Без страха и упрёка 3 (СИ) - Земляной Андрей Борисович - Страница 24

Справа мелькнул человек.

Орехов успел повернуть автомат, но почти одновременно почувствовал два несильных удара в грудь. На гимнастёрке расплылись синие пятна.

Ещё несколько хлопков прозвучали левее. Сержант впереди получил отметину на плече, а в канаву между тремя разведчиками упала небольшая чёрная граната.

Она хлопнула значительно тише боевой и разбросала вокруг россыпь лёгких шариков с краской.

Из кустов вышел Гарсиа.

— На вашем месте я бы дальше уже не наступал, товарищ капитан, — сказал он, рассматривая два пятна на груди Орехова. — Вы меня успели ранить в руку, а я вас, похоже, убил. Остальным тоже досталось.

Сержант недовольно посмотрел на собственную гимнастёрку.

— Из настоящего автомата так легко стрелять не получится. У этой штуки отдачи почти нет.

Подошедший Восканян услышал замечание и спокойно возразил:

— Поэтому завтра вы снова пойдёте на стрельбище с боевым оружием. Сегодня нас интересует другое: заметили ли вы противника вовремя, правильно ли использовали укрытие и успели ли вообще открыть огонь. Человека справа вы не заметили, а это уже не зависит от отдачи.

Тихонов остановился возле канавы и показал на узкую заросшую ложбину.

— Причём проход вам был виден заранее. Вы заметили следы, но решили, что они остались от предыдущей группы. После этого увидели крышу штаба и начали смотреть только на неё. На настоящем выходе объяснение тоже всегда найдётся, но пуля от этого в сторону не уйдёт.

Орехов ещё раз посмотрел на синюю краску и нехотя усмехнулся.

— С этим, конечно, спорить трудно.

Именно ради этого странное оружие и появилось на полигоне.

Ещё в феврале в Разведывательном управлении решили, что использовать группу Тихонова исключительно для очередных рейдов становится расточительством. К летней кампании требовалось резко увеличить количество хорошо подготовленных групп армейской разведки, а вместе с ними распространить то, что «Волкодавы» уже успели проверить на практике.

Группу сняли с обычных выходов и превратили в ядро учебного центра под Москвой.

Тихонов сначала отнёсся к решению без восторга, но спорить перестал, когда увидел расчёт: одна группа могла выполнить одну операцию, а те же люди в качестве инструкторов за несколько месяцев успевали подготовить десятки других.

На полигоне были стрельбище, лесной участок, старая деревня, сапёрное поле и несколько учебных зданий. Сюда начали присылать уже сформированные разведывательные группы с фронтов и армий, чтобы за несколько недель довести их подготовку до единого уровня.

Обязанности внутри «Волкодавов» распределили почти так же, как когда-то при формировании самой группы.

Сулакшин вёл связь: малые радиостанции, резервные частоты, короткие сеансы, типы антенн и работу при потере основного аппарата. Копытин отвечал за инженерное дело и новые направленные мины. Гарсиа занимался ближним боем, скрытным проникновением и действиями внутри зданий. Восканян — наблюдением и стрельбой. Ласкин — пулемётами, миномётами и взаимодействием с огневой поддержкой. Катерина учила останавливать кровотечение, накладывать повязки и эвакуировать раненого так, чтобы тот действительно дожил до врача.

Штурмин занимался общей тактикой малой группы и заключительными двусторонними занятиями.

Именно на них быстро обнаружилась старая проблема.

Холостые патроны давали шум, но не позволяли понять, кто в кого действительно попал. Посредники объявляли бойца убитым, а тот был уверен, что успел выстрелить первым. После занятия начинались бесконечные споры.

Алексей предложил решить вопрос проще.

Первую небольшую партию учебных автоматов изготовили на московском предприятии, работавшем с пластмассой и до войны выпускавшем в том числе несложные гражданские изделия. После войны их переориентировали на военную продукцию, и изготовить пару десятков имитаций ППС для них не составило труда. Оружие стреляло лёгкими пустотелыми шариками с красящим составом. Энергии хватало, чтобы попадание ощущалось и оставляло заметное пятно на одежде, но не причиняло серьёзной травмы. На занятиях обязательно использовали защитные очки.

Инженеры предприятия потребовали только общую постановку задачи, а конструкцию довели заводские специалисты.

Следом появилась учебная граната и Копытин сам настоял на ней после первых занятий, потому что деревянная болванка, брошенная в комнату, снова возвращала всех к спору с посредником. Новая граната при срабатывании разбрасывала те же красящие шарики и сразу показывала, кто действительно попал под её взрыв.

Настоящую осколочную гранату она, конечно, не воспроизводила и не должна была. Для обращения с боевыми гранатами существовал отдельный курс. Здесь проверяли тактику.

Первые группы встретили учебные автоматы смехом, но обычно смех заканчивался после первого двустороннего боя.

Орехов как раз закончил такой бой.

После его условной гибели командование принял сержант. Он отвёл людей из-под огня, обошёл Гарсиа и всё-таки вывел оставшихся к зданию штаба. Там группу встретил Ласкин, но разведчики не полезли второй раз через простреливаемый двор, а нашли проход через соседнее строение и вошли с другой стороны.

Разбор Тихонов проводил прямо возле дома.

— После потери командира группа не рассыпалась, связь сохранили, второй раз под тот же огонь не полезли. Это хорошо, — сказал он, обращаясь ко всем сразу. — Плохо другое: пока капитан Орехов видел перед собой объект, он перестал видеть остальную местность. На войне штаб противника не обязан защищать себя только спереди.

Орехов кивнул и скосил взгляд на собственную гимнастёрку, где остались синие пятна от шариков.

— Теперь запомню.

Штурмин поднял лежавший рядом учебный автомат.

— Вот для этого он и нужен. Стрелять он вас не научит, для этого есть боевое оружие. Но если человек говорит, что успел спрятаться, а у него на спине три синих пятна, обсуждение обычно получается гораздо короче.

Несколько разведчиков засмеялись.

Копытин показал использованную гранату.

— С помещениями то же самое. Раньше человек прятался за табуреткой и после занятия доказывал, что настоящий осколок его не достал. Теперь хотя бы видно, куда действительно прилетело.

— А гранату это всё равно не заменяет, — заметил Орехов.

— И не должно, — спокойно ответил Копытин. — Она заменяет спор.

К середине марта учебный центр уже работал постоянно.

Одновременно на полигоне находились несколько групп: одни занимались связью, другие проходили инженерный участок или стрельбище, третьи уходили на ночные маршруты. Заключением курса становилась полноценная задача, в которой заранее не сообщали ни точное расположение объекта, ни силы охраны, ни то, какие неприятности приготовили инструкторы.

Радиостанция могла условно выйти из строя. Один из бойцов неожиданно получал карточку ранения от Гореловой. На привычном маршруте появлялся патруль. Документы могли оказаться не там, где их ожидали найти.

Тихонов особенно следил, чтобы занятия не превращались в цирк с сюрпризами.

— Мы не соревнуемся с людьми в хитрости, — объяснил он инструкторам. — Если они ошиблись, должны понимать почему. А если всё сделали правильно, пусть выполняют задачу. Нам нужны разведчики, а не люди, привыкшие ждать подвоха за каждым деревом.

Постепенно менялась и материальная часть армейской разведки.

Небольшие радиостанции уже выпускались крупными сериями прежде всего для специальных и разведывательных подразделений, автоматы с глушителями пока оставались относительно дефицитными, в основном в связи со сложностями с патронами, но комплекты уже начали направлять фронтовым разведгруппам. Разгрузочное снаряжение, когда-то нарисованное Штурминым для собственной группы, шили крупными партиями, и не только для разведчиков, но и для штурмовой пехоты.

Направленные противопехотные мины тоже переставали быть исключительно опытным оружием. Копытин обучал работе с ними сапёров разведывательных групп, но более сложные варианты по-прежнему выдавали только людям, прошедшим специальную подготовку.