственных строений ушли почти одновременно, и школа продолжала жить прежней жизнью, хотя наружное охранение уже фактически перестало существовать.

Сулакшин начал на несколько секунд раньше общего сигнала, потому что телефонный кабель проходил за старым сараем и был доступен снаружи, поэтому связь школы с ближайшим узлом исчезла ещё до первого выстрела. Радиогруппа перешла ограду почти сразу следом, ворвалась в пристройку, где находились радисты, а когда один из немцев попытался добраться до передатчика, короткая очередь прервала эту попытку убив вместе с ним большую часть аппаратуры. Почти сразу возле основания мачты хлопнул заранее установленный заряд, растяжки провисли, высокая конструкция медленно накренилась и рухнула поперёк двора, оборвав провода и издав достаточно шума, после которого скрываться уже не имело смысла.

Ласкин открыл огонь в тот момент, когда двери казармы распахнулись и наружу выскочили первые курсанты, не успевшие даже разобраться, что произошло. Очередь из немецкого пулемёта МГ прошла по земле перед крыльцом, выбила щепу из ступеней и заставила людей мгновенно отшатнуться обратно, однако почти сразу из двух окон ударили автоматы, после чего пулемётчики перестали предупреждать и начали методично давить всё, откуда в их сторону шёл огонь, стреляя прямо сквозь тонкие стены.

Алексей услышал первые длинные очереди уже возле стены усадьбы, куда штурмовая группа дошла через сад почти бегом, пользуясь тем, что всё внимание сражающихся сейчас было обращено к казарме и упавшей мачте. Голубев первым перескочил через низкую каменную ограду, лёг возле кустов и несколько раз выстрелил по человеку, появившемуся у бокового входа, а Руденко почти одновременно дёрнул дверь и обнаружил, что немцы успели запереть её изнутри.