Водяной 3 (СИ) - Паули Константин - Страница 22

Профессор задумался, кусая губу.

— Допустим, — согласился он. — Вы хотите мне что-то предложить? Какой-то компромисс?

Я молчал пару секунд, прокручивая в голове варианты. Куда деть бесполезного, но упрямого теоретика эзотерики? Сторожем пристроить? Такая вакансия только одна, и она занята лешим. В школу его детишек учить? Там и так учителей чуть ли не больше, чем учеников. К тому же этот научит. И тут меня осенило:

— Ага. В Колдухине есть работа. Как раз под Ваш уровень. Интеллектуальный труд.

Глаза профессора загорелись надеждой:

— Нужно возглавить исследовательский центр?

— В Колдухине, — не удержался я от сарказма, — одни только исследовательские центры и лаборатории на каждом углу. Южное Сколково нашей необъятной, предмет зависти японцев. Нет! Очнитесь! Есть вакансия библиотекаря. В нашу поселковую библиотеку. Предыдущая библиотекарь уволилась по состоянию здоровья, а место пустует. Там тепло, тихо, книг много. Всё как Вы любите.

Лицо Платона Аркадьевича вытянулось.

— Что⁈ — возмутился он, вскакивая с кресла. — Мне⁈ ВАКовскому доценту! Автору монографии «Синкретизм в постсоветском пространстве»! Библиотекарем⁈ Книжки пыльные выдавать⁈

Я шагнул к нему, нависая грозной тенью.

— Ты, дядя, сейчас хочешь обидеть всех библиотекарей мира? С каких пор хранитель знаний — плохая профессия, а? Ты не обалдел случаем?

Я специально добавил в голос немного металла.

— Это почётный труд! Просвещение народа! Но… — я развёл руками и сделал шаг назад, к двери. — Я Вас, Платон Аркадьевич, уговаривать не буду. Дело хозяйское. Вариантов у Вас ровно два. Либо Вы валите из нашего славного поселка насильно или добровольно, пока все конечности целы. Либо Вы — колдухинский библиотекарь. С окладом, крышей над головой и доступом к краеведческой литературе. Так что же Вы выбираете?

Профессор сидел посреди разгромленного кабинета, маленький и растерянный. Он смотрел то на меня, то на клочки договора на полу, то в окно, за которым виднелось озеро. Он понимал, что дошёл до такой точки в своей жизни, что ему придётся выбирать.

— Согласен на библиотекаря, — выдавил он подавленно. — Хотя это… это унизительно для моего статуса.

— А торчать как бомж и псих небритый посреди опустевшего АБК, ожидая, когда приедут бить морду — это не унизительно? — парировал я. — Это, по-Вашему, достойный финал научной карьеры?

Он промолчал. Просто махнул рукой, а затем и подавленно кивнул головой.

— Хороший выбор. Собирайте вещи, Платон Аркадьевич, — скомандовал я, чувствуя, как напряжение отпускает. Макс будет доволен. Библиотека будет работать. Все довольны, а я просто решил очередную проблемы этой земли и поддержал баланс.

Профессор покорно побрёл к углу, где стоял потёртый советский чемодан.

— А как Вы думаете, там есть ценные книги? — спросил он робко, щёлкая замками.

— Конечно, — улыбнулся я. — Там есть всё. Даже подшивка «Науки и жизни» за семидесятые годы. Клондайк для исследователя.

Я вышел в коридор, чтобы не мешать ему упаковывать свои скромные пожитки.

Достал телефон, набрал Макса. Тот сбросил вызов после первого гудка. Ладно, не больно-то и хотелось. Набрал ему СМС: «Вопрос решён».

Через двадцать минут мы с профессором катились по разбитому асфальту в направлении Колдухина.

Он переоделся, убрал дурацкий комбинезон, сделался благообразным и соответствующим своему статусу: серая борода, задумчивый прищур, очки, скромный твидовый костюм с латками на локтях — типичный учёный из старых книжек. В руках свёрток с дипломами и грамотами, чтобы на собеседовании было чем козырнуть.

Я подъехал к администрации Колдухина, местной цитадели власти и припарковался на отсыпанной щебнем площадке, парковке. Парковка была велика, тут уместилось бы и тридцать машин, но никогда не бывало больше одной-двух.

Сейчас, кроме машины главы администрации и моей, тут был и совершенно незнакомый мне автомобиль.

Я повёл за собой слегка оробевшего профессора. Видимо, исследователь мистических тайн немного одичал за время, проведённое на заводе в одиночестве.

Войдя в здание администрации мы очутились в длинном сквозном коридоре.

По словам Марии Антоновны, в годы СССР в здании было, по сути, две администрации: «поссовет» и правление совхоза. Они отлично уживались в одном здании. После закрытия совхоза администрация заполнила всё здание и теперь коридор был некой осью, по которой перемещались здешние тётки, подчинённые Павла Семёновича.

Сейчас в этой коридоре, в центре «оси власти» находился сам Павел Семёнович, плотный, если не сказать полноватый, высокий, основательный, серьёзный, но в то же время сравнительно дружелюбный чиновник.

Он стоял, засунув руки в карманы и смотрел в сторону бокового кабинета, как будто там за дверью происходило что-то крайне важное и интересное.

— О, Вадим! — увидев меня, Павел Семёнович встрепенулся, дёрнулся всем телом, и перешёл на шёпот. — Как удачно ты зашёл! Я тебя хочу кое о чём попросить. Надо, понимаешь, в райцентр смотаться, а служебная машина на ремонте… А ты у нас как раз того… за рулём.

Я кивнул, поняв, что ненароком сам себе нашёл работу и деваться, скорее всего, уже некуда.

— А я к Вам по делу. Вернее, мы, — я отступил влево, открывая взору главы администрации невысокого профессора.

Отойдя в сторону, я заодно рассмотрел, куда с таким вниманием смотрел Павел Семёнович. Там, в кабинете, в чёрном кресле сидел крепкий мужик в модном костюме и очках с массивными металлическими дужками, который расставлял папки с документами с тщательностью архитектора, который возводит крепостные стены.

— Может, к Вам пойдём? — предложил я Павлу Семёновичу, не сводя глаз с чужака. Отчасти это объяснялось тем, что в посёлке редко увидишь новые лица. Они всегда привлекают внимание. А отчасти тем, что в посёлке завёлся фанатик, который, почти наверняка — новое лицо.

— Это проверяющий из города, — шёпотом прояснил Павел Семёнович. — Хватит на него смотреть. Дыру протрёшь.

Павел Семёнович повёл нас в свой кабинет.

Очутившись в кабинете главы администрации, я немедленно заговорил:

— Прошу знакомиться. Павел Семёнович, глава администрации. А это Платон Аркадьевич, профессор. Суть визита — профессор мечтает у нас работать, занять должность библиотекаря.

Павел Семёнович пожал профессору руку, прошёл к своему креслу, плюхнулся в него, но ничего не сказал. От моих слов лицо его сделалось крайне задумчивым.

Не дожидаясь приглашения, я усадил Платона Аркадьевича и уселся сам на стул для посетителей.

— Вот это да… С чего бы такая великая честь нашему скромному посёлку? — выдал, наконец, хозяин кабинета.

— А он из сектантов, — ответил я с серьёзным выражением лица. — И ему жить негде. Было бы хорошо, если бы дали ему жильё.

— А вот в такую историю я могу поверить. Да, если договоримся, всё будет. Вадим всё верно говорит, — Павел Семёнович повернулся к профессору. — Есть такая вакансия. А то, что Вы из сектантов — ничего страшного, у нас тут всякое бывает, мы терпеливые… Вот, Вадим — бывший наркоман, и что? Перевоспитался, работает! Так что, профессор, Вы и правда возьмётесь за нашу библиотеку?

Профессор картинно улыбнулся и не спешил отвечать, словно набивал себе цену.

— У меня есть, так сказать, одно непременное условие, — начал Платон Аркадьевич. — В свободное время я хочу заниматься исследованиями, изучать, в частности…

Пока он говорил, я успел сообразить, куда старый чёрт клонит и мне категорически не хотелось, чтобы он сейчас начал вещать про свои космоделические бредни и мистику. Ведь тогда Павел Семёнович подумает, что шизики ему не особенно нужны и откажется принять на работу бывшего сектанта.

Поэтому прежде, чем профессор дошёл до сути своих исследований и наплёл про рептилоидов и домовых, которые построили пирамиды, я успел пнуть его локтем.

Профессор закашлялся.

— Что я говорил? А, да! Исследование… бабочек, — выдохнул Платон Аркадьевич. — У Вас тут, знаете ли… водятся уникальные экземпляры…