Водяной (СИ) - Паули Константин - Страница 43

— Никто не должен видеть, все считают, что Кузька житель посёлка! — он выставил вперёд палец.

— Да, поэтому ночью. Это поможет мальчикам, это решит проблему.

Домовой задумался. Его лоб сморщился. Идея что-то украсть, да ещё и у детей, которых он любил, явно претила его природе.

— Это очень важно, Казимир, — надавил я. — От этого зависит всё. От этого зависит, смогу ли я помочь тебе и твоим домам. Этот чемоданчик способен навредить мальчикам, мы им поможем. Обещаю.

Он колебался. Но потом что-то в моём взгляде, а также то, что я не врал, заставило его решиться.

— Хорошо… Кузька попробует… Кузька сделает… поможет мальчикам…

Он подошёл к зеркалу, и его фигурка стала прозрачной, рябой, а потом он просто шагнул внутрь и исчез, словно его и не было.

Я остался один в тишине. И началось ожидание.

Прошло десять минут. Двадцать. Полчаса. Его все не было. Я начал нервничать. Что, если Хан или его дети проснулись? Что, если они поймали его? Домовой — существо робкое, безобидное. А этот ещё и не в адеквате. Они могли причинить ему вред, даже не поняв, с кем имеют дело. Я ходил по комнате из угла в угол, проклиная себя за то, что послал этого несчастного, больного духа на такое опасное дело.

Наконец, когда прошло уже минут сорок, зеркало снова пошло рябью. И из него, пыхтя и отдуваясь, вывалился Казимир. В руках он держал то, что мне было нужно. Небольшой, чёрный, жёсткий кейс из ударопрочного пластика.

Я подхватил его с пола:

— Что так долго?! Я за тебя переживал!

Домовой виновато потупился.

— Там… там в зале… Хан… телевизор смотрит… — пролепетал он, заикаясь. — Битву экстрасенсов… Кузьке интересно стало… Кузька в уголке спрятался, незаметно… Посмотрел половину выпуска… Интересный выпуск был…

Я на секунду опешил. А потом меня пробрал негромкий смех. Мой суперагент, моя последняя надежда, сорок минут смотрел шоу по телевизору, потому что ему стало интересно. Это было настолько абсурдно, что могло быть только правдой.

— А потом… потом Кузька пошёл, — торопливо добавил домовой. — И сразу нашёл. Он под кроватью лежал, у мальчишек. Игрушками прикрыт. Кузька незаметно стащил… и принёс. Мы им помогли?

Он с надеждой посмотрел на меня.

Я перестал смеяться:

— Да, мы им помогли.

Я взял в руки чёрный, холодный пластик. Он был тяжелее, чем казался. Я не знал точно, что внутри. Но я знал, что это ключ. Ключ ко всей ситуации. К Шарпею, Инквизитору, Котлярову, сектантам. В конечном итоге, к мегалиту.

Я посмотрел на домового, потом на кейс.

— Бинго, твою мать! — прошептал я. — Ты молодец, Кузька. Ты просто чертовский молодец.

Я накормил домового и проводил до зеркала, ещё раз пообещав ему, что жизнь в Колдухине наладится. Он робко улыбнулся и шагнул в серебристую рябь, оставив меня наедине с моей добычей. Я и чёрный чемоданчик. Главный приз в этой безумной лотерее.

Я положил его на стол. Гладкий, холодный пластик, без единой царапины. На боку — два кодовых замка, поблёскивающих в свете свечи. Я не знал кода. Но мне и не нужно было.

Я налил в стакан воды из-под крана. Поставил его рядом. Прикрыл глаза, сосредоточился. Вода в стакане дрогнула, собралась в единый упругий шар и бесшумно выкатилась на стол. Шар разделился на две тонкие, как паутинки, нити. Эти водяные щупальца скользнули к замкам, проникли в мельчайшие щели, туда, где человеческий глаз не увидел бы и зазора. Я чувствовал механизм изнутри. Колесики, штифты, пружинки. Это было похоже на работу взломщика-ювелира. Я надавил, повернул, сдвинул. Раздалось два сухих, почти одновременных щелчка. Замки открылись.

Код я так и не узнал, но всё равно вскрыл. Главное же результат? Я открыл чемоданчик.

Первое, что я увидел — деньги. Аккуратные пачки евро и долларов, перетянутые банковскими лентами. Достаточно много, но они меня мало взволновали. Да, суммы большие, и соблазн был велик. Я мог бы взять всё, уехать отсюда и начать новую жизнь где-нибудь на тёплых островах. Но вообще-то волчок позвал меня именно сюда и явно не ради каких-то там баксов, это было бы слишком мелко.

И у меня появилась цель. Впрочем, небольшую компенсацию за свои труды и риски я заслужил. Я отсчитал примерно половину и спрятал в пакете, который отнёс в подвал, где положил под дно пустой бочки. Оставшаяся сумма всё ещё выглядела внушительно, и её уменьшение не бросилось бы в глаза первому, кто откроет кейс.

Под деньгами лежали папки. Шестнадцать папок без наименований, зато с номерами. 4, 8, 15, 16, 23, 42 и так далее.

Десятки, сотни листов, испещренных цифрами, кодами, названиями никому не известных оффшорных фирм. Даты проводок, суммы, номера счетов, SWIFT-коды. Это была очень сложная и тонкая финансовая документация.

Проводки, номера счетов, цифровые коды транзакций… Я не был экономистом, но даже мне было понятно, что это такое. Чёрная бухгалтерия. Схемы по отмыванию и выводу денег из десятков, если не сотен, различных организаций.

Каждая проводка — на миллиарды рублей. Это был компромат чудовищной силы. Такой, за который убивают без суда и следствия. Шарпей был не просто финансистом, он был хранителем грязных тайн очень, очень больших людей.

А только ли людей?

Я закрыл чемоданчик. Теперь его нужно было спрятать. И я знал место надежнее любого швейцарского банка.

Пакет, потом снова в пакет, снова в пакет. Упаковал кейс в пять слоёв, тщательно завязав каждый.

Я вышел к озеру. А потом, силой своей воли, отправил под корягу на дне. Я оставил там свёрток, а потом ещё и присыпал илом, не оставив и следа. Мало ли? Теперь мой клад был в безопасности.

Утром я, как ни в чём не бывало, покатил на работу. Развёз почту в рекордные сроки. Заскочил в сельмаг, купил хлеба, консервов и бутылку чистой воды. А потом, вместо того, чтобы ехать домой, снова повернул на дамбу, к кирпичному заводу.

Я пробрался на каланчу уже знакомым путём. Котляров был в сознании. Он сидел на кровати, прислонившись к стене. Пистолет лежал рядом, на одеяле. Не в руках, но в зоне досягаемости. Он выглядел лучше, лихорадочный румянец спал, но он всё ещё был очень слаб.

Увидев меня, он не удивился. Лишь тяжело вздохнул.

— Пришёл, — сказал он. — Добить?

— С чего бы вдруг? Я вообще-то принёс Вам еды и воды, — я поставил пакет на пол. — Узнать, как мой пациент и покормить. Вам нужно есть.

— Так ты… Это ты меня подзашил?

— Ага.

— Зачем ты меня спас? Какое тебе до меня дело, почтальон?

— Затем, что Вы мне нужны. Живым, — я сел на пол напротив него, открыл воду и дал в руки. — Я знаю, что произошло у озера.

Он напрягся. Другая его рука медленно потянулась к пистолету.

— Ты слишком много знаешь, почтальон. Гораздо проще сделать так, чтобы ты замолчал. Навсегда.

— Ну, вообще-то, Вы не убийца, Виктор Сергеевич, — сказал я мягко, намеренно назвав его по имени-отчеству.

— Ошибаешься, приятель. Одного урода я всё же убил.

— Не совсем так, — осторожно поправил его я. — Да, Вы стреляли. В Шарпея. Но Вы его не убили.

Его рука с бутылкой замерла.

— Как?..

— Меня там не было и… пожалуй, что никого не было и всё же я могу Вам рассказать, что произошло. Но в основе своей мы положим утверждение, что Вы не убийца. А потом я сделаю Вам предложение…

— От которого я не смогу отказаться?

— Что? Нет, можете, конечно, но оно покажется Вам выгодным и соответствующим Вашим целям. Хотя и дорого Вам встанет. Ну что, я начинаю?

Глава 21. Все части головоломки

— Начнём с того, что произошло много-много лет назад… С Татьяны.

— Не надо, — угрюмо ответил он и красноречиво снял пистолет с предохранителя. Это был здоровенный АПС, пистолет Стечкина.

— Это важно и это реальность, которая оказывает влияние на всех и на всё. Если не вдаваться в детали, это гражданин Морковский Олег Васильевич, так же известный в специфических кругах как Шарпей, убил и изнасиловал Татьяну, чем, кстати, проклял эту землю.