Без страха и упрёка 3 (СИ) - Земляной Андрей Борисович - Страница 2

— Снова идут, — негромко произнёс Сарик, появившись из-за елей настолько неожиданно, что немецкий обер-лейтенант вздрогнул и едва не получил коленом от Энрико. — Передняя группа человек двенадцать, за ней ещё одна, сколько там народа, пока не понял. — Раздался звук выстрела. — Собаки есть, но одна уже никуда не бежит.

Тихонов остановился возле толстого ствола сосны, развернул карту и несколько секунд смотрел на неё, пока Сулакшин, присев рядом, осторожно снял рукавицу и ткнул пальцем в извилистую лесную дорогу, по которой группа прошла меньше часа назад. Если продолжать двигаться прежним маршрутом, немцы рано или поздно догонят их на открытом участке возле старой вырубки, где лес отходил в стороны метров на пятьсот, оставляя посередине низкую заболоченную долину, сейчас скрытую снегом, и Тихонову совершенно не хотелось устраивать там обычную перестрелку, особенно имея двух пленных и почти центнер документов.

— Витя с Борей задержат их минут на двадцать, но нам больше и не надо, — сказал Тихонов, обращаясь к Копытину, который уже начинал снимать рюкзак. — Давайте без геройства, задача не положить всех, а заставить бояться.

Копытин только кивнул, потому что всё необходимое ему объяснили ещё до выхода, и вместе с Соколовым словно призрак исчез в лесу, а остальные двинулись дальше, постепенно забирая западнее. Через несколько минут позади негромко хлопнул один взрыв, затем спустя довольно большой промежуток второй, и Сарик, прислушавшись, усмехнулся, поскольку хорошо представлял, что сейчас происходило на старом следе. Передовые немцы нашли первую очевидную ловушку, остановились, вызвали сапёра, попытались снять её, а после чего кто-то из особенно осторожных решил проверить путь рядом и как раз в это время сработали обе мины, отправляя евроинтеграторов в их евроинтеграторский ад. Копытин любил подобные игры и при наличии времени умел превращать несколько десятков метров обычной лесной дороги в кровавый лабиринт, где приходилось двигаться медленно, очень внимательно и всё равно платить за каждый метр жизнями.

Однако Тихонов прекрасно понимал, что одними минами преследователей не остановить. Немцы могли позволить себе потерять даже несколько сотен людей, потому что им не требовалось возвращаться через фронт с пленными и мешками документов, а за их спиной находились дороги, машины, свежие подразделения и возможность перекрыть предполагаемые направления отхода. Поэтому, когда впереди показалась та самая вырубка, а Сулакшин сообщил, что контрольный сеанс связи с авиационным полком начнётся через двенадцать минут, Тихонов изменил маршрут, провёл группу вдоль западного края открытого места и, выбрав небольшой овраг, приказал остановиться.

Это была ещё одна вещь, которую Алексей когда-то просто считал очевидной, и которая за последние месяцы постепенно перестала казаться окружающим фантастикой. Основная радиостанция в группе давно уже служила не только для связи между группой и радиоцентром разведки. По его просьбе, Тихонов, прекрасно понимавший цену возможности быстро получить огневую поддержку, выжал из Генерального штаба согласование с армейской авиацией, затем связисты разработали простую систему передачи координат через заранее нанесённые на карты квадраты, а лётчикам выделили несколько контрольных частот и объяснили, что если группа с определённым позывным просит ударить по обозначенной точке, то уточнять через три штаба, кто именно дал ей такое право, не требуется. Пока подобная система работала только в нескольких случаях и требовала почти циркового совпадения времени, погоды и наличия свободных самолётов, но сегодня всё это совпало.

Сулакшин развернул длинную «куликовку», прижал наушник и после нескольких секунд ожидания вызвал «Берёзу», обозначавшую радиопост авиасоединения, а когда в ответ сквозь треск помех пришёл знакомый голос, коротко передал квадрат, направление движения цели и запросил удар пары штурмовиков. Немецкий гауптман, до этого старательно изображавший человека, совершенно не интересующегося разговорами своих конвоиров, заметно напрягся, особенно когда услышал слово «самолёты», однако Алексей только мельком посмотрел на пленного и снова перевёл взгляд на лес, потому что объяснять немецкому офицеру связи, насколько сильно изменилась за последние месяцы работа маленькой группы русских разведчиков, совершенно не собирался.

Самолёты обещали через пятнадцать минут.

К этому времени Восканян уже вернулся, сообщив, что немцы минные ловушки обезвредили, своими телами, и снова двигаются, хотя теперь делают это значительно осторожнее, а передовой отряд сменили люди в белых маскхалатах, явно решивших, что первая группа слишком дорого платит за обучение. Тихонов дождался, пока все свои уйдут достаточно далеко, затем Копытин с Сариком оставили на дороге несколько свежих следов который любой нормальные преследователи обязательно сочтут точным указанием на маршрут, после чего отошли к западному краю вырубки, где снег уже был истоптан самой группой.

Немцы появились примерно тогда, когда где-то далеко за лесом начал нарастать глухой рокот моторов. Сначала на белом пространстве показались два человека, остановились, внимательно осмотрели вырубку и дали знак остальным, затем из деревьев один за другим вышли ещё несколько, широко растягиваясь по фронту и явно опасаясь стрельбы с противоположной стороны. Они всё делали правильно, и в другой ситуации подобная осторожность почти наверняка спасла бы им жизнь, однако сейчас проблема заключалась в том, что Тихонов вообще не собирался с ними вступать в огневой контакт.

Копытин выстрелил сигнальной ракетой в сторону противника, оранжевый огонь коротко вспыхнул над южной частью вырубки, а затем над верхушками деревьев появились два «Ил–2», шедшие настолько низко, что Алексей на мгновение увидел не только красные звёзды, но и тёмные головы пилотов под фонарями кабин. Первый штурмовик довернул прямо над лесом и лёг вдоль дороги, второй немного отстал, ложась на боевой курс, а через несколько секунд пространство впереди вспухло длинной цепочкой разрывов и снежных фонтанов. Немцы бросились в стороны, кто-то успел нырнуть за деревья, один человек побежал обратно, но первая машина уже прошила опушку пушками, после чего под крыльями мелькнули алые росчерки реактивных снарядов.

Удар получился не таким эффектным, каким его наверняка показали бы в кино, зато исключительно результативным. Несколько деревьев словно срезало, на дороге образовались две большие воронки, а там, где ещё минуту назад двигалась передовая ягдкоманда, теперь лежали вперемешку люди, оружие и обломки ветвей. Второй «Ил» прошёл чуть севернее, ударив по тем, кто остался в лесу, затем оба самолёта развернулись над вырубкой и сделали ещё один заход, уже почти не тратя боеприпасов на открытую дорогу и прочёсывая пушечными очередями края леса.

— Ну вот, — удовлетворённо произнёс Сулакшин, наблюдавший за происходящим через бинокль. — А говорили, что разведчикам авиация не положена.

— Нам хрена откажешь, — ответил Тихонов, не отрываясь от карты. — Пошли. Рупь за сотню, если через час они сюда ещё одну роту не пригонят.

Немецкий гауптман резко поскучнел, и больше вопросов не задавал.

Дальнейший отход превратился в ту самую неприятную часть работы, когда преследователь уже понимает все старые приёмы и начинает ждать новых, а уходящая группа понимает, что противник это понимает, и потому старается каждый раз делать чуть иначе. Копытин больше почти не минировал основной след, зато дважды оставлял ловушки в местах, которые немцы могли использовать для обхода, Восканян несколько раз задерживался, чтобы снять особенно настырных наблюдателей, а Тихонов один раз специально позволил преследователям подойти почти на полкилометра, после чего развернул группу в короткую засаду, и несколько минут лес гремел автоматными очередями, пока передовой немецкий отряд, потеряв сразу половину, не лёг в снег и не начал осторожно отползать назад. Пленных при этом даже не укладывали на землю: Гарсиа просто прижал их к стволам деревьев и предупредил, что если кто-нибудь попробует воспользоваться суматохой, то здесь и останется.