Новый каменный век. Том V (СИ) - Белин Лев - Страница 9

Я даже думал, что он так хвостом перед ними машет, но вроде никаких движений в эту сторону он не делал, по крайней мере с Уной (я ощутил, как юношеское тело реагирует на одну только мысль о ней). С Даной непонятно, уж часто они оставались вдвоём подолгу. Но всё же с Шанд-Ийем она спала в открытую.

«Но он-то совсем не Канк. Почему же?» — но я в любом случае был рад такому рвению и проявлению интереса. Чем больше людей в нашей общине изучит эти технологии, тем проще нам будет. Да и одобрение Ранда могло повлиять на того же Шанд-Ийя.

— Тут кровь дерева очищается и делится на слёзы, пот и чистую кровь.

Мне приходилось облачать всё в более-менее понятные конструкции. Разные фракции я называл терминами различных естественных выделений. Слёзы — прозрачные и чистые, это вода и древесный уксус; пот — желтоватый скипидар; а кровь — сам очищенный дёготь. По крайней мере Канк отлично уловил суть фракций именно на таких примерах. Затем осознал последовательность: слёзы, пот, кровь. В таком порядке конденсировались вещества, точнее испарялись. А ему удавалось отделять разные жидкости без моего участия.

— Значит, духи тоже плачут? — вдруг спросил он.

— Да, но не так, как мы, — кивнул я, не зная, что ответить. — Сюда отправляется грязная кровь дерева, в которой и слёзы, и пот, и кровь.

Вторая конструкция была уже сложнее первой. Эдакий первобытный самогонный аппарат, и этот термин весьма верно описывал происходящие внутри реакции. По сути своей это была каменная печь открытого типа из тех же камней и глины. Сверху устанавливался глиняный сосуд с «сырцом», внизу разводилось пламя. И в отличие от первой станции «вытапливания сырца», где носик располагался на дне сосуда и выпускал дёготь сразу в трубу, тут он располагался точно наоборот — наверху. Во втором сосуде без дна, от которого отходила длинная трубка (на которую я потратил вторую половину нервов), она уходила вбок, пронизывала горшок с холодной водой и оказывалась над ёмкостью, куда и стекали конденсируемые пары.

— Значит… огненная вода выходит тут? — глянул на меня Ранд.

И взгляд его… было в нём что-то такое… Не любопытство или интерес, иное. Сложное. В любом случае я не понял, что это было.

— Да. Сначала выходят «слёзы» — кислые, прозрачные. Их мы собираем в отдельный каменный мешок. Следом начинает идти «пот» — желтоватый, пахнущий хвоей. Это и есть огненная вода. А затем и сама «кровь» — тягучая, тёмная, с сильным запахом.

— Я понял, — кивнул он сосредоточенно, словно и впрямь всё понимал.

Я не мог прочесть его так, как Канка: с тем я уже понимал, когда он действительно понял, а когда кивает просто так. Да и сам Канк задавал три с половиной кучи вопросов, уточнял всё, что требовало уточнения. С Рандом же я работал редко, в основном в области охоты.

— А тут у нас… — я прошёл дальше по нашему «цеху» и остановился перед нашим самым большим сосудом, на котором стоял ещё один — поменьше. Сейчас они были пусты.

— Знаю, щёлок, — вдруг сказал Ранд.

— Откуда ты…

— Канк рассказывал, когда варил мыло.

Он подошёл ближе и заглянул в сосуд, где фильтровалась зола.

— Нужна зола от трав и деревьев с листом. Её в горшок, а сверху горячей водой лить — она протиснется сквозь прах костра и доберётся до небольшой дырки на дне, заткнутой лыком. А пройдя через неё, станет жидким прахом.

Я не думал, что он настолько углубился в тему. И Канк ведь не рассказывал. Не слишком ли это резко?

— Ранд… — позвал я, и охотник повернулся ко мне. Лицо расслабленное, почти открытое. — Зачем ты интересуешься? Почему хочешь узнать? Разве не ты говорил, что это не волчьи дела?

Я не понимал, почему он так резко сменил курс на «одобрение». Но помимо этого я ощутил, словно кошки начали скрестись на душе. Что-то неладно.

— Рр-ар… — зарычал Ветер, до того следовавший за мной по пятам. Он ощутил, как изменилось моё настроение.

Ранд глянул на волчонка, потом вновь на меня.

— Хочешь знать?

— Хочу, — сказал я, и рука сама потянулась за спину. — Ты ходишь к Уне, говоришь с Канком, проводишь много времени вместе с Даной. Зачем? Разве ты не хотел быть лучшим охотником? Вакой? Это всё не нужно для охоты.

Я махнул головой.

— Да, для охоты не нужно, — кивнул он. — Это нужно для лучшей жизни. Канк не выжил бы там, будь он хоть лучшим охотником. Его спасло не это, а травы. Ита не смогла бы изгнать чёрного духа, не смогла бы излечить Кона. Сови не стал бы пускать духам кровь ради того, чтобы лечить раны волков. Горм никогда бы не познал огненной воды, а если бы и познал — побоялся этой силы.

Он сделал шаг навстречу. Ветер тоже выступил вперёд, оказался между моих ног.

— А ты не боишься. Учишь их этому. Научил Ваку, дал ему силу. Но он знает одну тропу — ту, что показал Чёрный Волк.

— А ты? Другой?

— Да, Ив, я другой, — кивнул Ранд. — Я знаю, что сила твоя не в атлатле, луке или праще. Не только в них. Сила есть и в этом.

Он обвёл руками цех.

— Вака не понял этого, а я понял. Я… — он опустил взгляд на землю, — тоже шёл по тропе Чёрного Волка. Той, которую он показал когда-то волкам. По ней шла и стая Ваки когда-то. Но все уже и позабыли об этом.

«Ну наконец-то…» — подумал я, давно ожидая этого разговора.

— Ты показал мне иную тропу, — он вдруг склонил голову. — Я признаю тебя Гормом. Я вижу в тебе Ваку. И духи говорят с тобой так же, как говорили с Сови.

Он поднял голову.

— Ты видишь то, чего не видят другие. Знаешь другой путь. И я хочу идти вместе с тобой.

— Ранд, я не собирался изгонять тебя. Ты и так с нами. Это всё… не нужно.

— Тогда… покажи мне больше. Прошу тебя.

— Разве того, что я уже показал, недостаточно?

Он помолчал немного, а затем сказал то, ради чего это всё было:

— Я хочу научиться луку, — сказал он.

Когда я сделал первый лук, он был далёк от полноценного оружия. Вышло что-то вроде тех, какие я в детстве во дворе делал. Десяток стрел — и тетива либо лопалась, либо растягивалась. Плечо лука несколько раз лопалось. Дни ушли на то, чтобы сделать первую действительно функциональную стрелу. И всё это я делал один. Однажды я уже подарил оружие не тому человеку. И не собирался повторять этой ошибки с ещё более опасной технологией. Благо повторить её на взгляд куда сложнее. А уж не зная тонкостей, придётся потратить годы на доведение до ума.

— Нет, — чётко ответил я. — Мы говорили у костра. Лук останется у меня. Я никого не буду учить ему до весны.

— А если нападёт Вака⁈ — вдруг сорвался он.

— Ра-ар! — отозвался Ветер.

— Значит, мы будем биться с ним. У нас тоже есть атлатли. Есть и то, чего нет у него: огненные шары, щиты, — напомнил я. — И ему придётся пролить много крови, чтобы убить нас.

— Ты ведь и так собираешься отдать лук племенам у Древа. Зачем ждать нового тепла? Чего ты боишься? — спросил он уже спокойнее.

— Я хочу дать им не только лук, но и щит. Дать всем, а не лишь волкам, — повторил я то, что уже говорил всем. — И ты получишь его, но у Древа. Вместе со всеми.

— И Ваке ты тоже его дашь? Или думаешь, что его не будет у Древа? — спросил он.

— А мы убьём его раньше, чем окажемся у Древа, — ответил я.

Я видел, как сконфузился Ранд. Он явно не ожидал этого. И впрямь, ведь раньше план был иным. Но у меня было достаточно времени, чтобы подумать и всё решить. Я знал, где будет зимовать Вака со стаей. Почти был в этом уверен. И он точно не будет ждать гостей, когда землю покроет снег. Тогда-то мы и придём.

— Ты не говорил…

— Скажу тогда, когда настанет время. Ты ведь сам сказал, что готов идти за мной. Значит, готов и довериться, — напомнил я. — И не думай, что я своей рукой вложу тебе нож в руку.

Я поднял ладонь и растопырил большой и указательный пальцы. Между ними виднелась огрубевшая, мозолистая кожа от частого пользования атлатлем.

— Скоро у тебя будет так же. А я не видел у тебя в руках атлатля.

— Ха… ха-ха! — посмеялся он. — Тебе стоит сесть с нами да поплести верёвки. Когда ладонью проводишь…