Прости, если сможешь (СИ) - Гойгель Юлия - Страница 48

— Тому, чем делают детей, это не мешало, — хмыкает Яр.

Я невольно улыбаюсь. Что бы ни случилось, он остаётся в своём репертуаре. Всё же как непохожи они с Андреем.

Между тем мужчина достаёт из рабочего портфеля какие-то бумаги и протягивает Лене.

— Забрал результаты теста ДНК по дороге на обед. Твои «бастарды», Лена, — выделяет последние слова. Только сейчас в его спокойном голосе слышится угроза, — это мои биологические дети. Они имеют право наследовать мою долю. А моя доля, как тебе известно, составляет контрольный пакет.

Лена берёт бумаги, и я вижу, как её лицо меняется. Уверенность исчезает, уступая место растерянности. Она пробегает глазами по строкам несколько раз, словно не может прочитать слова.

— Это не может быть правдой, — уже не кричит, а шепчет. — Это твоя очередная дурацкая шутка! Я потребую судебную экспертизу!

— Если ты внимательно посмотришь, то увидишь, что это и есть судебная экспертиза, — добавляет старший брат. — Надеюсь, что рвать не будешь, как в телевизионной мелодраме, и мне не придется ехать за новыми бумагами.

— Яр, мы с мамой это так не оставим…

— Конечно, не оставите, — соглашается он. — Сейчас поедете и заберете своё заявление, если действительно успели подать. Потому что если ты станешь полоскать имена моих детей, я буду вынужден доказать, что ты и твоя мать уже много лет получали необоснованные выплаты из компании Андрея. Думаю, адвокаты быстро разберутся в этом вопросе.

— Ты… ты не посмеешь, — делает шаг назад Лена.

— Посмею, — отвечает брат. — Ты не представляешь, на что я пойду, чтобы защитить своих сыновей.

Лена смотрит то на меня, то на Ярослава, то на бумаги в своих руках. Я вижу, как она пытается взять себя в руки, как её ярость сменяется страхом и полной растерянностью.

Поворачивается к нам спиной, пытаясь нащупать дверную ручку.

— Лена, — окликаю ее.

Женщина оборачивается.

— Андрей знал о своей болезни и до последнего дня своей жизни делал всё, чтобы даже случайно не заразить никого из окружающих. Но вы с Мариной приняли решение за него. Он очень долго переживал, что Марина заболела. Но в том, что это случилось виноват не он, а ты!

Так ничего и не ответив, Лена выходит за дверь. Слышно, как стучат её каблуки на ступенях, затем на дорожке, как заводится двигатель машины.

— Наверное, не стоило этого говорить, — произношу я, глядя на Яра и Анастасию Андреевну. Но я не жалею, что это сделала. Не вредничаю. Но Андрей всю жизнь переживал, что так получилось, хотя я никогда не считала его виноватым.

— Ты всё правильно сделала, Аля, — поддерживает меня Ярослав и помогает встать с дивана. Крепко обнимает, на несколько секунд прижимая к себе. — Пришла пора нам всем ответить за свои ошибки.

Глава 46. Ревность

Глава 46. Ревность

Проходит всего несколько дней, а внутри меня разрастается отчаянье. С каждым днём зима идёт на убыль, дни становятся дольше, но яркий свет не вызывает ничего, кроме боли. Я даже в доме вынуждена носить солнечные очки.

Хотя я стараюсь никому не показывать свое плохое настроение, Ярослав все свободное время проводит со мной. Он больше не задерживается на работе, постоянно пытается вытащить меня на прогулку хотя бы по территории двора.

Но его забота лишь усиливает мою душевную боль. Сколько ещё он выдержит? Сколько ещё я смогу его видеть?

Вечерами он звонит Кире, которую я никогда не видела. Разговаривая с ней, Градов не выходит из комнаты, не понижает голоса. Часто держит меня на коленях, продолжая обнимать во время разговора.

Но я чувствую в казалось бы деловом разговоре нежность и любовь с его стороны. Неизвестная мне женщина очень дорога ему.

Пусть он говорит, что между ними не было отношений, я безумно ревную. Он доверил ей свой бизнес. А для этого мужчины нет ничего важнее его дела. Я не ошибусь, если скажу, что он не просто доверил Кире свой главный проект, Яр доверил Кире собственную жизнь.

И я уже не увижу, как он смотрит на нее.

Так ухожу в самокопание и самонакручивание, что не слышу, как мужчина завершает привычный разговор с Кирой.

— Боль усилилась? — с тревогой смотрит на меня. — Врач сказал, что на ночь можно принимать ещё одну таблетку.

— Потому что больше нечего терять? — риторично произношу то, о чем постоянно думаю в последнее время.

— Не нужно так, девочка моя, — он осторожно опрокидывает меня на подушки и нависает сверху, словно пытаясь закрыть собой от жестокого мира.

— Лучше приготовиться, — шепчу я. Прикусываю нижнюю губу, чтобы не расплакаться. Ярослав никогда не любил женских слез. А в последнее время я плачу перед ним почти ежедневно.

Мужчина замечает и тут же зацеловывает место укуса. Осторожно касается своим языком ранки.

— Время ещё есть, Аля. Не нужно так рано отчаиваться.

Эти слова мне знакомы. Я часто говорила их Андрею. Теперь понимаю, насколько они бесполезны. Это при том, что у Андрея было больше времени.

— Люблю тебя, Аля, — шепчет Яр и вновь осыпает поцелуями мое лицо. — Всегда, всегда буду рядом.

Андрею я тоже это обещала. И, получается, не сдержала обещание. Ведь он мертв, а я все ещё жива.

Может, тем, что я вновь и вновь пытаюсь выжить, я предаю его? Может, это и есть проверка моей верности?

— Аля, о чем ты думаешь? Не молчи. Расскажи мне, пожалуйста. Только не закрывайся в себе.

Я силюсь улыбнуться. Поднимаю руку и касаюсь ладонью его щеки:

— Уже поздно. Ты устал. Давай спать.

В дверь раздается лёгкий стук. Ярослав поднимается с кровати и впускает в комнату Анастасию Андреевну. Женщина выглядит взволнованной.

— Мне только что позвонил знакомый профессор. Через неделю в нашей клинике состоится международный врачебный симпозиум, где будут присутствовать известные специалисты из зарубежных клиник. Все они очень высококвалифицированные практикующие нейрохирурги. Мы должны вернуться в Москву. Мои коллеги договорятся о том, чтобы мы смогли попасть к ним на консультацию.

Я улыбаюсь, хотя особой радости у меня нет. Не хочется куда-то ехать. Я и при полном здравии не любила выезжать за пределы страны, а сейчас, когда чувствую себя настолько плохо…

Всего два дня назад пришёл ответ из клиники, которую наши врачи советовали как самую надёжную и специализирующуюся на таких травмах, как у меня. Зарубежные коллеги изучили результаты всех присланных нашими врачами обследований. Предложили приехать для поддерживающей терапии. Но решения проблемы не предложили.

Ярослав сказал, что нужно ехать. Даже если удастся замедлить процесс — это уже хорошо. Его мать согласилась. Анастасия Андреевна долго изучала присланный ответ. По её молчанию я догадалась, что практически то же самое лечение мне уже провели. И нам предлагают подобное, только под другим соусом.

— Я…

Но Ярослав меня перебивает:

— Естественно, едем. Мама, ты же сказала, чтобы договаривались?

Пожелав спокойной ночи, Анастасия Андреевна тоже уходит спать, а я с сомнением смотрю на ее сына.

— Яр, а как мы поедем?

— На машине. Для тебя это будет безопаснее, чем лететь на самолёте, — тут же отвечает он. — А уже как добираться до клиники — будем узнавать у тех специалистов, которые возьмут тебя на лечение. Если потребуется, то оплатим специальный медицинский самолёт.

— Яр, ты представляешь сколько это будет стоить? — изумляюсь я. — Наверное, миллион долларов.

— О деньгах даже не думай, — спокойно произносит мужчина. — Я могу себе позволить и не такую сумму. У меня есть один хороший друг — Дмитрий Вельский. Очень известный банкир. Если у меня окажется недостаточно денег, он предоставит мне кредит на индивидуальных условиях. И сумма там… почти безграничная.

Я невольно присаживаюсь на кровати.

— Ты согласен потратить на меня такие деньги? Даже не зная, чем все закончится?

Вглядываюсь в любимое лицо, выискивая в нем тень сомнения или неуверенности. И не нахожу. Зато сам Градов хмурится.