Новый каменный век. Том VI (СИ) - Белин Лев - Страница 37

Я и сам услышал, насколько резко это прозвучало. Но извиняться сейчас не мог. Перед глазами всё ещё стояли его рёбра и кровавые кольца вокруг запястий.

— Шинта, собери все «тени» у большого костра, — отдал я распоряжение мирно стоящему у входа охотнику.

— Да, Тан-Ор-Ах, — с довольным видом ответил он.

С чего бы это?

Пока все собирались, я сидел и смотрел на пламя костра. Слушал, как потрескивают угли. Как колышется воздух и как падают снежинки и тают, так и не коснувшись огня. Я не знаю, сколько времени я не двигался. Только чувствовал, как ноют суставы кистей от давления сжатых кулаков. Слышал, как скрипят сжатые зубы.

Во рту появился металлический вкус — я только тогда заметил, что прокусил щёку. Но даже боль почему-то успокаивала.

И мне было стыдно до тошноты. Стыдно, что я позволил себе мысль о том, чтобы сдаться Ваке. Чтобы пожертвовать собой ради них. Нет, ни за что!

«Только его смерть позволит моему племени жить. Я уничтожу Ваку. Сотру его волков в пыль. Убью… убью!» — кричал я про себя, пусть внешне с губ не срывался и шёпот.

— Фуф… фуф… — дышал Ветер, прижимаясь ко мне больше, чем обычно.

Он чувствовал моё состояние куда лучше людей. Ему не требовалось понимать причин — хватало запаха, дыхания и напряжения тела.

Я почесал его по загривку. Легче мне не стало.

— Всё хорошо, Ветер. Всё в порядке.

Постепенно у костра собирались все, кого я назвал «тенью». На языке местных это слово звучало как «хар». Оно означало не ту тень, что отбрасывает предмет, — «ша». Это означало нечто образное, скрытое в тени, потаённое.

Мне нравилось это слово. Короткое, выдыхаемое почти без голоса. «Хар». Его можно было прошептать в двух шагах от человека и заставить того сомневаться, действительно ли он что-то услышал.

Именно «хар» станут теми, кто будет внушать ужас волкам Ваки. Теми, кого они не увидят, — и оттого будет только страшнее. Как говорил Уильям Шекспир: «Настоящие страхи слабее картин, рождаемых воображением». Так и мои са-хар наполнят их мир страхом, какой они не способны осознать. Но если им повезёт увидеть их, они не увидят людей.

Только «белые тени».

У самого костра уже лежали приготовленные для них белые шкуры и костные маски. Пока без людей внутри они выглядели почти нелепо. Я знал, что в ночном лесу, среди снега и чёрных стволов, впечатление будет совершенно другим.

— Завтра, когда костёр небес потухнет и одарит мир тенью, — вы будете там. Вы принесёте им то, от чего не спастись. Вы не прольёте крови, но зародите в них ужас, на какой способен лишь голос духов, — я заглядывал в лицо каждому из собравшихся вокруг костра. — И Белый Волк заговорит через вас. Большие Рога уберегут вас. Серое Крыло одарит ветром, — я замолк, выдерживая паузу.

Никто не улыбался. Даже Ранд. Огонь вырывал из темноты глаза, скулы, клочья волос, а всё остальное уже растворялось в ночи. Именно такими я хотел видеть их завтра.

— Три духа, что защитят Великую Иву! Голоса их услышат чёрные волки! — произнёс Канк.

Бам… бам… Диг пока ещё тихо забил по бубну. Монотонные, ритмичные удары. Они взвились к небу и растекались по земле.

— Белые шкуры укроют вас! Белый Волк дарует вам шерсть!

Бам! Бам! Добавились удары барабана. Кон бил точно в ритм Дига. Он взмахивал палкой, обмотанной мягкой кожей, и ронял её на натянутую шкуру.

Каменная стена возвращала каждый удар с едва заметной задержкой. Получалось, будто где-то за нашими спинами отвечает ещё один барабан — огромный, спрятанный внутри самой горы.

— Каждый лист Ивы! Каждая Ветвь! Вы все — Ива! — гремел Канк, стоя сбоку от меня.

Туу-у! У-уу! Дана заиграла на костяной флейте. Звуки расходились меж глухих ударов. Звонкие и мягкие, они будоражили нутро, вдохновляли.

— Кость зверей — дарует вам их силу! — я поднял маску из черепа волка. — Вы станете «хар»! Станете «са»! Вы — белые тени, какие внушат ужас!

— Са! Хар! — запел Канк под удары барабана. — Са! Хар! СА! ХАР!

— Мы защитим стаю Ивы! ПРОЛЬЁМ КРОВЬ ЧЁРНЫХ ВОЛКОВ! — едва не кричал я.

И волки тут же подхватили! Ха-у! ХА-У! Хай-йа! ХАЙ!

Хриплые, тяжёлые голоса гремели на плато, спускались по склонам и забирались по каменной стене.

— МЫ УБЬЁМ ВАКУ! МЫ ОТОМСТИМ ЗА ТЕХ, ЧЬЮ КРОВЬ ОН ПРОЛИЛ! ЗА ВОЛКОВ!

Тут запели Ака и Уна! А-ууу-уа! Ха! ХА! АХ!

— ЗА ОЛЕНЕЙ!

Хэй-я! ХЭЙ-Я!

— И ЗА СОКОЛОВ!

ХАЙ-ЯХ! ХАЙ-ЯХ!

Плато гремело, как разразившийся вулкан! Люди кричали, пели! Барабаны били так, что на их звук отзывалось всё нутро! А звуки флейты заставляли сердце сжиматься!

Даже Ветер не выдержал. Поднял морду к небу и протяжно завыл.

— АУ-УУ-УУ!

Ему ответили другие голоса — человеческие, подражающие волчьему вою, и на несколько мгновений уже невозможно было разобрать, где заканчивается зверь и начинается человек.

«Звук — великая сила, способная как уничтожить, так и возродить, — думал я, растворяясь в первобытной песне. — Завтра Вака узнает, почему люди боятся темноты».

— Сегодня — ешьте столько, сколько влезет! Возьмите столько силы, сколько уместится в животе! — объявил Канк.

Всё прошло примерно так, как я и задумывал. Такие ритуалы — важная часть любого племени. Они необходимы для воодушевления, а моральный дух, как известно, играет едва ли не первостепенную роль, особенно когда враг превосходит тебя численностью.

Са-хар было всего пятеро: Ранд, Шинта, Шайя, Угша и Ахра. Первые трое были отличными охотниками, умеющими двигаться скрытно и незаметно, пользоваться ветром и не оставлять следов. В них у меня не было сомнений. Угша и Ахра же будут находиться на той стороне реки — как у себя дома. Они знают каждый куст, каждый камень и бревно. Да и даже если их охотничьи способности были хуже, они восполняли этот недостаток физическими данными.

Им не нужно было искать волков Ваки или приближаться к самой колонне. Наоборот — нужно держаться по краям, возникать там, где их не ждут, оставлять отдельные следы, шуметь в одном месте и исчезать в другом. Чем меньше противник поймёт, тем лучше.

Главным оружием са-хар были лес, ночь, звук и собственное воображение врага.

«К тому же они достаточно покорные. Рассказать Ваке много не смогут, даже если попадутся», — размышлял я, смотря, как Угша черпает рагу из миски.

И невольно, снова и снова, я поглядывал на Ранда. Он тоже ел, но без особого энтузиазма. И не кричал: «Тан-Ор-Ах» вместе с остальными. Как бы я ни пытался заставить себя доверять ему — мне пока не удавалось.

Особенно сейчас, когда я собирался отправить его далеко от стоянки, ночью, фактически без надзора. Для предательства лучшего случая и придумать сложно. И всё же без Ранда эта пятёрка становилась намного слабее. А тут от него не будет никакой пользы.

— Дана, ты будешь с нами у Быстрой Реки, — сказал я девушке так, чтобы и Ранд слышал. От меня не укрылось, как он дёрнул губой. — Там буду я — там безопаснее всего.

Я специально произнёс это при нём. Самому от собственного приёма было неприятно, но слишком многое стояло на кону. Ранд должен был знать, где она будет. И я хотел увидеть его первую реакцию.

— Я тоже буду там, — ожидаемо сказал охотник. — Вака не будет пользовать атлатль, чтобы не убить Ива. Он отправит волков по склону и ещё — позади.

— Да, скорее всего, — согласился я. — И вполне возможно… он постарается обмануть ВАС, — последнее слово я сказал особенно громко, чтобы все обратили на меня внимание. — Он даровал шкуры оленям, как тому Наку. Дал, скорее всего, и соколам, тем, кто остался.

В этом и заключалась ценность Ранда. Он знал Ваку. Долгие годы думал рядом с ним, учился у него, пытался стать похожим.

Я вспомнил о Таке. Было бы славно взять её с собой в форт. Может, что-то проснётся в Кай-Хаке, и он попытается создать неудобства для волков. Всё-таки она носит его дитя. И, вероятно, он уже достаточно просох, чтобы к нему вернулось хоть какое-то самообладание и гордость.