Медоед 12 (СИ) - Гудвин Макс - Страница 6

— Может, тебя в Питер перевести? — спросил я.

— Не, там наркотики, это тело не устоит перед искушением. Мне бы туда, где за наркоту руки рубят…

— Тиммейт, — позвал я, — Осьминогу можно новые документы сделать, типа брат младший Иры.

— Думаю. Делаю. — коротко произнёс он.

— Ты стрелять можешь в этом теле? — спросил я у парня.

— Из чего-нибудь лёгкого, думаю, да. О! Ты меня с собой в Китай берёшь? — воодушевился он.

— Не с собой, а в качестве телохранителя для Иры. Не хочу, чтобы она тут подвергалась ударам. А ты вполне себе боец. Меч с собой? Или тоже отобрали?

— Меч не с собой. А особенность, то есть. Я ей ещё оружие не присвоил, как только присвою, будет неотторгаемое.

— А ты в этом хорошо разобрался, — произнёс я, снимая Стечкин с дополнительным магазином к нему вместе с кобурой. — У нас в Питере парень есть, он пилот, у него ТТ на этой особенности закреплён, не знаю, как правильно сказать.

— О, спасибо, Стечкин — это хорошо. А что тут разбираться? Система как система. Ты можешь сейчас у виска покрутить, но все ваши особенности на них можно взглянуть как на умения в компьютерной игре. — с этими словами он надел портупею, засунул туда Стечкин и дополнительный магазин и поморщился, словно тужится на горшке. И, открыв глаза, произнёс с облегчением: — Всё, встала! Теперь он у меня неотторгаемый. Ты бы тоже мог научиться особенности подкручивать, не зря же тебя фашисты магом называли.

— Не, братка. Это для меня слишком, я только Суй Фэна начал понимать, — покачал я головой.

— Кто такой? — заинтересовался Осьминог.

— Монах один, в Тибете живёт. Если повезёт, познакомишься.

— А хорошо. — кивнул он.

Прошла самая спокойная неделя в моей жизни, я изучал карты для штурма, и 12-го января в понедельник мы как семья Лисициных выдвинулись в Китай, имена к слову остались теми же, Осьминог хоть и держался нелюдимым, но нашёл с Ирой общий язык, легендированный как её младший брат Александр Ростиславович Волосожар. А Скороходова Ирина Ростиславовна в третий раз поменяла фамилию став Лисициной, в эти дни она тоже была замкнутой, ещё бы, её работа не связана с тем, что её каждодневно могут убить. И я старался просто быть рядом, держа её в объятиях, каждый раз видя и чувствуя её слёзы.

А дальше был перелёт бизнесом в Пекин и оттуда на остров Хайнань, где находился особняк, подаренный Председателем Си.

Особняк стоял на склоне холма, утопая в тропической зелени. Белоснежные стены с резными колоннами отражали солнце, а широкие панорамные окна выходили на бирюзовую гладь Южно-Китайского моря. Внутри дома были мраморные полы, высокие потолки и просторный холл с фонтаном и пальмами в кадках. За домом раскинулся бассейн с подсветкой, окружённый шезлонгами и кустами гибискуса. Тишину этого места нарушал лишь шелест пальмовых листьев да дальний гул прибоя — идеальное убежище для человека, которому еще недавно грозила смерть.

Дом был роскошен и достоин человека, подарившего его нам, тут хватило бы места всем, хватило бы семье из 10 человек, но, увы, тут жить предстояло лишь двоим: Ире и её несовершеннолетнему телохранителю.

Мои контакты как Калинина оборвались, а как Лисицин я ещё не вошёл в свои права, но уже сегодня я должен был вылететь в Пекин обратно. И если на Хайнане было жарко, то в Пекине меня снова будет ждать холод. Ну, как холод, не Сибирь, конечно, днём около +3°C, ночью до −6°C.

И, видя что я стою и просто улыбаюсь в коридоре, пока они разбирают вещи, Ира вдруг помрачнела и подошла ко мне в этом большом светлом холле и взяла меня за ладони.

— Слав, я бы хотела поговорить. — произнесла она.

— Слушай, да я знаю. Я уезжаю, но я вернусь, и ты тут будешь в безопасности в полной. Вон лучшего своего солдата с тобой оставляю.

— Я знаю, что ты всё делаешь для нас, — произнесла она, посмотрев на Осьминога, который как будто бы затылком почувствовал её взгляд и пошёл по лестнице наверх, выбирать себе комнату.

— Ну да. — кивнул я.

— Но я так больше не могу. Я постоянно под ударом, как какая-то бандитская девка из 90-х. В какой момент ко мне в дом прилетит новый дрон?

— С Осьминогом не прилетит, он в прошлой своей жизни от прямого выстрела из гранатомёта спас себя и женщину, сидящую в машине.

— Я не об этом, Слав. Пока ты меня любишь, я остаюсь инструментом влияния на тебя. Да, я тебя тоже люблю и всегда буду любить, но, спасая меня, ты и сам погибнешь и задачу не выполнишь. Спасибо тебе за всё, за то, что в Дубай не дал меня продать, за эти машины, квартиры, дома, за нашего будущего сына спасибо тебе, но я не хочу так больше.

— … —

— Я хочу развестись, — произнесла она, так словно внутри вдруг не хватило воздуха. — Причём так, чтобы они больше за мной не охотились. Если надо, я поменяю фамилию и уеду обратно в Нижневартовск, оставив всё, что ты для нас нажил.

— Ир, а нахуя мне всё это имущество? Дома эти, машины, миллионы эти на счету, я разве за них работаю? Я для нас работаю.

— Ты работаешь. А я сижу и ищу в новостях очередную войну, очередную бойню, где ты почему-то оказываешься. Мне стало страшно, стало страшно и стыдно от мысли, что я поймала себя на ней, что если ты когда-нибудь не вернёшься, это всё закончится и меня перестанут пытаться убить тоже. Я не хочу желать тебе плохого! Я хочу, чтобы ты жил и был счастлив, но получается так, что воюешь ты, а под ударом я и твой будущий сын. Сделай, пожалуйста, нам последний твой подарок: будь счастлив и… — она запнулась, давя слова через слёзы, — сделай так, чтобы они больше за мной и им не охотились.

— Хорошо, я сделаю так, чтобы они за тобой больше не охотились. — произнёс я и хотел её поцеловать, но Ира отстранилась, уперевшись в мою грудь руками.

— Пожалуйста. Оставь меня.

— Нет. — произнёс я, убирая руки и обнимая её, проскальзывая сквозь её защиту, словно это был борцовский рестлинг.

И вот мы уже стояли в объятиях, а она положила мне голову на грудь и лила на неё ручьи своих слёз.

Осьминог спустился с верхнего этажа и некоторое время смотрел, как мы стоим, а потом подошёл поближе и спросил:

— Ир, смотри, какая штука? — показывая ей свой сотовый.

И как только она взглянула на него, он убрал палец от фонарика вспышки и несколько раз подряд позакрывал от него свет мерцающий перед её глазами, заставляя лампочку выдавать какой-то ритм.

Огонёк Суй Фэна сразу же «зажёгся» у меня на лбу, судя по ощущениям, а Ира обмякла в моих руках, закрыв глаза.

— Это чё блин⁈ — повысил я голос на него.

— СПОКОЙНО! Пусть отдохнёт и поспит. Это эриксоновский гипноз на максималках. Есть ещё флюидный, но ты же защиту поставил, флюид бы отклонился. — произнёс он поспешно, добавив: — Отнеси её в спальню, проспится — будет в хорошем настроении, будет думать, какая же она дура была, что тебе это всё наговорила.

И я поднял ей и отнёс наверх, положив на кровать и укрыв одеялом.

— Тиммейт. Раскопируйся на её телефон, я хочу знать всё, что она говорит, пишет и думает, хочу слышать, что с ней происходит всегда.

— Как же свобода личности? — спросил у меня ИИ.

— Иногда полезно, когда за тобой наблюдают. Ну и я не доверяю никому, в том числе Осьминогу. — произнёс я.

— Я блядь почему постоянно не вовремя. — произнёс Осьминог за моей спиной.

— С-сука. — выдохнул я, понимая неловкость ситуации.

— Медоед, давай для ясности, ты с Ирой суккуба оставлял, и даже она побоялась с ней что-то сделать, а насколько эти твари отбитые, говорить не надо. Но ты прав — всем будет спокойнее, если ты будешь знать всё о ней. Я не хочу, чтобы тебе пришло очередное смс с картинкой, сгенерированной нейросетью, и ты пришёл мне голову пилить. Короче, не беспокойся, я её и в обиду не дам, и сам ей не наврежу. Ещё и потому, что за тебя наверху болеют как за какого-то исторического деятеля. Ты в президенты не планируешь баллотироваться случайно? С твоими связями среди лидеров у тебя бы получилось.