Растворенные - Блэдель Сара - Страница 50

– И тогда вы, такие славные парни, решили, что надо его задержать?

Дея испытующе посмотрела на него.

– Да… Вы-то ведь ничего не делаете! – не сдавался слесарь.

– А что сам этот мужчина говорит?

– Он говорит, что он отец дочери пастора и что он хотел забрать плюшевого мишку. Но какого черта ему понадобилось разбивать окно?

Ларс нетерпеливо замахал руками в направлении дома.

– Я вам, черт возьми, сейчас покажу! На окне есть следы!

– Спасибо, мы посмотрим на них чуть позже.

Лиам хлопнул в ладоши.

– Давайте сначала посмотрим на вашего подозрительного человека.

– Ага, он у нас там в комнате при входе, – сказал Ларс и собрался пойти с ними, но Лиам остановил его:

– Мы поговорим с вашим пленником без вас.

Когда минут через пять они вышли из помещения у входа вместе с отцом Силье, появились Йоханнес и Мона. Йоханнес был в крайне возбужденном состоянии.

– Что-то случилось? – спросил его Лиам и кивнул Дее, когда она собралась вывести отца Силье из церкви.

– Извините за всю эту ерунду, – сказал Йоханнес. – Я бы никогда этого не допустил, если бы знал, что тут происходит. Мама заехала за мной.

Он молитвенно сложил руки.

– Могу только принести извинения. Мне в голову не могло прийти, что они задержали Матиаса.

– Эй? – перебил их Ларс. – Что происходит? Вы что, не заберете его с собой?

Лиам медленно повернулся к Ларсу.

– Этот человек – отец Силье и бывший муж пастора. Он хотел попасть в дом, чтобы забрать любимого плюшевого мишку девочки, но дом был заперт, и, не желая разочаровывать дочь, которая и так расстроена тем, что мама куда-то пропала, он попытался открыть окно.

– Какой такой мишка? – перебил его Ларс. – Вы же не можете просто так принять его объяснение, мы же его взяли при поличном.

– Взяли с поличным, – поправил его Лиам раздраженно. – Послушайте-ка, – продолжил он, чеканя слова. – Я даже не буду пытаться объяснять вам в подробностях, что и как, но могу заверить, если еще раз увижу одну из ваших надоедливых рож – здесь или в газете, – то это вы, а не кто-то другой прямиком отправитесь прямо под арест, и я не буду медлить ни секунды!

У подошедшей Деи зазвонил телефон. Она выслушала сообщение, быстро повесила трубку и, даже не взглянув на Ларса и остальных мужчин, перебила Лиама.

– Босс! – Она оттащила его в сторону, чтобы их не было слышно. – Босс, нам нужно срочно ехать к Клаусу. Клаус, похоже, так сильно ударил Питера по голове, что тот лежит без сознания на полу у него в гостиной. Мы ближе всех. Только что позвонили из Службы экстренных вызовов. А им сообщила дочь Клауса – набрала сто двенадцать.

– Ей, кажется, пять-шесть лет?

– Да.

– Бедная девочка, – вздохнул Лиам. – Что же за чертовщина?

– Вот ты где сидишь? – сказала Дея, присев на корточки перед Сесилией, которую обнаружила на ступеньках лестницы перед главным входом в дом. Девочка казалась напуганной, лицо ее было залито слезами. – Ты такая молодец, что нам позвонила, это папа тебя научил?

– Нет, это папа Силье сказал, чтобы я позвонила, – всхлипнула девочка.

– Он в доме?

Она смущенно кивнула.

– Он лежит на полу. У него разбита голова.

– А где твой папа?

– Он ушел в сад.

Лиам улыбнулся девочке и открыл дверь в дом.

– А твой брат с папой Силье или в саду?

– Он убежал наверх. Ему тоже страшно.

– Может, мы с тобой попробуем найти его? – спокойно предложила Дея.

Сесилия кивнула и с любопытством посмотрела на нее. Потом взяла Дею за руку.

Лиам направился в гостиную, где было подозрительно тихо. Недалеко от двери лежал Питер. Лиам быстро оглядел комнату, а затем бросился к нему. Питер был без сознания, но живой, и у него был устойчивый пульс. Рядом с ним лежала бейсбольная бита.

После того как Питера забрала скорая помощь, Лиам вышел в сад, чтобы найти Клауса. Сверху через открытое окно он слышал голоса Деи и детей.

Клаус сидел на свежевыкрашенной садовой скамейке и как будто ждал. У него за эти дни отросла длинная борода, а во взгляде сквозило безумие.

– Я убил его? – спросил он, выпрямившись и повернувшись к Лиаму. – Первые несколько дней после исчезновения Шарлотты я то был растерян, то разбит, то вдруг начинал верить, что она найдется, но теперь… Теперь восемь человек пропали без вести. Я больше ни во что не верю. Я не могу держать себя в руках, и я не знаю, что на меня нашло.

– С Лоне совсем плохо, – сказал Каспер. – Она уже давно молчит.

– А как там Шарлотта? – спросила Беата.

Каспер, судя по звукам, переместился в другое место, но ничего не ответил. Она услышала всплески. Потом стало тихо.

– Я чувствую у Шарлотты пульс, только очень слабый.

Снова стало тихо. Всплески прекратились.

– Беата?

– Да…

– Лоне умерла.

– Ты уверен? Мы можем попробовать поднять ее наверх? На мое место? Привязать?

– Она умерла, Беата…

– Ты уверен? – воскликнула Беата. Она хотела приблизиться к Касперу, ориентируясь на его голос. – Я хочу сама ее потрогать!

– Не надо, Беата.

Он подобрался к ней и ухватился за ее руку.

– Я хочу поговорить с ней, Каспер. Не может быть, чтобы она умерла.

– Беата, черт возьми! Ее тело распухло, вместо кожи сплошная рана. Мне кажется, я могу засунуть внутрь нее пальцы. Она растворилась.

– Воды… – прошептала едва слышно Шарлотта.

Беата повернула голову. Шарлотта давно была привязана к трубе, и надо бы ее уже отвязать. Ей должно быть ужасно больно. Когда к ним бросили Нассрин, им не швырнули бутылки с водой, как в предыдущие дни. Беата с трудом придвинулась к Шарлотте. Она ощупала ее лицо. Прижала распухшие руки к ее лицу. Кожа потрескалась и повсюду были раны.

– У нас больше нет воды, Шарлотта.

– Воды… – повторила Шарлотта, но ее слова замерли во тьме, а потом она ясным, тоненьким голосом внезапно прошептала: – Беата?

– Что?

– Когда я засыпаю, мне кажется, что вокруг светло. Как ты думаешь, так бывает, когда человек умирает?

– Да, – прошептала Беата, с трудом сдерживая слезы.

– Послушай… – Шарлотта тяжело дышала. – Ты позаботишься о моих детях, если выберешься отсюда?..

– Да, – разрыдалась Беата. – Но ведь есть Клаус. Клаус и Питер. Они и сейчас заботятся о наших детях. Я не сомневаюсь.

– Помолись, пожалуйста, обо мне.

Шарлотта слегка повернула к ней голову. Беата никогда прежде не была свидетелем такой смерти. Прижав губы к шелушащейся коже Шарлотты, она начала молиться.

– Милосердный Отец. – Она с трудом подбирала слова, которые казались такими пустыми в их вонючей яме с гнилой водой.

– Подожди минутку, – сказал Лиам, когда Дея собралась заводить машину. – Я только что получил ответ от судмедэкспертов о том, как долго человек может продержаться в воде.

Дея выжидающе посмотрела на него.

– Тут они много чего пишут. Например, что все зависит от того, какая это вода – пресная или соленая, чистая или грязная, какая температура воды.

– Мы этого не знаем, но если мы предположим, что это грязная пресная вода? – сказала она. – Они ведь вынуждены испражняться в воду.

Лиам сосредоточенно читал сообщения в мобильном телефоне.

– Они много чего пишут, в частности об осмотическом давлении. Это означает, что вода проникает через кожу, потому что в воде давление больше, чем в теле, так они пишут.

– Я помню осмос из школы, – сказала Дея. – Все свободные молекулы воды перемещаются туда, где их меньше. Но что это значит для наших жертв?

– Они пишут, что человек может выжить в пресной воде максимум десять дней. За это время большая часть его тела потеряет чувствительность, у него появятся сыпь, язвы, кожа станет чешуйчатой… Возникнут проблемы с печенью, – он сглотнул и на минуту замолчал. – Кожа начинает разрушаться уже через несколько дней пребывания в пресной воде, появляются язвы и инфекции – еще хуже в грязной воде. Если человек находится в воде неделю или более – для разных людей это время может быть разным, – кожа растворяется и жертва становится крайне восприимчивой к инфекции. Человек заболевает… и в конце концов умирает.