Новый каменный век. Том VI (СИ) - Белин Лев - Страница 9

«Мне до этого везло, что не довелось встретиться с этими тварями». — думал я, когда в мы проходили мимо особенно густого для редколесья участка.

Иногда я оборачивался на Ветра, но тот не издавал предупреждающий звуков, но был настороже. Он уже вымахал выше колена, и будет продолжать расти. и с тренировками к счастью, всё хорошо. Самое тяжёлое время будет в начале весны, когда начнётся гон. Я не знал, как будет вести себя Ветер.

— Волк, — очень чётко и понятно произнёс неандерталец и указал на ухо и язык.

Почему он меня понимает и слушается?

С нашей коммуникацией, я дже не знаю, как мне объяснить. Но достал из-за пазухи волчий клык на шнурке. Показал Угшаю и сказал:

— Дух Волка даровал дитя, — и я совершенно не был уверен, что он меня понял.

У кроманьонцев религиозная культура была на сотню ли впереди неандертальцев. И сомнительно, что они когда-либо их нагнали как вид, в культурном плане. Даже те кости, черепа, не более чем заимствования. и при этом, я нисколько не смел принижать их талантов.

Мустьерская культура будет развиваться самодостаточно десятки тысяч лет. А затем, с приходом ориньякской культуры кроманьонцев, неандертальцы совершат настоящий прорыв! Шательперрон с объединением техник обработки камня, с чертами и мустьера, и ориньяка. Великолепно! А дальше Улуццо и Линкомб-Ранис-Ежмановице!

— Рар…! — вдруг рыкнул Ветер и я в миг припал к земле, почти одновременно с Волчонком.

Угшай дёрнулся в сторону и тоже оказался на земле. Я вгляделся в направление взгляда волчонка, но нечего не видел. И он тоже успокоился. Но вставая, я не ощутил знакомого давления на бедро. Провёл рукой по ножнам.

Ножа не было.

И боковым зрением увидел, как на меня двинулся Угшай!

Глава 5

Я дёрнулся назад и выставил копьё по его направлению. А тот держал руки опущенными и не скрывал ножа в правой. и при этом, не рванул на пролом. Спокойно следил за мной.

— Кровь? — спросил я, будто приглашая на танец. только в этом случае, один из нас может не вернуться обратно.

Он покачал головой отрицательно и перевёл взгляд туда, откуда доносился шум реки.

— Дале? — спросил он.

— Нет. Немного. — ответил я.

Теперь я шёл позади, держа копьё наготове. Я не стал просить ножа обратно, не стал нагнетать. Но… оставить я его тоже позволить не могу.

«Если придётся. Я убью тебя.» — подумал я и мысль показалась такой простой и ясной, словно я думал не о смерти вовсе.

И когда мы подошли к участку, откуда открывался вид на ту «бойню», волчонок недовольно задёргал носом. Сейчас ветер вновь спускался с гор в долины и нёс запах гниения, смерти прямо к нам и далеко вниз, к Большой реке. И Угшай быстро его почуял. Он вышел вперёд, я отпустил локоть.

— Хайи… все. — он без труда мог рассмотреть, кто именно лежит на той стороне. Наверное, даже мог понять характер ран. — Белак, гина… — в его голосе, в этом немного гнусавом, но одновременно гулко грубом гоноре, прорезались нотки печали.

Даже если у них не было множества абстрактных терминов. Это не означало, что им не знакома скорбь. И далеко не всё в этом мире диктует практичность и суровое смирение. Чувства… они зародились ещё до того, как человек осознал себя чем-то большим, чем зверь.

— Не ты. — он обернулся ко мне, — Веду. Тебя. Мясо. — он протянул мне нож рукоятью вперёд.

Я забрал его. И с этим он уже самостоятельно двинулся обратно. Я следовал на шаг, позади идя мимо костяных тотемов, черепов и постукивающий рёбер, висящих на ветвях.

«Отдал. Значит немного поверил? Или что это значит? — было сложно предполагать, когда не представляешь как он мыслит. Мне было проще с хитрецом Шиктой, или с Рандом. Да даже Итой, — Был бы с нами Зиф…»

— Кому это, — я обвёл кости руками, — Зачем?

— Зверю. Большой зверь. — он вроде немного расслабился, и мне стало понятнее то, что он говорит, — Кость — Белому зверю. Нам. Мало.

Белый зверь?

— Там? Вода? — я указал в сторону воронки.

— Да. Зов. Много зверя.

Значит, их культ строился на поклонении абстрактному зверю? Интересно. Скорее всего, что-то собирательное. Такое место без труда стало культовым, сюда неизбежно будет тянуть животных из-за соли.

— В большой яме. Там. Живёт.

— А ты? Где Угшай? Пещера? — я показал руками проём, сложив две пятерни в круг.

Он покосился и кивнул.

Вернувшись, я обнаружил Шинту всё так же с копьём, а женщин послушно наблюдающими за ним. После небольшого разговора Угшая с соплеменниками мы выдвинулись в путь. Он уже шёл уверенно, повязку я затянул посильнее. Одна из женщин помогала другой. Мы с Ветром расположились позади, Шинта ушёл вперёд и вбок, чтобы не получить удар в спину.

Только разок сбавлял ход и равнялся со мной:

— Почему ты сразу пошёл? Не лучше было вернуться?

Резонно. Моя община болеет, а я пошёл испытывать судьбу с другим видом. Туда, где меня преспокойно могут прикончить. Если Угшай сделал вид, что всё в порядке, понял, мы не причастны к смерти их охотников. Это вовсе не означает, что другие с ним согласятся. Да и, откровенно говоря, я не знаю, что именно для себя решил Угшай.

— У них нет мужчин, только Угшай. — уверенно заявил я, — Я хочу забрать их. Они сильные. И хочется, чтобы они были на нашей стороне. Неизвестно, что они решат сделать зимой, когда еда кончится. — правда, я не знал, сколько у них запасов. И даже без этого, мне хотелось бы иметь их под боком.

И идея та, она такая прилипчивая.

Хрусть!

— Рр-р…! — зарычал Ветер в сторону.

Мы вмиг оказались за деревьями, кустами. И старательно вглядывались в темноту, не разбирая ничего. Но та оставалась тишайшей и пугающей, как и положено древней ночи, в древнем лесу.

— Если ты говоришь, что и десять. Это много. Они сильные. — Шинта явно намекал, что десяток неандертальцев вполне способны доставить неприятностей внутри общины, — и не забывай, они Снежные люди. У них не как у соколов или волков.

— Брр…! — я поёжился от холода. Ночью становилось совсем холодно, и я посильнее запахнул шею шкурками капюшона.

Мы шли ещё около получаса, может час, когда редколесье начало совсем редеть. Почва становилась каменистой, уклон снижался, выравниваясь.

— Уже близко… — шепнул я себе под нос.

Кривые сосны расступились, открывая вид на каменную стену, уходящую вверх скальными выступами. В свете луны она казалась серой, даже немного зелёной, а у подножия её зияли тёмные провалы расщелин с языками осыпей. И среди них — один неровный проём, из которого выбивался слабый оранжевый свет.

— Будь рядом, — шепнул я Шинте, тот аккуратно кивнул.

Из пещеры лился свет жизни, тепла, укрытия. Но для меня он означал вход в логово тех, кто мог стать моими врагами в любой момент. И ещё я не видел теней, свет был до странного ровным.

Угша же остановился на краю вытоптанной площадки с погасшими кострищами и несколькими грубыми шалашами и поднял руку, давая какой-то знак. Он что-то сказал своим женщинам — тихо, отрывисто. Нарга кивнула, а затем произошло то, чего я в целом ожидал, но надеялся на другой исход.

Они сорвались с места.

Обе, Нарга и Турха, позабыв о ранах, бросились к пещере. Их ноги застучали по холодной земле, взметнули мелкие камни, и не успел я даже окрикнуть их, как они уже скрылись в темноте проёма. Но вместо этого вздёрнул лук.

— Стой! — выдохнул Шинта, уже сжимая атлатль, но я схватил его за руку.

— Поздно. Жди. — а сам наложил стрелу.

«Странно. Мне совсем нестрашно». — подумал я. И даже, наоборот — я ощущал прилив сил, явственно чувствовал вкус жизни на кончике языка.

Я облизнул губы, пальцы сжали стрелу, ощутив ворсинки оперения.

И тут из-за деревьев вокруг, из-за валунов, из самих расщелин начали выходить они. Сначала одна фигура, потом вторая, третья. Невысокие, коренастые, с такими же покатыми лбами и глубоко посаженными глазами. От молодых, почти девочек и мальчиков, до старухи с седыми космами и лицом, изрезанным морщинами, словно старая дубовая кора. Все они были вооружены. Все смотрели на нас с одинаковым выражением — смесь страха и решительности.