Новый каменный век. Том V (СИ) - Белин Лев - Страница 2

И ещё, такое чувство, что осень у них — вторая весна. Сначала Дана понесла, то ли от Шанд-Ийя, то ли от Ранда; теперь Шайя заделалась сводницей. Не по душе мне всё это, и так дел хватало.

— Шайя…

— Да, не моё дело — помню, — ухмыльнулась она пухлыми губами и двинулась к костру.

— Вот именно, — буркнул уже я себе под нос.

Идя к «яме», я не мог не насладиться преображением. За эти месяцы стоянка обрела вес, обросла тем самым фундаментом, которого я добивался. Три шалаша с крепким балочным основанием и быстросъёмными шкурами на случай урагана. Один фён повторно испытал нас на прочность, и в этот раз каркасы выдержали Великий Красный Ветер. Главное было вовремя снять шкуры и убрать всё, что могло улететь далеко и навсегда.

Большой коптильный шалаш, сушильные навесы и холодильные ямы. Имелись полновесные зоны готовки, разделки, обработки шкуры, кости и дерева. Ближе к скальной стене стояла печь. Рядом с ней — яма для перегонки бересты и каппы, что по совместительству производила древесный уголь. Там и оббивался камень, и шлифовались топоры, да отжимались свёрла. Там же варилось мыло и клей, производился щёлок и квасцы. И всё это было только началом. Отработкой перед настоящим внедрением.

Это плато стало своеобразным полигоном для испытаний. И пусть не всё шло так гладко, как хотелось бы, но мне уже виделся главный проект. И он уже обретал очертания.

— Белк, — кивнул я, подходя к костру, где громила трудился, обжигая брёвна. — Шанд-Ай.

Тот же засел в котловане и орудовал лопаткой оленя.

— Быстро вы. Попал? — спросил Ай, выбрасывая очередную порцию тёмной, обожжённой земли.

— Ещё нет, — честно признал я, присаживаясь на корточки у края котлована.

Стены уже были подбиты плетёными щитами, чтобы не осыпались.

— Но я был близок.

— Ха! Ты всегда близок, — посмеялся он. — Может, мне дашь лук?

— Помнится, кто-то едва не пробил себе ногу стрелой? Напомнишь, кто это был? — парировал я, оглядывая будущую землянку. — Думаю, больше жечь не придётся. Уже достаточно глубоко.

— Слава Белому Волку! — поклонился Шанд-Ай, и я всё недоумевал, откуда в нём набралось столько паясничества.

— Ну, теперь можно всем заняться брёвнами, — добавил я, переводя взгляд на Белка, что с чёрными руками поворачивал очередное бревно.

Обжиг был необходим, это был простейший из способов консервации древесины. Даже если весной мы намеревались покинуть эти места.

— Дёготь твой кончился, — буркнул он, вытирая пот со лба. — Те три ещё обмазать надо, — ткнул он на брёвна, лежащие отдельно от других. — И топор последний сломался. Всё своими капами загубил.

— Почему все сегодня такие, будто их пчёлы покусали? — спросил я у Ветра, так как они бы мне не ответили.

И услышал крик Шанд-Ийя. Он бежал к нам через всю стоянку с почти детским выражением на лице. А ведь он вообще редко радовался жизни. Я тут же подскочил на ноги, Ай вылез из ямы, а Белк отложил бревно.

— Идут… — донеслось издалека.

— Что он сказал? — спросил Шанд-Ай.

— Не понял, — ответил я.

— ИДУТ!

— Идут, говорит, — пробасил Белк, вытирая руки о шкуру. — Идут, — повторил он так, словно только понял, что сам произнёс, и глянул на меня.

Тут уж подбежал Шанд-Ий и выдал, тяжело дыша: — Зашли в долину! Обогнули поворот! Идут!

Я на миг растерялся. Столько времени я хотел услышать это, и вот — не знал, что сказать. Но, выдохнув и переведя дух, посмотрел на всех и сказал уверенно, даже как-то предвкушающе: — Шанд-Ай, собери всех у большого костра.

— Да, — бросил он и побежал вместе с братом обратно.

— Ты уверен? — спросил Белк, подойдя сбоку.

— Нет, не уверен, — ответил я и сжал крепче рукоять лука.

— Аф? — обратил на себя внимание волчонок.

— Да, Ветер, идём на Большую охоту.

— Хотелось бы ещё вернуться с неё, — невесело добавил Белк понимая, больше меня, больше всех, на что мы идём.

— Боишься?

— Никогда, — оскалился он и зашагал к костру, куда уже стягивались все остальные.

«Вот я и надеюсь, что все мы вернёмся, — подумал я смотря на массивную спину друга, — Очень надеюсь.»

Глава 2

К этой охоте мы готовились заранее. Месяцы наблюдений за долиной подтвердили, что шерстистые носороги периодически уходили вглубь, но позже возвращались. Также я установил, что их количество резко возросло в последние недели. Вероятно, это было связано с сезоном спаривания. Осень — самое благополучное время для этого дела в этих широтах, чтобы детёныш родился весной, когда появляется сочная трава, а льды отступают.

И в то же время я понимал, что это был самый агрессивный период у самцов. А разъярённый, почти трёхтонный зверь — добыча серьёзная. И всё же упускать такую возможность я не мог. Дело было даже не в запасах на зиму (хотя и в них тоже), меня куда больше вдохновляло другое.

«За счёт структуры бляшек их шкура крепче, чем у пещерного медведя или мамонта. Толще, чем у современного белого носорога. А в сочетании с двухслойным плотным мехом — это идеальный защитный материал», — думал я, шагая к костру и ощущая, как поднималась кровь.

«Хорошо, что они — одиночные звери. Даже при том, что в долину вошло несколько особей, вероятно, они были обособлены друг от друга. Скорее всего, два самца в поисках пары».

Мне уже довелось увидеть столкновение двух таких монстров. Зрелище вышло неописуемое.

— Ив! — увидел я Уну, что мигом вырвала из размышлений. Она бежала ко мне со стороны скальной стены, где у неё стоял шалаш травницы.

Не знаю почему, но с тем, как участились намёки Шайи и подколы Белка, я и впрямь стал чаще обращать внимание на неё. И не просто как на члена группы, травницу, нет… К своему стыду, я стал смотреть на неё как на женщину. Я уже не мог этого отрицать. Мало кому из местных понравилась бы такая, как она, разве что Ранду, но тому, кажется, вообще было всё равно, и он не различал женщин по каким-то признакам.

Стройная, совсем не того грузного сложения, что большинство местных женщин. С приятными глазу чертами лица, мягким характером и не испорченным тяжёлым трудом телом. Она могла бы вполне считаться симпатичной в моём мире и времени, но не тут. Древнему человеку такая, как она, казалась слабой, слишком худой и странной — не такой, как все. А любой, кто сильно отличался от известных норм, был непонятен, а значит — опасен.

Ну и доисторическая практичность тоже давала о себе знать, ведь красота женщины определялась её шансом удачного деторождения. А уже этот шанс зависел, по меркам местных, от массы тела и крепости кости. И говорили: «Кто тяжести не знает, тот веткой вместо кости наделён», — и всё в таком духе. Такая уж была правда местной жизни.

— Уна, — кивнул я, когда она приблизилась, и я ощутил аромат хвои, мёда и трав, помешанный с дымом. Введение мыла в обиход оказалось моему носу весьма в радость. Особенно эксперименты с добавлением трав.

— Вы правда пойдёте на Великого Рога? — взволнованно спросила она, словно не слышала десятков обсуждений у костра.

— Да, пойдём. Пришло время, — ответил я, не останавливаясь. — Он уже прошёл поворот, пройдёт у самой террасы. Близкого дыма не видно. А клыки не гонят. Хорошая возможность.

— Но это же Великий Рог, Ив. У нас достаточно еды, чтобы обойтись без этой охоты, — попыталась она воззвать к голосу разума, только руководствовалась чувствами.

— Сейчас — да. А что будет, когда придут снега? — спросил я и тут же продолжил: — Один этот зверь перекроет множество охот на склоне.

Я знал, что всего один шерстистый носорог был способен дать больше тонны мяса.

— А сколько жира? Кости? И его шкура нам нужна, ты знаешь почему, — поставил я точку.

Ей нечего было противопоставить. Уна не была глупышкой, она всё понимала. Древние не просто так шли на столь опасные авантюры. Мамонт или шерстистый носорог давали огромное количество мяса и кости. Одна такая охота заменяла десятки обычных. Особенно когда мир засыпал перед приходом зимы.