Прости, если сможешь (СИ) - Гойгель Юлия - Страница 33

— Яр? — тихо зовёт меня Андрей, и я подскакиваю на месте, как юнец, застигнутый отцом-пуританином во время самоудовлетворения.

— Подумал, что ты уснул вместе с Владиком, — быстро придумываю правдоподобное объяснение. — Решил не будить, если спишь.

— Уложить Влада зачастую сложнее, чем уломать нового партнера заключить контракт, — добродушно усмехается Андрей. — Ты не подумай, я рад любому ребёнку, но надеялся, что второй у нас родится дочка.

Брат проходит мимо и включает свет.

— Сейчас я немного в ванной приберусь. Владик потоп устроил, пока я ему голову вымыл. Сто шампуней поменяли, а ему всё щиплет. Представляешь, я сейчас первым опробываю на себе каждую детскую пенку.

Андрей смеётся, и я смеюсь. Он счастлив, в этом ему не нужно признаваться, это видно.

— Ты на две недели в няньках остался, а Алиса каждый день с потопами борется, — почему-то вырывается у меня, хотя я понятия не имею, что каждый день делают с ребёнком такого возраста как Влад.

Брат чертыхается, поскользнувшись на мокрой плитке. Но не зло, а с затаённой нежностью.

— Не-а, я почти всегда Влада сам купаю, — отзывается счастливый отец. — Владик любит воду, его нужно силой из ванны вытаскивать. У него здесь сто недомоганий обнаруживается. И ножки болят, если их из воды рано достать, и монстр за шторой прячется, поэтому нужно подождать, пока тот уйдет, то шампунь всё же перестаёт щипать и сам на голову выливается, и его нужно снова десять минут смывать. В общем, час времени на вечернее омовение может уйти. Алисе же нужно и бабушке помочь, и себе одежду в офис подготовить, и просто чая в тишине перед сном попить. А сейчас, когда она в положении, тем более как ей здесь с капризами Владика бороться? Сам вот поскользнулся.

Пока Андрей говорит, я осматриваю спальню уже при свете. Подхожу к стене, где висит их свадебная фотография. Такая же, как у меня в телефоне. Рядом несколько детских фотографий с Андреем, а вот самой Алисы на них нет.

Зато на прикроватном столике стоят её баночки с косметикой, на спину кресла брошен лёгкий халатик, и даже запах в комнате насыщен… ею.

— Сейчас переоденусь, вымок, пока убрал, — брат выходит из ванной в одних боксерах и открывает неприметную дверь гардеробной, включает там свет. Пока он достаёт себе домашние брюки, я обращаю внимание на один из выдвинутых ящиков. Виднеется полоска сиреневого кружева. Любимый цвет белья Алисы. Он красиво смотрелся на её светлой коже. Я помню, как стягивал её бельё зубами.

— Идем, — Андрей выключает свет, и я быстро отвожу взгляд в сторону.

Мы долго сидим за накрытым столом. Андрей пьёт мало, а я каждый раз допиваю до дна. Говорим о многом, пока я, сам того не думая, не рассказываю брату об Але. Хотя кому как не ему я могу об этом рассказать?

— Зацепила она тебя, — хмыкает брат. — Или сам себе забыть не даёшь? Не изучил вдоль и поперёк, не узнал, что там, под маской?

— Нет, — пьяно мотаю головой. — Не в этом дело. Почувствовал я что-то в ней. Понимаешь? Как… как ты в Алисе…

— Я почувствовал, а ты поиграл, — не меняя своего добродушного тона неожиданно произносит брат.

— Нет, не поиграл, — горячо возражаю и замолкаю. Чуть не признался, что о его жене думаю ровно столько, сколько о незнакомке. Не зная, как разрулить ситуацию, выпиваю очередную рюмку.

­— Ей было очень больно, — тихо добавляет Андрей. — Она не заслужила подобного отношения.

— Я…

— Ты не просто её бросил, ты вытер ноги и выбросил, как использованную тряпку, — не повышая голоса, добивает брат. — Из всех, кто у тебя был, Алиса меньше всего заслужила подобное отношение. Ты с теми, кому на утро клал деньги в сумочку, обращался уважительнее. Она хоть раз тебя о чём-то попросила?

— Нет, — так же тихо отвечаю я. Пока думаю, что нужно вызвать такси и уехать в отель, Андрей неожиданно начинает говорить о другом, словно последних слов и вовсе не было.

— Эта твоя Аля… А вдруг она тоже ждет? Женщины гораздо романтичнее и сентиментальнее. Вдруг она приедет в тот же день и на то же место? В этом году или через год? Я почти уверен, что через год. В этом году она ещё будет набираться смелости.

Я остаюсь в доме брата ещё на три дня. Вечером играю с Владиком, а днем пропадаем с Андреем в офисе. Ну и полночи веду беседы с бабушкой Маней. Никакого личного времени. Не понимаю, как Андрей и Алиса живут в таком ритме уже четыре года.

Лишь после того, как возвращаюсь в свою московскую квартиру, понимаю, что ещё осталось в душе после посещения дома брата.

Теплота.

Глава 31. Вместо брата

Глава 31. Вместо брата

Через два месяца я снова лечу в Минск. На предприятии случилось серьёзное ЧП. Один из дорогостоящих рейсов заблокировали на границе, весь груз оказался под угрозой конфискации, заказчик рвет и мечет, утверждая, что дело не в его грузе, а во всём виноваты они, грузоперевозчики. А у него горят сроки, под срывом оказывается серьёзный контракт.

Грузоперевозки всегда находятся под большим риском. Особенно когда речь идёт о международных рейсах. Таможня, бюрократия, внезапные проверки. Если груз застрял, компания теряет деньги, клиентов, репутацию.

Конечно, Андрей уже сталкивался с подобными происшествиями раньше. Но настолько высокие суммы фигурировали впервые, поэтому я решил помочь брату. К тому же пострадавший клиент был из старых, который работал со мной и, перезаключая контракт, всегда ворчал, что Андрей не справится с управлением компанией.

Взяв такси, выезжаю из аэропорта, когда снова звонит брат.

— Примерно через полчаса буду в офисе, — докладываю ему.

— Яр, дела подождут, — слышу в голосе Андрея сильное беспокойство. — Алисе сегодня на плановый приём к врачу, у неё уже тридцать восемь недель беременности. Владик вчера затемпературил, и я отвёз его к маме. Няня сегодня поехала к ней. Я отправил с ней машину с водителем. А Алиса не может выйти из дома, заклинило замок на входной двери. Я отправил нашего слесаря, но тот застрял в пробке. Сейчас позвоню, чтобы послали ещё кого-то. Яр, поезжай к нам домой, что-то мне неспокойно. У бабы Мани сейчас давление прыгнет, Алиса останется её лечить. Она не спала, когда я уезжал. Вряд ли уснула после того, как уехал.

— Понял, Андрей. Уже еду.

На месте оказываюсь через двадцать минут. В пригород ведёт объездная дорога, и пробки в центре мне не мешают.

Отпускаю машину и дёргаю дверь. Закрыто. Дверь тяжёлая, железная, такую не выбить ногой, только срезать. Подхожу к одному из открытых окон. Высоко, даже мне не допрыгнуть.

— Алиса, — кричу в пустоту. Надеюсь, Андрей предупредил жену о моём приезде, и я не испугаю её ещё больше.

— Яр? — её взволнованное лицо появляется за стеклом. Она закрывает режим проветривания и распахивает створку.

— У вас всё в порядке? — снова кричу.

— Да, — не сразу отвечает она. Уже по тембру её голоса понимаю, что не всё. Девушка старается подавить боль. — Там стремянка, под яблонями.

За домом находится небольшой сад. Начало сентября, и на некоторых деревьях ещё висят яблоки. Возле одного из них стоит стремянка. Устойчивая, добротная, но не слишком высокая. Но это лучше, чем ничего. Подхватываю садовое приспособление и устанавливаю возле окна. Высоты не хватает, я не дотягиваюсь, и не за что уцепиться.

— В нашей спальне есть небольшой балкончик, — подсказывает Алиса.

Обхожу дом. Окно здесь ещё выше, но балкончик не остеклён. Потянувшись, насколько возможно, на последней ступени стремянки, я цепляюсь руками за кованую решётку, подтягиваюсь и через секунду перемахиваю через ограждение.

Алиса стоит возле кровати — бледная, растерянная, с большим животом, крепко вцепившись руками в изголовье. Понятия не имею, с чего начинаются роды, но вижу, что ей больно. Логично предположить, что начались схватки.

И всё же я тупо смотрю на неё и не могу поверить, что вижу её вживую. Наконец-то вижу её вживую, и она вот-вот родит сына моему брату.