Новый каменный век. Том V (СИ) - Белин Лев - Страница 28

— Идём уже, — двинулся я мимо охотника.

Дав команду Ветру сторожить, я вышел из шалаша и тут же ощутил, как щёки защипал ночной мороз. Холодало всё сильнее, зима входила в свои права. По стоянке тянулись клубы дыма от очагов и коптильни, перемежаясь с паром и жарким маревом костров. Воздух был до удивительного прозрачным, а землю густо освещала луна. Такую ночь волки называли Охотной. Ночь, когда волки особенно активны, а их сумеречные погони затягиваются задолго за полночь. Ночь удачи для каждого волка.

Я уже невольно прикасался к волчьему клыку на шее перед какими-то событиями, важными моментами. Наверное, это стало сродни прикосновению к крестику, когда просишь благословения и помощи. Как бы ни старался мой разум отринуть всякие антинаучные убеждения, подкорка первобытного человека всё искала подмоги, пыталась описать миропонимание понятным ей языком. И с удивлением я понял, что практически перестал сопротивляться этому.

«Белый Волк, Серый Сокол, Большие Рога… почти пантеон», — подумал я.

Двинулись мы вдоль скальной стены, чтобы не привлекать внимания других. Тут же, немного поодаль от стоянки, тренировался обычно Ранд. Он выудил атлатль и дротики из расщелины, прихватил с собой копьё. Вскоре мы уже преодолели реку по порогу, занесённому камнями после бури, которую река принесла сюда и создала удобный переход.

— Где? — спросил я.

— Там, — тыкнул Ранд на Большую берёзу. Я пригляделся и увидел силуэт за кроной. — Сам я буду там, — указал он в сторону кустарников. — Если худо станет… — охотник выудил из рукава костяной свисток.

Вскоре после того, как он дунет в него, вся стоянка перейдёт в боевое состояние и в случае двух свистков двинется к источнику. Мы разработали целую систему опознавательных звуковых знаков на разные случаи.

— Хорошо, — кивнул я. — Увидишь кого по бокам — свисти сразу, не жди. Не надо давать шанса. Следом сразу к реке двигайся, если угрозы нет.

Он кратко кивнул и направился к кустам. А я пошёл по склону к берёзе, попутно тщательно отслеживая всякое движение, угрозу, намёк на ловушку. Но на первый взгляд всё было спокойно. Свет луны обильно пробивался сквозь обнажённые от листвы кроны берёз, и я старался двигаться в тени сосен и лиственниц.

Подходя, я уже видел знакомую фигуру сестры. Девушка прислонилась спиной к стволу и была обращена лицом к лагерю соколов, что был внизу — на равнине долины, раскрашенной десятком костров и столбами белёсого дыма.

Подходить вплотную я не стал. Остановился за широкой кроной лиственницы. И кликнул:

— Така! Это я!

Девушка вздрогнула и обернулась на источник звука. Увидела меня и тут же оглянулась обратно, словно проверяя, не следит ли кто за ней именно в этот миг. Пошла ко мне, скользнув за другую берёзу. Я только заметил, что одета она была в светлые меха, перемазанные сажей. Такие с трудом угадывались издали среди берёз и хвойной подстилки.

— Остановись там! — скомандовал я, когда девушка оказалась в двух метрах от меня.

— Что? Почему? — удивилась она, будто не ожидала такой подозрительности от брата.

— Перед тем как мы поговорим, ответь мне на один вопрос, — начал я, сразу решив либо преумножить свои страхи, либо, наоборот, развеять их. — За шесть зим… чёрный дух, что погубил две стаи, возвращался к вам? Он убивал? Одаривал чёрной меткой?

— Ив, я пришла, чтобы… — она сделала шаг ближе.

— Ответь!

Она посмотрела на меня, и словно что-то внутри неё перевернулось. Глаза блеснули влагой, будто она поняла, что перед ней стоит совсем не её брат. А может, это всё было моим воображением. Но мне было без разницы. Главное, чтобы мои люди были в безопасности.

— Приходил… — тихо ответила она. — Нечасто, он приходит забрать кого-то… каждую зиму, когда мы сидим в шалашах. Он идёт.

«Значит, споры всё ещё хранятся на каких-то вещах. Этого я и боялся, — осознал я уже наверняка. — Споры сибирской язвы невероятно устойчивы к внешней среде, но для развития им необходимы весьма строгие условия. При попадании через лёгкие или желудок им сложно размножиться до летального количества. А вот при попадании в рану, если ослаблен иммунитет, достаточно самой крохи. И возможно это только зимой, когда люди страдают от недостатка витаминов и прочих невзгод».

— Соколы собираются напасть, да? — перешёл я к делу.

— Поэтому я и пришла, — кивнула она. — Филин хочет идти завтра ночью, когда ветер пригонит небесную шерсть и укроет глаз волка, когда волки будут слабы. По склону через деревья, обойти со стороны скальной стены. Он ударит дротиками сверху, а другие пойдут по бокам, — бегло рассказывала она.

— Почему ты пришла это рассказать? — спросил я. Мне действительно сложно было понять, почему она решилась на это.

— Мы же одной крови! — воскликнула она.

— Они — твоя стая. А мы… давно не знаем друг друга, — ответил я.

«Должно быть что-то ещё. Слишком всё просто», — понимал я.

Она опустила глаза на землю и судорожно выдохнула.

— Я не хочу быть там. Мне нельзя быть там! — она вдруг заплакала, тихо заскулила.

— Почему, Така? Разве ты не женщина Большого Крыла?

— Он не Большое Крыло! Кай-Хак уже не ведёт соколов!

— О чём ты? Что это значит?

— Филин! Он поит Кай-Хака! Живой водой! Только он умеет её делать! — сбивчиво, едва не захлёбываясь, говорила Така. — Кай-Хак делает всё, что скажет Такра! Он теряет разум… Я знаю, что Филин собирается расправить крылья!

— Собирается убить вождя? — спросил я, нахмурившись. Тогда её приход имел смысл. — И когда он убьёт вождя… — я посмотрел на неё, проскользнул взглядом по торсу и остановился на области живота. — Ты носишь его дитя. Того, кто должен стать Большим Крылом…

— Да… — кивнула она. — Он убьёт меня. Никто не верит, но я знаю — убьёт!

Я всякого ожидал, но не думал, что там всё так серьёзно. Значит, шаман подсадил вождя на брагу и теперь манипулировал им. И вероятно, не только им. Алкоголь оказывал ужасающее действие на неподготовленные организмы, не говоря о том, что даже спустя тысячи лет он останется бичом цивилизации, даже даровав ей множество благ.

— Почему завтра? — спросил я.

— Он не думал, что вы не будете пить Живую воду. Не знает, как сильны волки. Боится, — проговаривала Така.

«Значит, он и впрямь собирался всё провернуть в тот же день. Потому дал нам тот мех, — окончательно убедился я. — Но, видимо, ему доложили, что никто не стал пить. И пришлось осторожничать. Но раз есть чёткий срок, значит, что-то подтолкнуло его».

А Така продолжила и ответила на эту загадку:

— Волк встретился с Филином, — она сказала это так, словно уже была готова к тому, что я не поверю.

— Как он выглядел, этот волк? — спросил я с ходу, не собираясь тратить время на удивление. Его не было.

— Высокий… но не так, как тот… Белк. Другой, худой. Тёмный, хмурые брови и волосы с резными клыками, — рассказала она.

— Шанд-Ий… — прошептал я. — Сегодня, после того как костёр небес разгорелся над головой? — спросил я. В это время как раз Шанд-Ий уходил на охоту. И вот почему они не пытались вновь обменяться — они уже задумали атаковать нас.

— Да, — кивнула она.

— Ты не знаешь, о чём они говорили?

— Нет, не знаю.

Впрочем, это было не слишком важно. Вероятно, он рассказал всё, что им нужно было знать: расположение ловушек, состав нашей общины, как мы будем действовать при атаке, какие у нас возможности и всё прочее. Мы остались без своих преимуществ.

— Сколько соколов пойдут?

— Пятнадцать мужчин, несколько женщин, — прямо сказала она. — Не все хотят этого. Идти за Филином. Кай-Хак не пойдёт. Он останется в шалаше. Только Филин.

Я стоял и пытался это всё осознать и обдумать. Их будет в три раза больше, чем нас. Они располагают знанием о наших защитных тактиках, ловушках и возможностях. Ий точно рассказал, откуда лучше бить. И тоже присоединился бы к ним, может, даже ударил бы изнутри. Скверно… очень скверно.

— Така… те, кто не поддерживают Филина, есть ли шанс, что они… — но она перебила меня, поняв, что я хочу спросить.