Без страха и упрёка 3 (СИ) - Земляной Андрей Борисович - Страница 41

Лицо замнаркома покраснело так, что об него можно было прикуривать сигареты. Но кое-как справившись с вспышкой злости, он продолжил выторговывать какие-то дополнительные условия, на что Алексей, просто встал, одёрнул китель, и улыбнулся Моррису и его людям.

— Господин Моррис. Я ведь больше не нужен? Договор со своей стороны вы закрыли, и насколько я понимаю даже с определённой форой, так что этот этап я считаю закрытым. Предлагаю собраться вечером в том же кабинете где и в прошлый раз и обсудить наше дальнейшее сотрудничество.

— Останьтесь. — Совершенно ледяным тоном произнёс Литвинов на этот раз побледнев. — Я никого не отпускал.

— Вы мне не начальник, товарищ Литвинов, и ничего мне приказать не можете. — Спокойно ответил Штурмин, с улыбкой. — По всем вопросам обращайтесь в генеральный штаб. Они непременно вас выслушают, и окажут всю возможную помощь. Наверное. — И более не обращая внимания на злобно пыхтящего Литвинова, он пожал руки банкирам, и вышел из комнаты.

Следом вышел Акопов с толстой папкой спецификаций, а оставшемуся в одиночестве Литвинову не оставалось ничего другого как подписать контракт со стороны советского правительства, ибо он отлично понимал, что с ним сделают не поставь он свою подпись. Будешь мечтать о Магадане как о рае на Земле.

Но его аппаратного чутья и понимания «момента» не хватило для осознания всей ситуации и на расширенном Совете Обороны, где в пункте «разное» значилось обсуждение подписания контракта по станкам, и технологиям, он выступил с горячей речью, где, как он считал, смешал с грязью какого-то капитана, не давшего ему выжать из капиталистов дополнительные условия.

— И простите товарищи, но поведение этого молодого человека я считаю вредительским и предательским. Именно его действия привели к тому, что мы получили лишь один завод, вместо всего комплекса сооружений, который бы нам очень пригодился. Безответственное и я не побоюсь этого слова предательское поведение капитана Штурмина, ставит вопрос о привлечении его к ответственности по статье предательство Родины и антисоветская деятельность, о чём мной написано обращение в генеральный штаб и наркомат внутренних дел.

Чрезвычайно гордый собой, Литвинов сел, не замечая знаков, подаваемых ему наркомом индел Молотовым и того как, переглянулись Жуков, Тимошенко, Сталин и Берия.

— Значит говорите безответственный предатель. — Сталин встал и держа в левой руке незажжённую трубку, медленно прошёлся вдоль стола, за которым сидели члены Совета. — Но вы же читали как вообще случилось так, что нам достался этот завод? Первоначальное предложение находилось ещё в стадии обсуждения у профильных наркоматов, и мы были склонны принять его, несмотря на очень немалую цену, когда вдруг возник этот капитан, кстати уже трижды награждённый орденами Ленина, и званием Героя Советского Союза, и продал капиталистам по сути воздух. Месторождение нефти на крайнем севере США, о котором кстати ни мы ни их геологоразведка не подозревали и более того, наши геологи меня уверяли, что там никакой нефти быть не может. Но, изыскания подтвердили его правоту, и завод, который иначе обошёлся нам в огромные средства и технологии, которые нам никто бы не продал ни за какие деньги, вдруг стал наш. Даже официальная цена такого завода — сотни миллионов долларов, а этот, как вы там сказали? Безответственный и наглый предатель, себе даже копейки не взял. Кстати, и со сберкнижки своей уже почти всё потратил на детский дом, а РОНО вполне серьёзно запрашивает разрешение присвоить детскому дому имя Героя Советского Союза Алексея Штурмина. А ещё этот безответственный предатель выиграл нам Ленинградскую битву, и фактически разгромил немцев под Курском. Я же ничего не преувеличиваю, товарищ Жуков?

— Никак нет, товарищ Сталин. — Жуков кивнул. — Изделия Шторм всех трёх модификаций, это настоящее чудо поля боя. Да, инженеры, химики и вооруженцы потрудились на славу, но во главе списка я бы поставил его фамилию.

— И когда товарищ Штурмин, как человек чести, подтвердил соответствие сделки всем договорённостям, вы, товарищ Литвинов устроили странный торг, словно не нарком иностранных дел, а торговец на рынке. — Сталин замолчал, прохаживаясь вдоль стола. — И главное, что меня беспокоит в данной истории, не стало ли дополнительной сложностью в переговорах ваше желание сорвать сделку? Ведь по сути, соглашение товарища Штурмина и представителя Ротшильдов было на словах, и откажись они от продолжения общения им и поставить в вину нечего. Даже сроков поставки не было оговорено. Да, сказали бы нам, что поставят завод через двадцать лет и что? — Руководитель СССР вернулся на своё место, как делал всегда перед тем как огласить решение. — Думаю будет справедливо наградить товарища Штурмина новой квартирой, и скажем досрочным присвоением ему звания. А товарища Жукова и Тимошенко, призываю подумать относительно уместности награждения товарища Штурмина полководческим орденом, за успехи в обучении разведгрупп, нового снаряжения и боеприпасов.

— Я дам команду наградному управлению, товарищ Сталин. — Жуков кивнул, чиркая что-то в блокноте. — Мы и за существенно меньшие заслуги «Суворова» и «Невского» давали.

— А вы, товарищ Молотов подумайте над более эффективным использованием неожиданно возникших талантов товарища Литвинова.

На этот раз в отдельном кабинете кроме Морриса и Штурмина, присутствовал Вера Субботина, а также два швейцарских юриста, так что компания получилась достаточно пёстрая. Все свободно разговаривали на английском, немецком и французском, так что никаких барьеров не было. Вера легко разговаривала на любые темы, остроумно шутила, не путала приборы, и вообще была уместна как клинок в ножнах.

В какой-то момент Моррис с которым Алексей давно перешёл на ты, отставил рюмку.

— Но я помню, Алексей что ты предлагал дальнейшее сотрудничество. Тебе наверняка есть что предложить!

— Ну, поскольку пробная сделка можно сказать уже прошла, то можно и продолжить. — Он отошёл к стене, где сиротливо стоял офицерский планшет, и вытащил из него свёрнутую карту. Он хорошо подготовился к разговору, посетив для консультации наркомат геологии и картографии, где ознакомился с максимально подробной картой открытых месторождений, вспомнив ещё про неоткрытый пока Самотлор, относящийся к крупнейшим месторождениям мира, и с удивлением, переходящим в азарт узнал, что в Мексиканском заливе не то что не добывали нефть, а даже не бурили разведку!

— И что вы готовы предложить за шесть с половиной миллиардов баррелей, общих запасов? Предупреждаю, что добываемых запасов там поменьше, но уж точно на ваш век и на век наших детей и внуков хватит.

— Шесть с половиной миллиардов… — Один из юристов, Джон Роквелл, пятидесятилетний седой мужчина в костюме от Севилл Роу, покачал головой. — Да вы не мелочитесь, товарищ Штурмин.

— Мало того, месторождение находится на мелководье в тёплых морях, буквально рядом с обитаемыми местами и я бы сказал чрезвычайно плотно заселёнными, добавил Алексей.

— Я так понимаю, что виллу на берегу Женевского озера, и швейцарский паспорт, предлагать не нужно. — второй юрист, Энтони Рокс, сорокалетний мужчина в полувоенном френче, улыбнулся.

— Когда-нибудь — возможно. — Алексей развёл руками. — Интересы страны могут потребовать моего присутствия где угодно, и возможно, что это будет весьма кстати. Но никакая вилла не стоит шести миллиардов баррелей нефти.

— Это так. — Моррис кивнул. — Но я уверен, что у тебя есть предложение к нам?

— Разумеется. — Штурмин кивнул. — Мне нужен моторный завод, оптический завод, и химический комбинат по выпуску полимерных материалов вместе с лицензиями и технологическими картами. Прежде всего на нейлон, капрон и всё подобные.

— Но Дюпоны… — Начал было возражать Энтони Рокс.

— Дюпоны давно в стойле французских Ротшильдов, господин Рокс. — Алексей усмехнулся. Да и не будет стоить вам эта лицензия ничего. Мы ещё лет тридцать будем насыщать внутренний рынок.