Растворенные - Блэдель Сара - Страница 48

Когда пресс-конференция закончилась, ни у кого в Датском королевстве не осталось сомнений в том, что полиция Оденсе ищет черный «Фольксваген-Гольф». Дюббёль настаивала на том, чтобы все записи с камер наблюдения были показаны по телевидению. Причем детали демонстрировали крупным планом: царапина в нижней части левой двери и небольшая вмятина на бампере прямо над фаркопом.

После пресс-конференции Дея пошла с Лиамом в зал для совещаний, где материалы дела уже заполнили все стены и столы.

– Уже хорошо, что она не использовала фразу «дело о Коране», когда отвечала на вопросы журналистов.

– Кто, министр? Ну не такая же она дура, – заметил Лиам. – Полиция и министерство живут в совершенно разных мирах, но все-таки и они, и мы понимаем, что надо держать язык за зубами, когда в деле есть признаки терроризма.

– Здесь даже и не пахнет терроризмом, – сказала Дея, оглядывая материалы, заполнившие стены. – Но тогда чем, черт возьми, тут пахнет?

Лиам угрюмо кивнул. Снизу из столовой доносился запах бекона и кофе.

– Нам нужно вернуть Нассрин, – тихо сказала Дея и опустилась на стул напротив него. – Это я во всем виновата.

– Вы обе все делали правильно, Дея.

– Я сказала ей, чтобы она оставалась там – одна.

Дея прокручивала в голове их последний разговор бесчисленное множество раз и бесчисленное множество раз пожалела о своих словах. Она ругала себя последними словами за то, что переложила ответственность на Нассрин, думая только о том, чтобы как можно скорее положить конец этому безумию с исчезновениями.

– Никто не мог знать, что он выбрал Нассрин следующей жертвой, и ты все сделала правильно, когда сразу же поехала туда. Мы все приехали, тут же приехали.

– Мы бы поймали его, если бы я раньше оказалась там, – выдохнула Дея.

– Что толку повторять «если бы»? – Лиам внимательно изучал информацию под заголовками «Седьмой день» и «Восьмой день». – Не понимаю, почему он так раскрывается. На кой черт ему это надо? У нас есть снимки «гольфа», Деннис видел его, в крови Денниса мы нашли снотворное, и теперь нам стало ясно, как именно преступник похищает своих жертв. Зачем это ему?

– Может быть, он хочет, чтобы его заметили? – предположила Дея. – Он скоро достигнет своей цели, если, конечно, собирается остановиться на десятой заповеди.

– Как он мог знать, что Деннис решит навестить мать и выйдет из квартиры?

– По словам Денниса, похоже, что мужчина поджидал его, когда на заднем сиденье у него лежала Нассрин. Он мог бы просто уехать!

Лиам прикрепил еще один листок по итогам седьмого дня: «Преступник поджидал Денниса и оставил еще одну деталь о себе, вколов парню снотворное “диприван”».

– Оно действует довольно быстро, насколько мне известно?

Дея все время представляла Нассрин на заднем сиденье черного «гольфа».

– Да, и вероятно, поэтому ему удалось похитить Красного Кента, потому что, если верить местным жителям, в Хорбю нет никого, кто бы более походил на тираннозавра.

– Большой, страшный, но медлительный, – это было сказано отнюдь не шутливым тоном, хотя она и пыталась шутить.

– Третий день! – продолжил Лиам. – Мы знаем, что за деревьями у заброшенного дома была припаркована машина. Предположительно, в ней находился преступник, который поджидал Вернера. После того как он напал на Вернера и вколол ему снотворное, он уехал на старом «форде», который впоследствии был замечен недалеко от Вернинге и Гламсбьерга – то есть в юго-западном направлении. С тех пор машину никто не видел. Мы уверены, что во второй день преступник приехал в Ассенс на черном «гольфе», который мы сейчас разыскиваем, перед тем как он похитил Каспера, а покинул он город на сером «пежо». Тот же черный «гольф» был использован вчера вечером, чтобы уехать из Ассенса после похищения Насс.

– Может, уже хватит говорить «Насс»? Ее ведь зовут Нассрин, так? Меня это раздражает, и ведь ты обычно грамотно говоришь.

Гнев вспыхнул в ней и вылился наружу. Дея попыталась взять себя в руки. Глубоко вдохнула и на минуту закрыла глаза.

– Да… Хорошо… Согласен, я как-то позабыл про это, – замялся Лиам.

– Извини, – сказала она. – Давай продолжим.

Лиам начал изучать пятый день.

– Мы знаем, что он был за рулем старого серого «пежо», должно быть, это та же машина, что и во второй день. Нам ничего не известно ни про машины, ни про человека за рулем, потому что он очень круто умеет скрывать следы и шифроваться.

Дея с отчаянием вздохнула. Машины, какая-то информация, наблюдение. Они работали вслепую, хотя Лиам упорно продолжал хвататься за все соломинки и собирать их воедино. Если им и удастся поймать преступника, то, несомненно, благодаря его настойчивости, подумала она. Сама она была «на нуле». Она даже не очень верила, что им удастся поймать преступника.

– Но теперь с этим покончено, – сказал Лиам, намекая на то, что сказала министр на пресс-конференции. – Между Томмерупом и Ассенсем разъезжают собранные со всей страны машины с автоматическим распознаванием номерных знаков, и никто не проскочит мимо.

Он посмотрел на Дею.

– Мы получили ответ по поводу следов ДНК в пасторском доме, пока министр развлекала прессу?

Она кивнула и достала распечатку.

– Анализ мочи – это они быстро прислали, и с остальным теперь уже тоже разобрались… Я сказала, что ты им очень благодарен за то, что они так быстро все сделали.

– Йес, йес, – Лиам прочитал плотно исписанный листок. Они послали на анализ все, что можно было найти в доме: грязные чашки, кружки, столовые приборы и тарелки, а также полотенца из ванной и кухни и подушки из гостиной и спальни.

Беата, Питер, Клаус, Мона, Силье, дети Клауса, бывший муж Беаты, Йоханнес и Хеннинг, могильщик.

Он разочарованно посмотрел на Дею.

– Отпечатки пальцев?

– Тех же людей.

– Нам надо узнать, где этот тип берет диприван.

В эту минуту распахнулась дверь и коллега, имя которой Дея не смогла сразу вспомнить, резко прервала их разговор.

– Нам позвонил Бент Мёллер Нильсен. Он утверждает, что черный «гольф», похожий на тот, который разыскивается, принадлежит ему.

Уже второй раз за эти дни Лиам с Деей ехали по грунтовой дороге к дому Бента Мёллера Нильсена в окрестностях Вернинге. Еще до того, как они свернули во двор, отец Беаты показался в дверях и пошел им навстречу. Рукава рубашки были закатаны; подняв руку, он поприветствовал их.

В тени под большой липой в левой части двора стоял черный «Фольксваген-Гольф» с забрызганными дверцами.

Первое, что заметил Лиам, это то, что на машине был номерной регистрационный знак с буквами AC.

Дея сразу же пошла к машине. Она достала свой мобильный телефон и стала сравнивать ее с «гольфом» на фотографии Нассрин.

– Есть новости про Беату и остальных? – спросил Бент, протянув руку Лиаму.

– К сожалению, нет.

Лиам подошел к машине.

– Я сидел в гостиной, смотрел пресс-конференцию и позвонил, как только увидел фотографии машины. В первую очередь я обратил внимание на вмятину и царапину.

Дея присела на корточки позади машины и сфотографировала вмятину и фаркоп, потом повернулась к Бенту и попросила ключ от машины.

Он уже держал его наготове и тут же протянул его ей. Дея открыла багажник и наклонилась над ним. По багажнику была размазана грязь, и можно было предположить, что кто-то менял номера.

Она ничего не сказала, но сфотографировала и замок, и нижнюю внутреннюю часть багажника. Потом она повернулась и коротко кивнула Бенту.

– Мы можем зайти в дом и немного поговорить? – спросил Лиам, уже направляясь к двери, хотя Бент еще не успел ответить.

Бент провел их в гостиную, и Лиам пожалел, что они зашли, когда увидел мать Беаты в кресле у окна.

– Может, пойдем на кухню? – предложила Дея, снимая ботинки в коридоре.

Мать Беаты вежливо кивнула им, но не произнесла ни слова, когда они проходили через гостиную. На коленях у нее лежало вязание, но она, скорее, просто перебирала пальцами пряжу, наблюдая за синичкой, залетевшей в маленький круглый стеклянный скворечник за окном.